# Достопамятная жизнь девицы Клариссы Гарлов (Часть шестая)

Сэмюэл Ричардсон

Седьмую, заключительную часть романа, найти не удалось.

ДОСТОПАМЯТНАЯ ЖИЗНЬ

ДѢВИЦЫ

КЛАРИССЫ

ГАРЛОВЪ,

истинная повѣсть.


Англинское твореніе

Г. РИХАРДСОНА


Съ присовокупленіемъ къ тому оставшихся по смерти Клариссы писемъ и духовнаго ея завѣщанія.


Часть шестая.


Во градѣ Святаго Петра, 1792 года.


Свидѣтельствовалъ и подписалъ Коллежскій Совѣтникъ и отправляющій должность С. Петербургскаго Полицмейстера.


АНДРЕЙ ЖАНДРЪ.


ПОВѢСТЬ КЛАРИССЫ ГАРЛОВЪ


КЛАРИССА ГАРЛОВЪ къ АННѢ ГОВЕ.


Во Вторникъ 9 Маія.


Естьли ты одобряешь, любезная моя, чтобъ я приступила къ дядѣ моему Гарловъ; то я желала чтобъ сіе какъ можно скорѣе исполнилось. Я нахожусь теперь въ такомъ несогласіи съ г. Ловеласомъ, что никогда преждѣ такъ съ нимъ не поступала. Я всегда замыкаюсь, дабы его не видать. Правда, обида его не чрезвычайна. Однако довольно огорчительна. Едва было онъ не вырвалъ у меня твоего письма. Но мнѣ теперь совершенно не льзя ни писать ни читать моихъ бумагъ въ той залѣ, въ которую дастъ онъ себѣ право входить. Къ щастію моему онъ не могъ прочитать ни одной строки; право ни одной строки я тебѣ въ томъ ручаюсь. И такъ ни о чемъ не безпокойся, и положись впредь на мою предосторожность. Здѣсь разскажу тебѣ случившееся между нами приключеніе. когда въ кабинетѣ моемъ стало свѣтло; то г. Ловеласъ вышелъ.....

[Она разсказывала дѣвицѣ Гове сколько онъ ее изумилъ, перечитывая ея письма въ столовой, съ какою хитростію и смѣлостію взялъ онъ одно изъ оныхъ, и какія усилія прилагала она, дабы отнять у него оное, и проч.]

Теперь, продолжала она, я больше увѣрена нежели прежде, наипаче по той власти, которую онъ надо мною имѣетъ, что благоразуміе не позволяетъ мнѣ пробыть съ нимъ долѣе. Естьли мои друзья не подадутъ мнѣ ни малѣйшей надѣжды!.... Но пока получу отъ тебя на то изъясненія, должна я притворствовать, хотя мало къ тому способна, и продолжать явную сію ссору. Такое притворство конечно представитъ меня собственнымъ моимъ глазамъ малодушною; ибо симъ буду я оказывать болѣе гнѣва, нежели сколько могу онаго ощущать въ себѣ. Но сіе должно почитать нѣкіимъ слѣдствіемъ того пагубнаго поступка, коего никогда оплакивать я не престану.


Кларисса Гарловъ.


Письмо CLXXII


АННА ГОВЕ къ КЛАРИССѢ ГАРЛОВЪ.


Въ среду 10 Маія.


Я хвалю твое намѣреніе къ побѣгу, хотя бы ты ни малѣйшаго ободренія отъ твоего дяди на то не получила; и я тѣмъ болѣе желаю видѣть совершеніе онаго, что за два часа узнала къ стыду твоего Ловеласа нѣсколько весьма вѣрныхъ извѣстій, кои принуждаютъ почитать его за злобнѣйшаго человѣка, наименѣе уважающаго достоинства нашего пола. Я тебя увѣряю, любезная моя пріятельница, что хотябъ онъ имѣлъ двенадцать жизней, естьли только все то правда, что говорятъ, то долженъ бы былъ всѣхъ оныхъ лишиться, и не быть болѣе на свѣтѣ по учиненіи двадцати преступленій.

Если ты когда ни будь позволишь ему разговаривать съ тобою дружескимъ образомъ, то спроси его о новостяхъ дѣвицы Беттертонъ, и что съ нею теперь дѣлается. Естьли онъ утаитъ; то спроси его также о дѣвицѣ Локіеръ. Ахъ! любезная моя, сей человѣкъ презрѣнія достоинъ.

Твой дядя будетъ вывѣданъ, какъ ты того желаешь, и весьма въ скоромъ времени: но я сомнѣваюсь о успѣхахъ по многимъ причинамъ. Не извѣстно какое дѣйствіе пожертвованіе твоимъ мнѣніемъ можетъ произвести надъ нѣкоторыми людьми: и естьли уже дѣло къ сему клонится; то я не позволилабъ тебѣ лишиться онаго произвольно.

Естьли твоя Анна не выздоровѣетъ, то я бы тебѣ совѣтовала, есть ли можно, привлечь къ своимъ выгодамъ Доркасу. Не оказывала ли ты ей излишняго пренебреженія? симъ не довольно былабъ ты благоразумна. Я хотѣлабъ также, чтобъ ты могла доставить себѣ нѣсколько писемъ отъ твоего тирана. Человѣкъ столь нерадивой какъ онъ, не всегда бываетъ остороженъ естьли онъ имѣетъ какія чрезвычайныя намѣренія, а естьли ты не можешь привлечь Доркасу къ своимъ выгодамъ; то оба они кажутся мнѣ подозрительны. Прикажи ему къ себѣ придти въ такое время, когда онъ держитъ перо, или когда сидитъ между своими бумагами, чтобъ поймать, его въ оплошности. Признаюсь, что такія старанія походятъ на тѣ, кои употребляются въ постояломъ дворѣ, когда страшася воровъ, осматриваютъ всѣ углы, и бываютъ въ смертельномъ страхѣ естьли хотя одного въ оныхъ находятъ. Но лучше находить ихъ въ то время, когда не спятъ, нежели ожидать отъ нихъ нападенія, когда лежимъ въ постелѣ и погружены въ глубокомъ снѣ.

Я весьма рада что къ тебѣ прислано платье, только нѣтъ денегъ, какъ ты видишь, нѣтъ другихъ книгъ выключая Спиры, Рекселя, или какой молитвенной книжки. Тѣ, которые тебѣ оныя присылаютъ, могутъ и сами имѣть въ нихъ большую нужду. Но отвратимся отъ столь непріятнаго предмѣта.

Ты чрезвычайно меня встревожила тѣмъ извѣстіемъ, что онъ намѣренъ, похитить одно изъ моихъ писемъ. Я знаю, по новымъ освѣдомленіямъ, что онъ начальникъ той шайки разбойниковъ, [тѣ, коихъ онъ тебѣ представлялъ были конечно изъ числа оныхъ] которые соглашаются измѣнять невиннымъ дѣвицамъ, и кои безъ угрызенія совѣсти употребляютъ насиліе. Естьли онъ узнаетъ съ какою вольностію я о немъ отзываюсь; то не буду болѣе никогда выходить изъ дома безъ провожатыхъ.

Мнѣ весьма прискорбно тебя о томъ увѣдомлять; но я имѣю основательныя причины думать, что твой братъ не оставилъ еще сумозброднаго своего умысла. Какой то матросъ съ обожженнымъ лицемъ, теперь только отъ меня вышедшій, сказалъ мнѣ съ таинственнымъ видомъ, что Капитанъ Сенглетонъ могъ бы оказать тебѣ великую услугу, естьлибъ удостоился чести съ вами поговорить. Я отвѣчала, что не знаю вашего убѣжища. Сей человѣкъ столь былъ наученъ, что я не могла проникнуть причины порученнаго ему дѣла.

Я весьма горько часа съ два плакала, прочитавъ то изъ твоихъ писемъ, которое присоединено было къ увѣщанію двоюроднаго твоего брата Мордена. Любезнѣйшая моя пріятельница, собери всѣ свои силы. Позволь своей Аннѣ Гове, слѣдовать движенію той нѣжной дружбы, которая составляетъ въ насъ единую душу, и употребить всѣ свои усилія, дабы подать тебѣ хотя малое утѣшеніе.

Я не удивляюся тѣмъ меланхолическимъ размышленіямъ, коихъ довольно вижу въ твоихъ письмахъ, и о томъ поступкѣ, къ коему ты приведена съ одной стороны, насильственными средствами, а съ другой коварствомъ. Странное злощастіе! Кажется, что небо хочетъ симъ явить суету всего того, что называютъ человѣческимъ мудрованіемъ. Я желаю, любезная моя, чтобъ ты и я, какъ ты говоришь, не весьма надмѣвались отъ внутренняго засвидѣтельствованія нашего превосходства надъ многими другими людьми. Я долѣе не простираю своихъ желаній. Слабыя души стараются искать внѣшнихъ причинъ къ объясненію всѣхъ чрезвычайныхъ происшествій справедливѣе бы и вѣрнѣе относить оныя самимъ себѣ, и дражайшимъ нашимъ пріятелямъ, нежели Провидѣнію, которое во всѣхъ своихъ опредѣленіяхъ единыя токмо мудрыя намѣренія имѣть можетъ.

