# Три сестры. Видение Минваны

Василий Андреевич Жуковский

Жуковский В. А. Полное собрание сочинений и писем: В двадцати томах.

Т. 10. Проза 1807--1811 гг. Кн. 1.

М.: Языки славянской культуры, 2014.


ТРИ СЕСТРЫ. ВИДЕНИЕ МИНВАНЫ


Вся наша жизнь была бы одним последствием скучных и несвязных сновидений, когда бы с настоящим не соединялись тесно ни будущее, ни прошедшее -- три неразлучные эпохи: одна украшает другую, одна от другой заимствует прелесть.

Ныне минуло мне пятнадцать лет; я гуляла по берегу реки; приятное, меланхолическое воспоминание о прошедшем наполняло мою душу -- тогда была я счастлива, я счастлива и теперь, и в будущем предчувствую одно счастие. Прошедшее, настоящее и будущее сливалися для меня в одно сладостное чувство1.

Солнце спокойно склонялось к голубым холмам; вечерние лучи его золотили поверхность озера; мелкие острова, на нем рассеянные, будучи осыпаны розовым блеском запада, казались воспламененными и прозрачными. Вечерний ветерок разливал прохладу: все успокаивалось; стада бежали с полей, пастуший рог вторил отдаленному соловью, и песня рыбака, который плыл один на маленькой лодке посреди озера, неслась ко мне по гладкой поверхности вод.

Я шла, задумавшись, -- нечувствительно очутилась у зеленой дубовой рощи2, растущей на полугоре, и вдруг вижу перед собою трех молодых девушек, совершенно сходных лицом, прекрасных, цветущих, как майский день. Одна сидела под старым дубом, облокотившись на урну, обвитую лилиями, незабудками и кипарисом; другая лежала небрежно на траве под розовым кустом, а третья смотрела на заходящее солнце: в глазах ее блистало какое-то сверхъестественное пламя; величественное лицо, озаренное лучами солнца, казалось нечеловеческим3. Я удивилась, не знала, идти ли к ним, или удалиться; но одна из них -- та, которая лежала под розовым кустом, -- подлетела ко мне, как легкий ветерок, и, улыбаясь, сказала: "Милый друг, не удаляйся, пойдем со мною, я познакомлю тебя с сестрами. Сядь под этот розовый куст: розы мои так же чисты и нежны, как твоя красота; их сладкий запах так же привлекателен, как непорочность твоей души, и сама жизнь твоя не иное что, как распускающаяся роза. Да сохранятся вечно ее приятность, ароматы и свежесть!"

Мы взялись за руки и побежали; новая знакомка моя, подавая мне розу, сказала: "Подарок в день твоего рождения!"4. Старшая сестра -- та, которая сидела под дубом, облокотившись на урну, устремила на меня задумчивый взгляд, и душа моя невольно наполнилась унынием, когда я всмотрелась в черты ее лица, веселого, но вместе и прискорбного; тайная сила влекла меня к ее сердцу, но я не смела приблизиться и молчала.

"Ты нас не знаешь, мой милый друг! -- сказала она мне ласково. -- Мы сестры. Я называюсь Прошедшее; имя средней моей сестры, которая подарила тебе розу -- Настоящее, а младшей -- Будущее; иначе называют нас5: Вчера, Ныне, Завтра. Мы неразлучны; тот, кого полюбит одна, становится любезен и другим; противный одной необходимо должен быть противен и прочим.

Милая Минвана, прекрасное создание природы! Ты будешь6 нам любезна -- ты рождена для счастия; святое провидение сохранит тебя на пути жизни.

Теперь, начиная только жить, ты можешь и должна любить одну сестру мою Ныне, приятную, живую. Друг мой! Играй душистыми розами, которые дарит она тебе с веселою улыбкою; знай, о Минвана, что свежесть и ароматы их не исчезнут, доколе в сердце твоем, еще спокойном и чистом, сохранится невинность.