Но не думай, какъ ты мнѣ говоришь въ одномъ изъ твоихъ писемъ, что твои нещастія служили тебѣ токмо къ возвѣщанію новыхъ злоключеній. Ты будешь въ то же самое время такимъ изящнымъ примѣромъ, какимъ надѣялась быть и въ самыхъ щастливѣйшихъ твоихъ положеніяхъ. И такъ, исторія твоихъ нещастій будетъ имѣть сугубую силу для тѣхъ, кои о всемъ томъ узнаютъ: ибо естьлибъ случилось что такія достоинства, какъ твои не обнадѣжилибъ тебя великодушнымъ поступкомъ со стороны одного своевольнаго человѣка; то ктожъ можетъ надѣяться когда нибудь найти хотя малѣйшей признакъ честности въ людяхъ сего свойства?

Естьли ты почитаешь себя неизвинительною, учиня такой поступокъ. которой подвергаетъ тебя развращенному человѣку, хотя ни малѣйшаго намѣренія не имѣла съ нимъ бѣжать; то что же должны думать о самихъ себѣ всѣ тѣ безразсудныя дѣвицы, которые не имѣвъ и половины твоихъ причинъ, и не уважая нимало благопристойности, скакиваютъ со стѣнъ, спускаются изъ оконъ, и переходятъ въ тотъже день, изъ отцовскаго дому на ложе своего обольстителя?

Естьли ты укоряешь себя съ такою жестокостію, что воспротивилась запрещеніямъ самыхъ безразсудныхъ родственниковъ, но притомъ такимъ запрещеніямъ кои не имѣютъ въ себѣ достаточнаго основанія, то чтожъ могли бы сдѣлать тѣ жестокосердыя дочери, которыя уклоняютъ ухо свое отъ мудрѣйшихъ совѣтовъ, и можетъ быть въ такихъ обстоятельствахъ, въ которыхъ ихъ гибель очевидно бываетъ плодомъ предумышленной ихъ нескромности.

Наконецъ, ты будешь служить для всѣхъ тѣхъ, которые узнаютъ твою исторію, преизящнымъ примѣромъ той неусыпности и предосторожности, коею благоразумная особа, почитаемая нѣсколько уклонившеюся отъ своего пути, старается усильно исправить свое заблужденіе, и ни мало не теряя изъ виду своей должности, дѣлаетъ все то, что зависитъ отъ нее, дабы вступить паки на ту стезю, отъ коей можно сказать, что она больше отреяна, нежели сама отъ оной отступила.

Ободрись, любезнѣйшая моя пріятельница, занимайся единственно сими разсужденіями; и не только, чтобъ вдаваться въ прискорбіе, старайся непрестанно всѣми своими силами оправдать, то, которое по мнѣнію твоему можетъ тебѣ нанесть укоризну. Случится можетъ, что при окончаніи сего дѣла твое заблужденіе не будетъ достойно имени нещастія, наипаче когда твоя воля въ томъ не имѣла участія.

И я должна тебѣ сказать, по истиннѣ, что естьли употребляю слова заблужденіе и ослѣпленіе; то единственно для того, дабы сообразиться съ тѣмъ разположеніемъ, которое побуждаетъ тебя самую столь вольно себя обвинять, и изъ уваженія къ мыслямъ той особѣ, которой я весьма оное отдавать должна: ибо я увѣрена во глубинѣ моего сердца, что твое поведенье можетъ быть оправдано во всѣхъ случаяхъ, и что въ твоемъ приключеніи тѣ только хулы достойны, кои не могутъ иначе оправдать себя какъ обратя всю оную хулу на тебя.

Однако я предвижу, что тѣ печальныя размышленія, которыя весьма часто оказываются въ твоихъ письмахъ всегда будутъ смѣшиваться съ твоими удовольствіями, когда ты будешь женою Ловеласа, и когда ты въ немъ найдешь лучшаго изъ мужей.

Ты была не въ примѣръ щастливѣе, когда его не знала, и столь щастлива, что превышала всякое благополучіе. Всѣ люди имѣли къ тебѣ нѣкоего рода обожаніе. Самая зависть, которая въ послѣднихъ сихъ временахъ, подняла ядовитую свою главу противъ тебя, пребывала въ молчаніи и удивлялась превосходству твоихъ достоинствъ. Ты была душею во всѣхъ тѣхъ собраніяхъ, въ кои ни являлась. Я видала довольно особъ гораздо лѣтами тебя превосходящихъ, но отказывающихся прежде подавать свои мнѣнія на какой нибудь предмѣтъ пока ты не объявишь своего, да и часто для того чтобъ свободиться стыда отреченіемъ отъ своихъ словъ, когда тебя выслушаютъ. Однако со всѣми сими преимуществами, тихость твоя, умѣренность, и благоувѣтливость придавали той отличности, которую всѣ люди оказывали твоимъ чувствованіямъ и превосходству, искренность и уваженіе. Съ чувствительностію взирали, что ты нимало не старалась всемъ симъ торжествовать. Ты умѣла, во всѣхъ тѣхъ случаяхъ, въ коихъ преимущестовала, сказать нѣчто пріятнаго, которое успокоевало сердце того, коего ты принудила къ молчанію, такъ что всякой оставался довольнымъ самъ собою, уступая тебѣ побѣду.

Естьли когда говорили о прекрасныхъ рукодѣліяхъ, то всегда превозносили твои или показывали ихъ въ примѣръ. Никогда не хвалили молодыхъ особъ прежде тебя, въ тщательности, домостроительствѣ, чтеніи, въ письмѣ, въ краснорѣчіи, во вкусѣ и упражненіи въ свободныхъ наукахъ да и въ самыхъ пріятностяхъ украшающихъ видъ и одежды, по коимъ усматривали въ тебѣ неподражаемыя пріятности.

Бѣдныя при каждомъ твоемъ шагѣ тебя благословляли. Богатыя вмѣняли тебя въ свою славу, и тщеславились что не были обязаны оставлять свое званіе, дабы подать такой примѣръ, которой бы принесъ ей честь.

Хотя всѣхъ желанія были обращены къ тебѣ, хотя ихъ глаза единую токмо тебя искали; но не находилось изъ оныхъ ни одного, которой бы быль одобряемъ какими ниесть порочными намѣреніями, и осмѣлился бы простирать до тебя свою надѣжду и требованія.

Въ столь щастливомъ состояніи, и составляя благополучіе всѣхъ тѣхъ, кои нѣкоторое отношеніе къ тебѣ имѣли могла ли ты думать, чтобъ не случилось чего такого, которое бы въ состояніи было тебя убѣдить, что ты не была изъята отъ общаго жребія; что ты еще не со всѣмъ совершенна, и чтобъ ты не должна надѣяться провесть свою жизнь безъ опыта безъ искушенія и безъ нещастія.

Должно признаться, что на тебя не могли прежде напасть ни съ такою силою, ни съ искушеніемъ тебя достойнымъ; ты превозмогала всѣ простыя искушенія. На сей конецъ долженъ быть нарочно созданной, или какой нибудь весьма злобной духъ, подъ видомъ человѣка, которой присланъ къ обладанію твоего сердца, между тѣмъ какъ множество другихъ духовъ, и такого же роду, и въ такомъ же числѣ сколько находится особъ въ твоей фамиліи, имѣли бы позволеніе въ мрачной часъ овладѣть сердцами всѣхъ твоихъ родственниковъ, а можетъ быть поселиться въ нихъ, и управлять всѣми движеніями къ опроверженію замысловъ обольстителя, дабы тебя раздражить, возбудить, и привести къ пагубному свиданію.

И такъ, разсмотря все, кажется, какъ я то часто повторяла, что есть нѣкая судьба въ твоемъ заблужденіи, естьли только такое быть можетъ, и что можетъ быть она для того токмо тебѣ наслана, чтобъ подать твоими оправданіями примѣръ полезнѣйшій, нежели какой могла ты подать въ лучшей жизни; ибо нещастіе, любезная моя, составляютъ наилучшее твое время, и я вижу ясно, что откроетъ тебѣ тѣ пріятности, тѣ красоты, коихъ никогда бы не видѣли въ теченіи благоденствія, которое ты препровождала съ самой колыбели, хотя оно весьма тебѣ сродно и хотя всѣ почитаютъ тебя онаго достойною.

Къ нещастію сей опытъ по необходимости будетъ весьма прискорбенъ. Онъ будетъ таковымъ для тебя, любезная моя, для меня, и для всѣхъ тѣхъ, которые тебя столько же любятъ какъ и я, усматривая въ тебѣ совершенной примѣръ всѣхъ добродѣтелей, предмѣтъ удивленія, противъ коего удивительно, чтобъ зависть осмѣлилась обращать свои стрѣлы.

Всѣ сіи разсужденія должна ты уважить такъ, какъ они того заслуживаютъ. Тогда, поелику пылкія воображенія бываютъ не безъ возторговъ, тогда, говоритъ твоя Анна Гове, читая свое письмо, мнитъ въ немъ видѣть болѣе возвышенности нежели въ обыкновенномъ своемъ штилѣ, и будетъ ласкаться тѣмъ, что какъ бы по вдохновенію утѣшала страждущую пріятельницу, которая, въ послабленіи своихъ силъ, и въ глубокой горести, не проницаетъ мрака сокрывающаго отъ нея зарю прекраснѣйшаго дня.


Письмо CLXXII.


КЛАРИССА ГАРЛОВЪ, къ АННѢ ГОВЕ.


Въ пятницу 12 Маія.


Я должна молчать, благородная моя пріятельница, слыша тѣ похвалы, кои весьма живо даютъ мнѣ чувствовать, колико я ихъ недостойна, хотя въ самое то время великодушное твое намѣреніе есть только то, чтобъ возбудить во мнѣ бодрость. Весьма усладительно видѣть себя почитаемою теми особами, коихъ любимъ, и находить чувствительныя души, простирающія дружество свое превыше человѣческихъ нещастій, превыше крови и родства. Какое бы время, любезная моя, не должно было назвать наилучшимъ моимъ временемъ; но нещастіе пріятельницы бываетъ и твоимъ нещастіемъ. Я не знаю позволено ли мнѣ будетъ сожалѣть о моихъ печаляхъ, когда они не дадутъ тебѣ случай оказывать съ такою славою качества, кои не токмо прославляютъ нашъ полъ, но и превосходятъ человѣческую природу.

Позволь мнѣ коснуться не столь пріятныхъ предмѣтовъ. Мнѣ весьма жаль. что ты имѣешь причину вѣрить, что Сенглетонъ не оставляетъ еще своего намѣренія. Но кто знаетъ о чемъ могъ матрозъ предложить? однако, естьли было при семъ полезное намъ намѣреніе; то со всѣмъ не надлежало бы употреблять такого средства.

Будь увѣрена, любезная моя, что ни малой нѣтъ опасности для твоихъ писемъ. Я воспользовалась случаемъ при семъ смѣломъ предпріятіи Г. Ловеласа какъ, уже я тебѣ изъяснила, что хотѣла то сдѣлать, держать его во отдаленіи, въ намѣреніи увѣриться, что могу я получить отъ моего дяди, и сохранить для меня вольность употреблять въ пользу всѣ тѣ благопріятныя случаи, коихъ я не перестаю надѣяться. Однако онъ мнѣ весьма досаждалъ и я не могла воспрепятствовать ему приводить ко мнѣ раза съ два Г. Маннеля, которой пришелъ отъ Гжи. Ретчвилль говорить со мною о домѣ. Естьлибъ я была обязана съ нимъ примириться; то почитала бы себя удобною къ причиненію безпрестанно зла самой себѣ.

Что касается до вновь открытыхъ его преступленій, и совѣта, которой ты мнѣ подаешь о доставленіи себѣ одного изъ его писемъ и о привлеченіи къ себѣ Доркасы, то сіи старанія будутъ требовать болѣе или менѣе вниманія, смотря по надѣждѣ, какую получу отъ моего дяди.

Продолжающаяся болѣзнь Анны всьма меня огорчаетъ. Сдѣлай милость, любезная моя, освѣдомся для меня, не имѣетъ ли она въ чемъ нужды.

Я не сверну сіе письмо до завтра; ибо я рѣшилась идти въ церьковь, сколько для исполненія моей должности столько и для испытанія, имѣю ли я волю выѣжать когда мнѣ заблагоразсудится изъ своего жилища, безъ провожатыхъ.


Въ Воскресенье 14 Маія.


Мнѣ ни какъ не возможно было избѣжать небольшаго спору съ г. Ловеласомъ. Я приказала подать карету. А какъ мнѣ сказано, что она уже была готова, то пошла я изъ моей горницы, и хотѣла въ оную садиться; но я встретила моего Аргуса держащаго въ рукѣ книгу, и не имѣющаго ни шпаги ни шляпы. Онъ спрашивалъ у меня съ весьма важнымъ хотя почтительнымъ видомъ, Не хочу ли я куда ѣхать. Я ему сказала, что точно такъ. Онъ просилъ у меня позволенія быть мнѣ сотоварищемъ, естьли я ѣду въ церьковь. Я ему отказала. Онъ весьма горько жаловался на ту суровость, съ коею я съ нимъ поступаю; ни для чего въ свѣтѣ, сказалъ онъ мнѣ, не желалъ бы онъ препроводить другую недѣлю, такъ какъ первую.

Я чистосердечно ему призналась, что учинила нѣкое преступленіе со стороны моей фамиліи, и что рѣшилась не видаться ни съ кѣмъ до того времени, пока не получу въ чемъ успѣха. Онъ краснѣлъ; и изъявлялъ удивленіе. Но умалчивая то, что онъ какъ казалось хотѣлъ сказать, онъ мнѣ представилъ, что я могу подвергнуться великой опасности со стороны Сенглетона и что должна весьма опасаться выѣзжать безъ провожатаго. Потомъ онъ жаловался Гжѣ. Ретчвилль, которая желаетъ препроводишь недѣли двѣ или болѣе въ своемъ домѣ. Она видитъ, сказалъ онъ мнѣ, что я стараюсь отлагать заключеніе всего дѣла, и кто знаетъ, на что можно положиться съ женщиною столь ипохондріи подверженной. Сіа недѣля, сударыня, конечно весьма для меня нещастна. Естьли бы я не былъ у васъ въ такой немилости, то бы вы дѣйствительно были теперь госпожею сего дома, и вѣроятно, что имѣли бы уже при себѣ двоюродную мою сестру Монтегю, или мою тетку.

И такъ г. мой, отвѣчала я ему, не ужели двоюродная ваша сестра не можетъ пріѣхать къ гжѣ. Сенклеръ? Я васъ прошу сказать, какія могутъ быть ея возраженія противъ гжи. Сенклеръ? такой домъ, въ коемъ вы почттаете, что я могу препроводить мѣсяцъ или два, развѣ не приличенъ никому изъ вашихъ родственниковъ къ препровожденіи нѣсколькихъ дней? И что должна я думать о замѣдленіи гжи. Ретчвилль? при семъ словѣ, я его толкнула съ дороги и подошла къ дверямъ.

Онъ закричалъ чтобъ ему принесли шпагу и шляпу; а самъ поспѣшилъ опередить меня, и сталъ между мною и дверьми. Тамъ онъ еще просилъ меня униженно позволить ему быть мнѣ сотоварищемъ. Гжа. Сенклеръ пришла въ самую ту минуту. Она спрашивала меня не ужели я ѣду не пивши шоколату. Всего бы больше я желала, сказала я ей, чтобъ вы сдѣлали милость пригласили къ сему съ собою г. Ловеласа; я не знаю, имѣю ли я свободу выходить безъ его позволенія, и оборотяся къ нему, я просила его увѣдомить меня, не ужели я его невольница. Его камердинеръ принесъ ему шпагу и шляпу, онъ самъ отворилъ двери; и вмѣсто отвѣта, взявъ меня за руку несмотря на мое сопротивленіе повелъ меня весьма почтительно къ каретѣ. Проходящія мимо насъ, казалось мнѣ, останавливались съ нѣкоторыми знаками удивленія. Поелику онъ имѣлъ толико пріятной видъ, и всегда столь щеголевато одѣвался, что привлекалъ на себя зрѣніе всѣхъ людей. Я опасалась видѣть себя подверженною ихъ взорамъ. Онъ вошелъ въ карету послѣ меня, и кучеръ поѣхалъ къ церькви святаго Павла.

Ничего не упускалъ онъ во время ѣзды и всей службы. Я была въ великой предосторожности; и не изъясняяся болѣе, по моемъ возвращеніи, я удалилась въ мою горницу, въ коей я одна пообѣдала, какъ то дѣлала по большей части въ прошлую недѣлю. Однако, когда увидѣлъ онъ меня въ сей рѣшительности; то говорилъ, что онъ конечно будетъ сохранять почтительное молчаніе до того времени пока я не увѣдомлюсь о успѣхѣ моихъ поступокъ; но что послѣ того, должна ожидать, что онъ не оставитъ мнѣ ни на единую минуту покою, пока я не назначу щастливаго его дня, будучи до глубины сердца своего тронутъ печалію моею, негодованіемъ и отсрочками. Презрѣнія достойной человѣкъ, когда я могу съ сугубымъ еще сожалѣніемъ укорять его, что причина его жалобъ произходитъ отъ него самаго! Ахъ! дай Боже, чтобъ я получила щастливыя вѣсти отъ моего дяди!

Прощай дражайшая моя пріятельница. Сіе письмо будетъ лежать до прибытія твоего посланца, а то, которое онъ принесетъ мнѣ отъ тебя на обмѣнъ, безъ сомнѣнія рѣшитъ мой жребій.


Кларисса Гарловъ.


Письмо CLXXIII.


АННА ГОВЕ, къ госпожѣ НОРТОНЪ.


Въ Четвертокъ 11 Маія.