Дружась с сестрою моею Ныне, ты приготовишься любить и меня и сестру мою Завтра-, наступит, наступит время, когда почувствуешь, что дружба наша для тебя необходима -- желания и надежды откроются в безмятежной твоей душе, а розы настоящего... никогда не родятся7 без шипов.

Тогда, мой друг, моя привлекательная, тихая Минвана, веселая Завтра да будет твоим прибежищем! Смотри... Она указывает тебе на отдаленный запад: там сияет величественное солнце, там ясный закат напоминает о ясном утре!

Мой друг! Наслаждаясь непорочно розами настоящего, ты будешь с веселием чистым, с надеждою безмятежною смотреть на сию привлекательную отдаленность Будугцего: веселие и надежда -- сопутницы непорочности.

"А если, мой друг, обманутая красотою розы, уколешься ее шипами8, то спокойная доверенность к сестре моей Завтра, единый взгляд на очаровательные предметы, которые она открывает вдали, должны усладить твое страдание. Но такое услаждение получает одна непорочность!

Иногда -- о сохрани тебя, Творец, моя невинная Минвана -- иногда неприязненный жребий затмевает утешительный блеск отдаленного; будущее скрывается; самое настоящее, утратив свою веселость, облекает себя покровом печали... Минвана, сестры мои, привлекательные лицом, непостоянны: люби их, но берегись измены!

В сии минуты испытания, минуты одиночества души я буду с тобою... Во мне ищи утешителя и друга. Я твоя. Прошедшее с тобою неразлучно! Близ урны моей оживет для тебя утраченное в настоящем и заменятся веселые призраки будущего; близ урны моей под сумраком кипариса, обитает воспоминание, которое говорит о том, что было и чего уже нет; задумчивая меланхолия, которая наслаждается скорбию, любит одно минувшее, носится мыслию над гробами, и в сетованиях о мертвых находит сладость. С невинностию, твоею подругою, приди под сумрак моего кипариса: в беседе моей найдешь отраду. Близ урны моей ты будешь наслаждаться сама собою, и нечувствительно с лица настоящего спадет печальный покров; прискорбная Ныне опять улыбнется, и ветреная Завтра опять прилетит к тебе со своими мечтами.

О мой друг, придет время оставить цветущую долину жизни; тогда ни горестные моления дружбы помедлить, не удаляться, ни тщетная привязанность к прелестному бытию, которое угасает, ничто не удержит тебя посреди милых, покидаемых навеки.

Тогда явимся пред тобою вместе9, в новом сиянии, преображенные, навсегда неразлучные. Каким восхитительным блеском озарится для тебя отдаление будущего! Бессмертие, оправдание надежд и веры, награда... О Минвана, вся твоя жизнь да будет приготовлением к сей минуте.

Иди, мой друг, иди, не опасаясь той неизвестности, которою покрыты пути сей жизни: небесное провидение твой хранитель. Верь его присутствию, верь его наградам. Счастие неотъемлемый удел непорочности! Но где, и когда?.. Это тайна".

Она замолчала. В эту минуту закатилось солнце; и небо, и воды, и поля померкли. Ищу глазами прелестных богинь, но привидение исчезло... чувствую одно веяние ветерка, благовоние лилий и роз, слышу одну гармонию источника, тихо льющегося у ног моих по камням10.


ПРИМЕЧАНИЯ


Три сестры. Видение Минваны

("Вся наша жизнь была бы одним последствием...")


Автограф неизвестен.

Впервые: ВЕ. 1808. Ч. 37. No 2. Январь. С. 148--154 -- в рубрике "Смесь", с заглавием: Три сестры (Видение Минваны).

В прижизненных изданиях: С 2. Ч. 4. С. 187--194; С 3. Ч. 4. С. 153--159; С 4. Т. 7. С. 150--156; С 5. Т. 7. С. 43--49 -- с заглавием: Три сестры. Видение Минваны. Тексты С 4 и 5 идентичны.