Не можете ли вы, великодушная моя гжа. Нортонъ, не принисывая намѣреніе онаго мнѣ, мнѣ, которая ненавидима фамиліею, сыскать нѣкое средство дать знать гж. Гарловъ, что въ одной компаніи, въ которой мы нечаянно случились, вы отъ меня слышали: ,,что любезная моя пріятельница не терпѣливо желаетъ примириться съ своими родственниками; что въ сей то надеждѣ она отрекалась до сей минуты вступать и въ малѣйшія обязательства, которыя бы могли сдѣлаться тому препятствіемъ; что она весьма бы желала избѣгнуть того, чтобъ не подать г. Ловеласу права наносить досады ея фамиліи, касательно помѣстья ея дѣда; что все то чего она требуетъ, состоитъ въ томъ, что бы свободно жить дѣвицею, и на семъ то договорѣ, она предастъ себя и помѣстье свое волѣ родителя; что г. Ловеласъ и всѣ его друзья безпрестанно понуждаютъ ее соединиться съ нимъ бракомъ; но я увѣрена, что она нималѣйшей склонности къ сему союзу не имѣетъ, по причинѣ его нравовъ, и по отвращенію, которое, какъ она знаетъ, имѣетъ онъ ко всѣмъ Гарловымъ; что съ нѣкоею надеждою примиренія, она престанетъ о немъ помышлять, дабы единственно прибѣгнуть къ покровительству своего отца, но чтобъ ихъ рѣшеніе не долго длилось; по тому что она увидитъ себя въ необходимости уступитъ безпрестаннымъ прозьбамъ и усиліямъ, и что тогда не будетъ болѣе отъ нея зависѣть предупредить непріятныя слѣдствія.,,

Я васъ увѣряю, гж. Нортонъ, по совѣсти и чести, что дражайшая наша пріятельница совершенно не знаетъ того намѣренія, о коемъ я вамъ пишу, и сія то причина побуждаетъ меня васъ увѣдомить, по довѣренности къ вамъ, по какимъ основаніямъ я на оное рѣшилась.

Она просила меня склонить г. Гикмана сдѣлать такія же открытія, и въ томъ же самомъ намѣреніи, дядѣ ея Гарлову, но не прямо и какъ будто отъ самаго его, опасаяся что естьли сей поступокъ не будетъ имѣть никакого успѣха, и естьли г. Ловеласъ, которой и такъ уже не доволенъ видя себя столь малоуспѣвшаго въ своей любви, откроетъ оной, то она увидитъ себя лишенною всякаго покровительства, и можетъ быть подверженною опасностямъ со стороны столь надмѣннаго человѣка, съ симъ порученнымъ дѣломъ и ревностію, которую я имѣю къ ея выгодамъ, я думала, что естьли власть столь великодушной женщины, столь хорошей матери, и столь добродушной сестры, какова гж. Гарловъ, присоединятся въ такой же мѣрѣ съ г. Юліемъ Гарловъ, то весьма было бы удивительно чтобъ сіи двѣ соединенныя силы не учинили справедливаго впечатлѣнія.

Г. Гикманъ завтра увидится съ г. Юліемъ Гарловымъ. А вы можете между тѣмъ увидѣть его сестру. Естьли г. Гикманъ будетъ благосклонно выслушанъ; то онъ скажетъ дядѣ, что вы видѣли гж. Гарловъ въ тѣхъ же намѣреніяхъ, и убѣдитъ его разсуждать съ нею о тѣхъ способахъ, коими бы и самыя ожесточенныя сердца тронуть можно было.

Вотъ въ чемъ состоитъ все дѣло, и истинная причина моего письма. Я оставляю все вашей скромности. Успѣха ожидаю съ величайшимъ желаніемъ, ибо мое мнѣніе такое, что г. Ловеласъ никогда не можетъ быть достойнымъ удивленія заслуживающей нашей пріятельницы; да я не знаю ни единаго человѣка, которой бы былъ достоинъ имѣть такую жену, какъ она.

Пожалуйте увѣдомте меня, нѣсколькими строчками, о слѣдствіи вашего переговора. Естьли оно не таково, какъ бы можно основательно того надѣяться; то наша дражайшая прятельница ничего не узнаетъ о томъ поступкѣ, которой я учинила, и я покорно васъ прошу, чтобъ она не узнала того отъ васъ. Сіе могло бы умножить раны уже весьма пораженнаго сердца. Остаюсь, любезная моя и высокопочтенная Гж. Нортонъ, ваша услужница и истинная пріятельница.


Анна Гове.


Письмо CLXXIV.


Гж. НОРТОНЪ, къ АННѢ ГОВЕ.


Въ субботу 13 Маія.


ЛЮБЕЗНАЯ ПРІЯТЕЛЬНИЦА.


Мнѣ весьма прискорбно, что не обходимо должно тебѣ сказать, что въ теперешнихъ положеніяхъ фамиліи, нельзя надѣяться ничего отъ прозбъ въ пользу прелюбезнѣйшей моей дѣвицы Гарловъ. Ея мать весьма достойна сожалѣнія. Я получила отъ нее чрезвычайно трогательное письмо. Но мнѣ не позволено тебѣ онаго сообщить. Она запретила мнѣ никому онаго не изъяснять, она писала о причинѣ своихъ мученій, хотя она была какъ бы принуждена къ сему дѣлу для облегченія своего сердца. И такъ я тебѣ скажу оное по довѣренности.

Я надѣюсь отъ милости Божіей, что любезная моя Кларисса предохранила себя отъ всякаго порицанія, и что нѣтъ въ свѣтѣ такого человѣка, которой бы былъ способенъ учинить столь мерзостное святотатство. Нѣтъ, нѣтъ, столь основательно утвержденная добродѣтель никогда не подвергнется слабости. Да сохранитъ Богъ толь чистую душу отъ непредвидимыхъ и насильственныхъ нападеній. Облегчи мое сердце, любезная моя, я усильно тебя прошу, облегчи мое сердце смущенное двумя словами, кои ты пожалуй прикажи сказать подателю, дабы столь твердо меня увѣрить, сколько тебѣ можно будетъ, что честь любезной моей дочери уважена. Естьли бы она не была такова, то надлежало бы мнѣ отречься отъ всей жизни и отъ всѣхъ житейскихъ утѣшеній; ибо я ничего не знаю, что бы тогда могло утѣшить бѣдную


Іудифу Нортонъ.


Письмо CLXXV.


АННА ГОВЕ, къ Гж. НОРТОНЪ


Въ субботу въ вечеру 13 Маія.


Дражайшая и лучшая пріятельница, честь вашей воспитанницы безпорочна, и всегда пребудетъ таковою, въ досаду людей и всѣхъ адскихъ изверговъ. Естьли бы была хотя нѣкая надѣжда къ примиренію; то единое мое намѣреніе состояло бы въ томъ, дабы избавить ее отъ сего человѣка. Теперь то я, могу сказать, что она должна подвергнуться опасности получить худаго мужа, она, для коей нѣтъ ни одного достойнаго человѣка.

Вы соболѣзнуете о ея матери; но я весьма отъ того отдалена. Я ни мало не сожалѣю о тѣхъ, кои отрекаются въ нещастіи оказать нѣжность и человѣколюбіе, по презрѣнію достойнымъ причинамъ спокойствія и собственной выгоды, кои самой тихой вѣтръ возмутить можетъ. Нѣтъ, я не сожалѣю ни о единомъ изъ таковыхъ, я только обязана любезнѣйшей моей пріятельницѣ всемъ моимъ состраданіемъ. Безъ нихъ она никогда бы не впала въ руки сего человѣка. Она непорочна. Вы еще не знаете всѣхъ ея приключеній. Когда бы я вамъ сказала, что она не имѣла намѣренія съ нимъ бѣжать; сіе значило бы, что я хочу оправдать ее безполезно; симъ бы осуждала я только тѣхъ, которые ввергнули ее въ сію бездну, и того, которой теперь долженъ быть ея покровителемъ. Пребываю вашею услужницею и искреннею пріятельницею.


Анна Гове.


Письмо CLXXVI.


Гж. ГАРЛОВЪ, къ Гж. НОРТОНЪ.


[Сіе письмо сообщено по окончаніи исторіи, и когда уже всѣ сіи письма были собраны.]


Въ субботу 13 Маія.


Я исполняю мое обѣщаніе, отвѣчая на ваши увѣдомленія. Но не говорите о томъ никому, ни Бетти, принадлежащей дочери моей Беллѣ, которая, какъ я слышу, иногда къ вамъ ходитъ, ниже самой той нещастной; однимъ словомъ никому, я неотмѣнно того отъ васъ требую. Сердце мое отягчено, я хочу себя облегчить принимаясь за перо, и можетъ больше буду я останавливаться при изображеніи моихъ мученій, нежели при отвѣтѣ мною тебѣ обѣщанномъ.

Ты знаешь, сколь драгоцѣнна всегда для насъ была сія неблагодарная. Ты знаешь, коликое удовольствіе получали мы, соединяяся съ тѣми, которые ее видѣли или которые съ нею обращались, дабы ея хвалить и ей удивляться. Намъ часто случалось преходить даже границы нѣкоей умѣренности, которую надлежало бы намъ хранить весьма строго; потому что ето была наша дочь. Но мы думали что опаснѣе было оказывать ослѣпленіе и притворство, не хваля столь явныхъ отличныхъ ея достоинствъ, нежели навлечь на себя укоризну гордости, и пристрастія, хваля то, что принадлежало намъ.

И такъ когда насъ поздравляли съ такою дочерью; то мы принимали сіе поздравленіе нимало не почитая его излишнимъ. Естьли удивлялись нашему благополучію, то соглашаясь на то говорили: что никакія родители не были столь щастливы дочерью. Естьли замѣчали особенное уваженіе, которое она къ намъ имѣла, то мы говорили прямо, что она не упущаетъ своей должности. Когда мы слышали, что Кларисса имѣетъ разумъ и проницаніе превосходящія ея возрастъ: то вмѣсто униженія ея достоинства, мы присовокупляли, что ея разсужденіе не менѣе было удивительно. Естьли хвалили ея благоразуміе и ту предварительность, которая достаточествовала въ ней: превыше ея лѣтъ и опытности; то мы отвѣчали съ нѣкіимъ тщеславіемъ Кларисса Гарловъ въ состояніи подавать всякому наставленія.

Извините любезная моя Нортонъ, ахъ! Извините матернюю нѣжность. Но я знаю, что вы окажете для меня сіе снисхожденіе. Сіе дитя было также и твоимъ, когда еще ничемъ не было ее укорять; она составляла твою славу, равно какъ и мою.

Но не слыхали ли вы, что чужестранцы, когда они ее видали ѣдущую въ церковь, останавливаяся ей удивлялись, называли ее Ангеломъ, между тѣмъ какъ тѣ, которые ее знали, почитали довольнымъ отвѣтомъ, когда сказывали, что ето была дѣвица Кларисса Гарловъ, какъ будто бы весь свѣтъ обязанъ былъ знать дѣвицу Клариссу Гарловъ, и слышать о ея совершенствахъ. Она же такъ привыкла съ своего младенчества къ симъ похваламъ, что ничего не перемѣнитъ въ своихъ поступкахъ.

Что касается до меня, то я не могла лишить себя того удовольствія, которое можетъ быть имѣло тщеславіе основаніемъ, когда мнѣ говорили или когда относились ко мнѣ какъ къ ея матери. Г. Гарловъ и я, мы чувствовали взаимно возраждающуюся нашу любовь, любуяся сами собою отъ участія, которое имѣли въ семъ удивленія достойномъ произведеніи.

Еще окажите нѣсколько снисхожденія къ симъ нѣжнымъ изліяніямъ матерняго сердца! Я навсегда бы вспоминала о томъ, что она была, но не отдаляетъ ли отъ онаго мои мысли то, чемъ она теперь учинилась.

Въ столь нѣжномъ возрастѣ, я полагала всѣ мои печали въ ея нѣдра, увѣрена будучи, что найду отъ ея благоразумія совѣты и утѣшенія; она и то и другое являла съ такою почтительностію и покорностію, что не можно было видѣть въ томъ ни малѣйшей нескромности, каковой бы по различію мѣстъ и свойства между матерью и дочерью можно было опасаться отъ всѣхъ прочихъ, кромѣ ее. Извнѣ составлаля она нашу славу, а внутрь дома наши утѣхи. Изъ ея родственниковъ всякой страстно желалъ быть въ сообществѣ съ нею. Они за нее между собою спорились. Ея отецъ и я съ сожалѣніемъ отпущали ее къ ея дядьямъ и теткѣ; и естьли случалась какая распря въ фамиліи; то произходило сіе единственно по причинѣ ея посѣщеній, и времени, которое она должна проводить у одного или у другаго. Она никогда отъ насъ не видѣла другихъ знаковъ неудовольствія или досады, какъ любовныхъ, то есть, однѣ нѣжныя укоризны, когда она запиралась на долгое время въ своей горницѣ для прекрасныхъ и полезныхъ своихъ упражненій, отъ коихъ вся фамилія получала весьма великую пользу. Другія наши дѣти, хотя и всегда весьма хорошее свойство въ себѣ оказывали, но можетъ быть имѣли причину думать, что о нихъ нѣсколько менѣе радѣли. Но они отдавали толикую справедливость превосходству своей сестры, что позная ту честь, которую она приносила всей фамиліи, нимало тому не завидовали. Между братьями и сестрами такое преимущество возбуждаетъ токмо соревнованіе. Клари, ты знаешь, любезная Нортонъ придавала блескъ всей фамиліи. А теперь, когда она насъ оставила, увы! оставила въ толикомъ смятеніи, всѣхъ своихъ родственниковъ; то лишились мы тѣмъ истиннаго нашего украшенія: мы теперь не инное что, какъ простая и обыкновенная фамилія.

Должно ли хвалить ея дарованія, ея голосъ, искуство ея въ музыкѣ и живописи, превосходство ея шитья, и тотъ вкусъ въ одѣяніи, о коемъ всѣ сосѣдственныя госпожи говорили, что не имѣютъ нужды въ Лондонскихъ модахъ, и что свойственный вкусъ Клариссы Гарловъ гораздо превосходилъ тамъ вымышляемыя искуства; прекрасной ея видъ и прелестную ея талію; ея глубокомысленное чтеніе, коихъ плодъ, усугубленный ея размышленіями, ничего не премѣнялъ въ ея поступкахъ, и нимало не уменьшалъ ея веселости? Ахъ! любезная моя Нортонъ! Сколь утѣшительную дочь зрѣла я нѣкогда въ моей Клариссѣ!

Я ничего не сказала такого, чего бы ты не знала, равно какъ я, и всѣ, но при томъ можетъ быть еще и лучше; ибо часть ея совершенствъ произошла отъ тебя, и ты въ младенчествѣ еще подала ей то, чегобы она не могла ожидать отъ всѣхъ другихъ кормилицъ.

Но думаешь ли ты, достойная моя пріятельница, чтобъ своевольная погибель столь драгоцѣнной дѣвицы могла когда ниесть быть простительна? Можетъ ли думать она, сама она, чтобъ злоупотребленіе толикихъ дарованій, посланныхъ ей отъ неба, не заслуживало строжайшаго наказанія?

Ея проступокъ есть проступокъ предумышленной, въ которомъ коварство и хитрость занимали первое мѣсто. Она всѣхъ обманула въ ожиданіи: симъ принесла она безчестіе всему ея полу, равно какъ и той фамиліи, отъ коей она произошла.

Кто бы могъ подумать, чтобъ молодая особа ея свойства, избавившая не давно свою пріятельницу изъ опасности выдти за мужъ за нѣкоего своевольца, рѣшилась бѣжать сама съ наиподлѣйшимъ и презрительнѣйшимъ бродягою, съ такимъ человѣкомъ, коего нравъ, какъ она знала, въ тысячу разъ хуже свойствъ того человѣка, отъ коего она избавила свою пріятельницу; и при томъ съ такимъ человѣкомъ, которой лишилъ было жизни ея брата, и которой не преставалъ ни единой минуты поносить всю нашу фамилію.

Подумай о томъ, хотя для меня, любезная моя Нортонъ; разсуди какое должно быть нещастіе въ моей жизни сіе произшествіе въ качествѣ женщины и матери. Сколько дней провели въ печали! сколько ночей въ безсонницѣ! Однако должна я была скрывать въ себѣ печаль меня терзающую, дабы укротить стремительность другихъ, и предупредить новыя нещастія. О жестокая, жестокая дочь знавъ столь хорошо то, что она учинила! и выдержавъ всѣ слѣдствія онаго! она, которая, какъ мы почитали, прежде претерпитъ смерть, нежели согласится на свое безчестіе. Она оказала такой поступокъ

Ея благоразуміе, столь долгое время испытанное, не предоставляетъ ей никакого извиненія. И такъ, какъ могу я о ней жалѣть, хотя матернее снисхожденіе и побуждаетъ меня ей простить? впрочемъ все уничиженіе, коего мы страшились отъ сего нещастія не пало ли уже на насъ? Не ужели еще недостаетъ чего нибудь и для ея собственнаго пренебреженія.

Естьли она будетъ имѣть отвращеніе къ нравамъ своего своевольца, то развѣ она не могла предчувствовать онаго предъ своимъ побѣгомъ? не ужели опытъ внушалъ бы ей оное? Ахъ, дражайшая моя пріятельница, я сомнѣваюсь, я сомнѣваюсь..... Свойство такого человѣка не могло ли бы привесть другихъ въ сомнѣніе и о самомъ ангелѣ, естьлибъ онъ попался токмо ему въ руки? Публика будетъ судить о томъ въ самую худую сторону, да я и знаю, что она уже такъ и судитъ. Братъ ея то говоритъ, отецъ ея того страшится, могу ли я тому воспрепятствовать!

Она знала наше отвращеніе къ нему, равно какъ и къ его свойству. И такъ должно, чтобъ для новыхъ причинъ былъ какой нибудь новой поводъ. О, дражайшая моя Гж. Нортонъ! Какъ могу я, какъ можешь и ты снести тотъ страхъ, въ который приводятъ насъ сіи мнѣнія? Ее безпрестанно понуждаютъ, говоришь ты мнѣ, и всѣ его сродственники усильно ее просятъ сочетаться съ нимъ бракомъ. Она имѣетъ свои причины, безъ сомнѣнія, она имѣетъ свои причины къ намъ отнестись; а ея преступленіе есть такое, что понуждаетъ насъ сомнѣваться о новомъ какомъ нещастіи. Въ какую пропасть заблудившееся сердце не въ состояніи ввергнуться по учиненіи величайшаго проступка! Весьма вѣроятно, что стараются извѣдать наши мысли дабы пощадить тщеславія упорнаго человѣка, которой имѣетъ власть отречься или отказаться отъ своихъ словъ.

Наконецъ, хотя бы я и хотѣла надъ нею сжалиться, но теперь нѣтъ никакой милости: теперь, когда мой братъ Іюлій (какъ онъ пришедши сего утра намъ сказывалъ) отвергъ прозбы Г. Гикмана, и за оное былъ всѣми одобренъ, теперь, когда мой братъ Антонинъ намѣренъ отдать великое свое имѣніе въ другую фамилію; когда сама она надѣется безъ сомнѣнія вступить въ помѣстье своего дѣда, для примиренія, т награжденія за ея проступокъ, но впрочемъ держится тѣхъ предложеній, которыя она прежде предоставляла, и на кои уже было отказано: отказано, я могу то сказать, хотя въ томъ съ моей стороны никакой вины не было.