Печатается по С 5.

Датируется: не позднее первой декады января 1808 г.

Оригинальная аллегорическая повесть сосредоточивает в себе основополагающие для романтизма Жуковского образы и мотивы и относится к числу репрезентативных произведений из единого пространства его "Жизни и Поэзии".

По замечанию, К. К. Зейдлица, написанная от лица героини повесть была "приветом Маше ко дню рождения (1 апреля)" (Зейдлиц, С. 34--35), в 1808 г. ей исполнилось 13 лет. Условно-поэтический, восходящий к Оссиану образ Минваны обретает в художественной системе Жуковского конкретный биографический контекст и обозначает вполне сложившееся глубокое чувство к Марии Протасовой. Впервые он возникает в произведениях 1806 г. -- оригинальной элегии "Вечер" и набросках к поэме "Весна". Свою развязку этот художественный и биографический сюжет получает в эстетическом манифесте поэта -- балладе "Эолова арфа" (1814).

Сюжетообразующий в повести мотив трех сестер (Вчера, Ныне, Завтра) также входит в ряд постоянных поэтических формул Жуковского. В стихотворной форме он впервые возникает в переводной эпиграмме "Моя тайна" 1805 г., затем воспроизводится в отрывке "Уединение" (1813). В этих стихотворениях, возможно, вслед за Пфеффелем и Моржье, Жуковский называет уделом прошлого забвение. В "Видении Минваны" мотив трех сестер впервые воплощает будущую философию воспоминания как особого измерения. Ср., например: "Прошедшее с тобою неразлучно" -- "Для сердца прошедшее вечно" ("Теон и Эсхин").

В первой публикации помимо трех сестер заглавной буквой и курсивом отмечены также Провидение и Меланхолия -- категории, знаковые в романтической системе зрелого Жуковского.


1 ...сладостное чувство. -- В ВЕ: приятное чувство!

2 ...у зеленой дубовой рощи -- в ВЕ "у входа зеленой дубовой рощи".

3 ...казалось нечеловеческим -- в ВЕ "казалось божественным".

4 ...подавая мне розу, сказала: "Подарок в день твоего рождения!" -- поэтическая символика розы в творческом сознании Жуковского выступает атрибутом универсального сюжета их высоких отношений с Машей. В этом же символическом обрамлении роз он раскрывается в "Эоловой арфе". После смерти М. Протасовой интертекст ее любимого романса Вейрауха, выраженный в самом названии "Розы расцветают...", становится узнаваемым маркером этого сюжета в переписке с К. К. Зейдлицем.

5 ...иначе называют нас... -- в первой публикации "...простолюдины называют нас...".

6 Ты будешь... -- в ВЕ "Ты будешь, будешь".

7 ...никогда не родятся -- в ВЕ, С 2, 3: "не всегда родятся".

8 И если, мой друг, обманутая красотою розы, уколешься ее шипами -- в ВЕ "И тогда, мой друг, когда обманутая красотою розы, уколешься ее шипами...".

9 Тогда явимся пред тобою вместе... -- Выделенное в ВЕ курсивом слово "вместе" имеет особый смысл в контексте отношений Жуковского и его возлюбленной, становится в последующем автоцитатой. Образ "милого вместе" раскрывается в письмах-дневниках в связи с любовным чувством поэта к Маше ("чего не снесешь для этого вместе <...>" (Письма-дневники. С. 185--186)) и в поэтическом творчестве Жуковского (ср.: "Минутная сладость // Веселого вместе..." в балладе "Эолова арфа"). 10 В первой редакции (ВЕ, С 2 и С 3) повесть завершает следующий абзац, подчеркивающий иллюзорность видения героини и возвращающий читателя к земному, здешнему миру: "С новыми чувствами, с новыми мыслями возвращаюсь домой -- нынешний вечер никогда не загладится (в С 3 -- "не изгладится") в моей памяти!"


Н. Никонова