Ты напишешь на всѣ сіи причины, такой отвѣтъ, какой за благоразсудишь. Въ теперишнихъ обстоятельствахъ говорить за нее, значило бы не что инное, какъ лишиться спокойствія на всю свою жизнь. Да проститъ ей Богъ! Естьли я то дѣлаю; то никто моему примѣру не послѣдуетъ. Какъ для твоей такъ и для моей пользы прошу тебя, чтобъ никто того не зналъ, что ты и я разсуждала о семъ предмѣтѣ и не говори мнѣ о томъ болѣе безъ особеннаго моего на то позволенія, ибо симъ безполезно окровавишь мое сердце; толикими ручьями обливающееся, колико жилъ въ своемъ тѣлѣ я имѣю.

Однако не почитай меня нечувствительною къ истиннымъ знакамъ раскаянія и угрызенія совѣсти. Но сіе есть для меня новое мученіе, когда имѣю добрую волю безъ всякой власти.

Прощай, прощай. Будемъ обѣ ожидать отъ Бога нашего утѣшенія. Да внушитъ онъ сей дочери, бывшей нѣкогда столь любезною, увы! она всегда будетъ такою, ибо можетъли мать забыть свое дитя! истинное разкаяніе, и да не накажетъ ее по великости ея преступленія! се молитва искренней твоей пріятельницы


Шарлоты Гарловъ.


Письмо CLXXVII.


АННА ГОВЕ къ КЛАРИССѢ ГАРЛОВЪ.


Въ Воскресенье 14 Маія.


Я не знаю, любезная моя, въ какомъ положеніи находилася ты съ Г. Ловеласомъ; но я весьма опасаюсь, чтобъ ты не была принуждена почитать его своимъ властителемъ, и выдти за него замужъ.

Я о немъ весьма худо отозвалась къ послѣднемъ моемъ письмѣ. Я узнала нѣкоторыя его подлости и въ то самое время когда принялась за перо, чрезвычайно на него сердилась. Но разсудя о томъ нѣсколько, и о другихъ проискахъ, я нахожу, что тѣ дѣла, коими его поносили, были старыя, и что они не послѣднія, по крайней мѣрѣ съ того времени, какъ онъ старался тебѣ понравиться: Я хочу нѣчто сказать въ его пользу. Великодушной поступокъ, которой онъ оказалъ въ разсужденіи молодой дѣвицы въ постояломъ дворѣ, есть весьма новый примѣръ приносящій похвалу его свойству, не говоря о засвидѣтельствованіи, которое всѣ люди подаютъ о немъ за его милость къ своимъ людямъ и откупщикамъ. Я также весьма одобряю его предложеніе, дабы войти тебѣ въ домъ Гжи. Фретчвиль, между тѣмъ какъ онъ будетъ жить у другой вдовы до самаго того времени, пока ты не согласишься жить съ нимъ въ одномъ домѣ. Ето такое дѣло, которое желала бы я видѣть уже рѣшеннымъ. Не отвергни сего представленія по крайней мѣрѣ, естьли ты не скоро увидишь его съ собою предъ Олтаремъ и естьли не имѣешь въ своемъ сообществѣ одну изъ его двоюродныхъ сестръ.

Сочетавшись бракомъ, я не думаю, чтобъ ты могла опасаться великаго нещастія, хотя не столь можешь быть съ нимъ щастлива, сколько ты того заслуживаешь. Великое богатство, которое онъ имѣетъ въ своей провинціи, и то, кое долженъ получить, вниманіе, которое онъ прилагаетъ о сихъ дѣлахъ, твое достоинство, и самая его гордость, кажутся мнѣ для васъ совершенною безопасностію. Хотя каждой особенной поступокъ, по которому я познаю его злость, меня раздражаетъ; однако, при всемъ томъ, когда я разсужу нѣсколько обстоятельнѣе о томъ, что мнѣ говорятъ къ поношенію его чести, какъ то его изображалъ прикащикъ его дяди, и что подтверждено было Гж. Гремъ, то я не усматриваю ничего такого, которое могло бы тебѣ причинить инаго безпокойства въ разсужденіи будущаго времени, развѣ по отношенію къ собственному его мнѣнію и примѣру которой онъ въ состояніи будетъ подать своей фамиліи. Правда, что сіе составляетъ весьма важной предмѣтъ; но естьли ты и оставишь его теперь, хотябъ противъ его воли, или съ его согласія; то его богатство, его сродственники и весьма привлекательные свойства его и поступки должны быть уважены, а свѣтъ почтетъ тебя столь же извинительною по симъ причинамъ, какъ и для глупости твоихъ сродственниковъ, и для того сей поступокъ не могъ бы служить къ подтвержденію добраго твоего имени. И такъ разсудя о томъ обстоятельнѣе, кажется мнѣ, что я дотолѣ не могу подать тебѣ сего совѣта, пока ты не имѣешь никакой причины сомнѣваться о его чести. Да накажется вѣчнымъ мщеніемъ такой извергъ, естьли онъ когда либо подастъ причину къ подобнымъ опасеніямъ.

Я признаюсь, что находится нѣчто несноснаго въ его съ тобою поступкахъ. Его упорность къ твоимъ отсрочкамъ, и терпѣливость, что ты его содержишь отъ себя въ отдаленіи, по причинѣ того проступка, которой кажется ему гораздо легчѣ наказанія, кажутся мнѣ совершенно неизъяснительными. Онъ сомнѣвается о твоей нѣжности къ нему; вотъ то, что я за весьма вѣроятное почитаю. Но ты должна удивляться, видя въ немъ столь мало горячности, когда онъ нѣкоторымъ образомъ властелинъ собственнаго своего щастія.

То, что ты читаешь, безъ сомнѣнія понудитъ тебя судить о слѣдствіи переговора между г. Гикманомъ и твоимъ дядею. Я весьма сердита на всѣхъ таковыхъ людей, не выключая никого. Не выключая никого, я должна такъ сказать; ибо я испытала свойства твоей матушки посредствомъ великодушной твоей Нортонъ, въ томъ же самомъ намѣреніи, которое и г. Гикмана къ таковымъ изслѣдованіямъ привело. Никогда въ свѣтѣ не видано было столь упорныхъ людей. Для чего мнѣ останавливаться при сей подробности? Я не знаю только, до какого степени можно изключить изъ того твою мать.

Твой дядя подтверждаетъ, что ты погибла. ,,Его все увѣряетъ, говоритъ онъ, въ нещастіи дѣвицы, которая могла убѣжать съ человѣкомъ, наипаче съ такимъ, каковъ Ловеласъ. Они надѣялись, что ты будешь стараться о примиреніи, когда съ тобою случится какое ниесть нещастіе; но они твердо рѣшились не отступать ни на шагъ въ твою пользу, хотя бы то стоило твоей жизни.,,

Любезнѣйшая моя пріятельница, рѣшись принять свои права. Изтребуй что тебѣ принадлежитъ, и поѣзжай жить, какъ то и должно, въ собственной свой домъ. Тогда, естьли ты не выдешь замужъ; то будешь имѣть удовольствіе видѣть сихъ презрительныхъ людей ласкающихся предъ тобою въ той надѣждѣ, что ты къ нимъ возвратишься.

Тебя обвиняютъ, какъ то уже твоя тетка объявила въ своемъ письмѣ, въ предумышленіи и хитрости въ твоемъ побѣгѣ. Вмѣсто того, чтобъ тронуться къ тебѣ какимъ нибудь состраданіемъ, они требуютъ онаго у посредника для тѣхъ, которые нѣкогда тебя любили даже до обожанія, говоритъ твой дядя; кои ощущали радость токмо при тебѣ одной; кои съ жадностію каждое изъ твоихъ устъ выходящее слово пожирали, кои слѣдовали по твоимъ стопамъ, когда ты предъ ними шла, и я не знаю, сколько еще такихъ же нѣжностей тебѣ оказывали.

Однимъ словомъ все мнѣ изъявляетъ, что ты должна учинить по прочтеніи сего письма; тебѣ остается единый токмо выборъ, однако не весьма торопись произвесть оной въ дѣйство. Не ужели сей выборъ не состоитъ въ твоей власти? Я не могу имѣть о семъ такое мнѣніе.

По истиннѣ, я не безъ смущенія помышляю о томъ поступкѣ, по которому ты должна себя вести дабы обойтися съ нимъ ласковѣе, содержавъ его столь сурово въ отдаленіи отъ себя; по томъ мщеніи, къ которому по гордости своей онъ доведенъ быть можетъ. Но я тебя увѣряю, что естьли мой отъѣздъ и рѣшеніе раздѣлить твой жребій, могутъ освободить столь благородную душу отъ уничиженія, а особливо естьли оные могутъ воспрепятствовать твоей гибели то я не усумнюсь ни мало съ тобой ѣхать, что составляетъ для меня весь свѣтъ, когда я оной сравниваю съ тою дружбою, какова есть наша? Думаешь ли ты, чтобъ сія жизнь могла составить хотя нѣкое для меня удовольствіе, естьлибъ надлежало мнѣ видѣть такую пріятельницу какъ ты, и въ такой безднѣ, изъ которой бы я могла ее извлечь пожертвованіемъ моею жизнію? и когда я говорю тебѣ сіи слова; то въ сію же минуту я готова ихъ оправдать; все то что я тебѣ ни представляю есть единый токмо плодъ той дружбы, которою я обязана твоему достоинству.

Прости пылающимъ моимъ выраженіямъ, выраженіямъ превосходящимъ мои чувствованія. Я досадую на всю твою фамилію. Ибо сколь ни ненавистно то, что ты ни читаешь; но я не все еще тебѣ сказала: и можетъ быть никогда тебѣ онаго не скажу. Я разсердилась и на собственную мою мать, которая по своей хитрости прилѣпляется безъ всякаго различія къ старымъ бреднямъ. Мнѣ также досадно на безумнаго твоего Ловеласа, и его презрительное тщеславіе. Однако остановимся, поелику тебѣ должно взявъ за себя такого дурака, какъ онъ, исправить его сколь можно лучше. Онъ не виновенъ ни въ какой не благопристойности, коею бы ты дѣйствительно была оскорблена. Онъ не осмѣлился, бы... его злоба не столь еще велика. Естьлибъ онъ имѣлъ гнусное сіе намѣреніе; то конечно бы оно не скрылось до сего времени, судя по той зависмости, въ коей ты у него находишься, отъ столь проницательныхъ глазъ какъ твои, и отъ столь чистаго сердца. И такъ избавимъ сего презрительнаго человѣка, естьли только можемъ; хотя и должны будемъ замарать себѣ пальцы, помогая ему вылесть изъ грязи.

Но мнѣ кажется, что особа такая знатная и независимая какъ ты, должна заниматься другими попеченіями, естьли она приведена будетъ до того состоянія, которое я почитаю впредь необходимымъ. Ты меня не увѣдомляешь, говорилъ ли онъ тебѣ о условіи или о церьковномъ позволеніи. Сіе разсужденіе весьма несносно. Но какъ злощастная твоя участь лишила тебя всякаго другаго покровительства; то ты должна заступить сама себѣ мѣсто отца, матери, дядьевъ, и разобрать сама собою сіи два пункта. Неотмѣнно должно такъ поступить; состояніе твое къ тому тебя принуждаетъ. Къ чему послужила бы теперь твоя разборчивость? однако лучше ли бы для тебя было, чтобъ я къ нему писала? Но это было бы все равно естьли бы ты и сама къ нему отписала, и конечно ты можешь къ нему писать, естьли находишь великую трудность словесно съ нимъ объясниться. Однако дѣйствительно было бы для тебя лучше изъясниться изустно. Слова никакого по себѣ слѣда не оставляютъ. Онѣ изходятъ какъ дыханіе, и разносятся по воздуху. Можно смыслъ онаго сократить или разспространить! вмѣсто того, что письменное выраженіе есть знакъ достовѣрнѣйшій.

Я знаю кротость твоего духа. Я не менѣе знаю и достохвальную твою гордость, и справедливое мнѣніе, которое ты имѣешь о достоинствѣ нашего пола въ столь важныхъ случаяхъ. Но, еще разъ повторяю тебѣ, на семъ самомъ ты не должна теперь останавливаться. Честь твоя принуждаетъ тебя настоять въ семъ достоинствѣ.

Г. Ловеласъ, сказала бы я (не находя никого менѣе смѣха достойнымъ, по глупой его гордости, которая принуждаетъ его желать нѣкоего торжества надъ достоинствомъ своей жены,) ,,я лишалась для тебя всѣхъ друзей въ свѣтѣ, какою должна я себя почитать въ разсужденіи васъ. Я о всемъ обстоятельно. Вы принудили многихъ особъ думать, противъ моей воли, будто я вышла за мужъ. Инные знаютъ, что я еще дѣвица, и я никогда бы не желала, чтобъ кто ниесть почиталъ меня инною. Думаете ли вы, чтобъ удобнѣе было сохранить доброе о себѣ имя, живя съ тобою въ одномъ домѣ? Вы говорите мнѣ о домѣ Гжи. Фретчвиль; естьли сія женщина не доумѣваетъ и въ собственныхъ своихъ намѣреніяхъ: то какая мнѣ нужда въ ея домѣ? Вы обѣщали доставить мнѣ сообщество двоюродной вашей сестры Монтегю: естьли умыслы моего брата къ сему васъ понуждаютъ; то дабы не самимъ вамъ сдѣлать ему о томъ предложеніе, можете вы къ нему писать. Я настою твердо въ сихъ двухъ пунктахъ. Хотя ваши родственники на то согласятся, хотя и нѣтъ; но сіе для меня будетъ равно, естьли и они о томъ равномѣрно судятъ.

Таковое объясненіе конечно споспѣшествовало бы твоимъ дѣламъ. Есть множество средствъ, любезная моя, кои бы ты нашла въ какое ниесть другое время въ подобныхъ симъ обстоятельствахъ. Онъ по природной своей наглости конечно не захочетъ, чтобъ думали о немъ, что онъ имѣетъ нужду съ кѣмъ ниесть совѣтовать. Слѣдственно онъ будетъ принужденъ изъясняться, и естьли изъяснится по чистой совѣсти; то ради Бога не дѣлай никакой отсрочки. Назначь ему день, и чтобъ сей день не весьма былъ далекъ. Симъ бы ты учинила противное своему достоинству и своей чести, позволь мнѣ такъ сказать, когдабъ тѣ изъясненія не столь были справедливы, какъ надлежало; то тѣмъ онъ подастъ причину сомнѣваться о его намѣреніяхъ, и подтвержденіяхъ, которыя принудили бы меня презирать вѣчно его, естьли онъ ихъ учинитъ необходимыми. Вспомни, любезная моя, что излишняя умѣренность измѣнила тебѣ уже раза съ два или еще болѣе въ таковыхъ случаяхъ, которыхъ бы ты не должна была упущать. Что касается до статей; то когда онѣ не основательны я бы оставила ихъ на собственную его волю, и на власть его фамиліи. Тогда бы все твое замѣшательство кончилось.

Вотъ въ чемъ состоитъ мое мнѣніе. Сдѣлай въ немъ такія перемѣны, кои будутъ приличествовать обстоятельствамъ и слѣдуй своему разсужденію. Но по истиннѣ, любезная моя, я бы сдѣлала то, что тебѣ совѣтую, или что нибудь сему подобное, и я нимало не колеблюсь подписать при ономъ свое имя.


Анна Гове.


(Записка присоединенная къ предъидущему письму.)


Я хочу сообщить тебѣ мои печали, хотя ты и собственными своими прискорбіями весьма отягчена. Я должна тебя увѣдомить о любопытнѣйшей новости. Дядя твои Антонинъ вздумалъ жениться. Но отгадай на комъ? на моей матери. Ничего нѣтъ вѣрнѣе сего. Твоя фамилія о томъ уже знаетъ.. Тебя почитаютъ тому причиною съ великою при томъ злостію, а тотъ старой хрычь никакого другаго извиненія въ томъ не приноситъ.

Не давай знать, что ты о томъ увѣдомлена, и боясь могущей отъ того произойти опасности, не напоминай мнѣ о томъ даже и въ своихъ письмахъ.

Я не думаю, чтобъ безумное сіе намѣреніе могло совершится, но ето для меня весьма хорошей случай поссориться съ моею матерью, хотя до сего времени я не могла того улучить; но не сомнѣвайся, чтобъ по нѣкоемъ времени не учинила онаго въ Лондонѣ. По первымъ еще знакамъ ободренія, которые я надѣюся узнать съ ея стороны, я разпрощаюсь съ Гикманомъ; сіе весьма вѣроятно. Естьли моя мать меня огорчитъ въ столь важномъ пунктѣ; то я не усматриваю для себя никакой причины обязать ее и въ другомъ. Не можно думать, чтобъ ея намѣреніе было единая токмо хитрость, дабы принудить меня поспѣшить къ моему бракосочетанію. Я повторяю, что прекрасной сей умыселъ не можетъ совершиться. Но сіи вдовы весьма странны; не щитая того, что они стары или молоды, всѣ очень бываютъ веселы, когда оказываютъ имъ почтеніе и удивляются. Наипаче въ такихъ лѣтахъ весьма для матери пріятно видѣть себя приведенною въ одинакое положеніе съ своею дочерью! я весьма была огорчена тѣмъ видомъ удовольствія, которой появлялся на ея лицѣ, когда она сообщала мнѣ оныя предложенія. Однако она притворившись говорила мнѣ о томъ, какъ будто о такой вещи, которая мало ее трогала.

Сіи престарѣлые люди, хотя довольно дряхлы, но нимало онаго не примѣчаютъ, и не успѣютъ еще принять свои предпріятія, какъ уже и торопятся объявить другимъ свои намѣренія. Словомъ, богатство твоего дяди весьма много побуждаетъ къ тому мою мать. Присовокупи къ тому дерзскую дочь, отъ которой безъ сожаленія хотятъ освободиться, и память того отца, которой не много ее занималъ. Но пусть одинъ успѣваетъ въ дѣлѣ, естьли имѣетъ милость, а другая его въ томъ ободрять будетъ. Посмотримъ, посмотримъ. Однако я надѣюсь, что тѣмъ избавлюсь всякаго страха.

Прости меня, любезная моя. Я весьма тѣмъ оскорблена. Можетъ быть ты меня почтешь виновною, и для того я не подпишу моего имени въ сей запискѣ. И другія руки могутъ также подходить на мою. Ты вить не видѣла, какъ я писала.


Письмо CLXVIII.


КЛАРИССА ГАРЛОВЪ къ АННѢ ГОВЕ.


Въ Понедѣльникъ по полудни 15 Маія.


Теперь то, любезнѣйшая и единая моя пріятельница, по истннѣ мнѣ болѣе не остается уже избирать двухъ намѣреній.Теперь то я познаю, что весьма далеко простпрала мой гнѣвъ; поелику въ такомъ случаѣ я нахожу себя принужденною повиноваться тѣрпеливости моего тирана, въ такой поступкѣ, которая можетъ ему показаться своенравною и дѣтскою, или лучше, которая ему показываетъ, что я мало къ нему имѣю уваженія. Покрайней мѣрѣ онъ будетъ почитать оное за должное, пока по своей гордости станетъ заключать, что онъ заслуживаетъ изключительно оное, да притомъ и болѣе всѣхъ. Ахъ! любезная моя, видѣть себя принужденною повиноваться такому человѣку, которой по истиннѣ не великодушенъ! Сія мысль не въ состояніи ли поразить такую молодую особу, которая всякой надежды лишена, и которая слѣдственно усматриваетъ предъ собою одну непрестанную печаль, изъ коей человѣкъ, коему по злощастному своему жребію она предана, можетъ составлять себѣ жестокое удовольствіе. Мнѣ кажется, по истиннѣ, что мнѣ нечего ожидать отъ сего изверга. Сколь жестока моя судьба!

Ты мнѣ подала, любезная моя, весьма хорошій совѣтъ о той рѣшительности съ коею я должна ему говорить. Но разсуди, кому ты подаешь сей совѣтъ? Изъ всѣхъ въ свѣтѣ женщинъ, я была токмо одна, которая наименѣе должна въ такомъ случаѣ его принять; ибо онъ совершенно превосходитъ мои силы. Чтобъ я вышла за такого человѣка за мужъ! чтобъ соединила всѣ мои силы дабы споспѣшествовать намѣреніямъ столь мѣдлительнаго во всемъ человѣка! чтобъ самой себѣ доставить тотъ случай, которой я упустила! чтобъ угрожать чемъ ниесть, и по крайней мѣрѣ употреблять укоризны, дабы совершить мое бракосочетаніе. Ахъ! любезная моя Гове, естьли сіе предпріятіе справедливо, естьли разумно, то сколько сія справедливость и благоразуміе, должны стоить умѣренности или гордости, естьли ты то лучше любишь! Или, дабы изъясниться въ твоихъ словахъ, заступить самой себѣ мѣсто отца, матери и дядьевъ! Наипаче когда имѣютъ причину думать, что тотъ человѣкъ желаетъ изъ онаго составить себѣ нѣкое торжество! Пожалуй; любезная моя, совѣтуй мнѣ, убѣди меня, чтобъ я навсегда отъ него отреклась, и я не отвергну твоего совѣта.

Ты увѣдомляешь меня, что испытала мою мать по довѣренности гж. Нортонъ; ты скрываешь отъ меня, говоришь ты, часть того злобнаго совѣта, которой они сказали г. Гикману; и присовокупляешь что можетъ быть никогда меня о томъ болѣе не увѣдомишь. Для чего же, любезная моя? Какіе, какіе могутъ быть тѣ злобные отвѣты, о коихъ бы ты никогда не должна была меня увѣдомлять что же хуже быть можетъ, какъ отречься отъ меня навсегда? ,,Дядя мой, говоришь ты, почитаетъ меня погибшею. Онъ объявляетъ, что все считаетъ за безчестіе такой дѣвицы, которая могла убѣжать съ мущиною; и всѣ рѣшились стоять твердо въ своемъ намѣреніи, хотя бы мнѣ то стоило и жизни.,,

Не ужели есть еще что нибудь хуже, которое ты отъ меня скрываешь? Говори, любезная моя, мой родитель не повторилъ ли страшнаго на меня проклятія? по крайней мѣрѣ моя мать въ томъ участія не имѣла. Дядья мои, не подтвердилили того своимъ согласіемъ? Не ужели имѣла въ томъ участіе и вся фамилія? И такъ, какая же есть, любезная моя, та пагубная часть моихъ нещастій, которую ты не хочешь мнѣ открыть?

О Ловеласъ! не входи ты въ мой покой въ сіе время, когда предо мною представляется сей мрачной видъ. Въ сію минуту, естьлибъ ты могъ проникнуть въ мое сердце, усмотрѣлъ бы ты скорбь достойную варварскаго твоего торжества.

Изтощеніе моихъ чувствованій, принудило меня оставить перо.

И такъ ты говоришь, что испытала по довѣренности гжи. Нортонъ, мою мать. Что сдѣлано, того неперемѣнишь. Однако я бы желала, что въ столь важномъ пунктѣ, ты ничего не предпринимала не посовѣтовавшись со мною. Прости меня, любезная моя; но та благородная и великодушная дружба, коею ты меня обнадѣживаешь съ толь чрезвычайною пылкостію и въ толь обязательныхъ словахъ, причиняетъ мнѣ толика же страху, какъ и удивленія по своей горячности.

Возвратимся къ тому мнѣнію, въ коемъ ты находишься, по чему я не могу обойтись, чтобъ не предаться ему? и хотя бы онъ на то согласился или нѣтъ; то собственная моя честь не позволяетъ мнѣ его оставить. И такъ должно, что нибудь предпринять въ столь отчаянномъ состояніи.

Сего утра онъ весьма рано вышелъ, приказавши мнѣ сказать что онъ не придетъ къ обѣду, естьли не удостою его чести вмѣстѣ съ нимъ обѣдать. Я въ томъ извинилась. Сей человѣкъ, коего гнѣвъ для меня теперь столь важенъ, не былъ доволенъ моимъ отвѣтомъ.

А какъ онъ ожидаетъ столь же вѣрно, какъ и я, что сего дня получу онъ тебя письмы; то и думаю что его отсудствіе не будетъ продолжительно. И конечно по возвращеніи своемъ, онъ приметъ видъ важной, привлекательной, и естьли ты хочешь, видъ властительный. А я, не должна ли тогда принять на себя вида покорнаго, преданнаго, и стараться, съ изъявленіемъ уважанія, вкрасться въ его милость, просить у него прощенія, естьли не словами, то по крайней мѣрѣ потупленіемъ глазъ, что не справедливо содержала его въ такой отъ себя отдаленности? Я безъ сомнѣнія должна сіе сдѣлать. Но должно сперва испытать, пристала ли мнѣ сія роля. Ты часто насмѣхалась излишней моей кротости. И такъ! должно стараться быть еще кротчайшею. Не сіе ли твое мнѣніе....? О любезная моя!

Но я хочу сѣсть, положить руки на крестъ, рѣшиться на все; ибо я слышу что онъ уже идетъ.... или побѣгу я къ нему на встрѣчу, и скажу ему свою рѣчь въ тѣхъ самыхъ выраженіяхъ, которыя ты мнѣ предписала.

Онъ пришедъ приказалъ просить у меня позволенія со мною видѣться. Доркаса сказала, что всѣ его движенія изъявляли нетерпѣливость. Но мнѣ невозможно, такъ, мнѣ невозможно съ нимъ говорить.


Въ понедѣльникъ въ вечеру.


Отъ чтенія твоего письма, и печальныхъ моихъ разсужденій не могла я его принять по надлежащему. Прежде всего спросилъ онъ Доркасу, не получала ли я какого письма въ его отсудствіе. Она ему отвѣчала, что я получила, что я не преставала съ того времени плакать, и что я еще ничего не ѣла.

Онъ тотъ часъ приказалъ ей ко мнѣ войти, и просить у меня съ новыми усиліями позволенія меня видѣть. Я отвѣчала, что я не весьма здорова, что завтра по утру я съ нимъ увижусь, когда бы ему угодно ни было.

Не оказала ли я симъ своей покорности? не кажется ли оно и тебѣ таковою, любезная моя? Однако оное не приняли за покорность. Доркаса мнѣ сказала, что онъ съ великою досадою потеръ себя по лицу, и что прохаживаяся по залу, отъ вспыльчивости проворчалъ нѣсколько словъ.

Спустя съ полчаса, онъ прислалъ ко мнѣ сію дѣвицу, приказавши ей просить меня, какъ можно допустить его со мною отужинать, обѣщаясь не говорить ни о чемъ кромѣ того, что мнѣ самой заблагоразсудится. И такъ я была бы свободна, какъ ты видишь оказать ему сіе почтеніе, но я просила его меня извинить. Какъ ты думаешь, любезная моя? глаза мои наполнились слезами. Я почувствовала великую слабость. Мнѣ было невозможно, содержа его нѣсколько дней во отдаленности, вдругъ войти съ нимъ, съ обыкновенною вольностію, въ разговоръ, къ коему я принуждена была совершеннымъ оставленіемъ моихъ друзей, и по твоему совѣту.

Онъ мнѣ тотчасъ приказалъ сказать, узнавши что я еще не ѣла, что онъ покорится моимъ приказаніямъ, естьли я согласна скушать съ нимъ цыпленка. Вотъ сколь онъ милостивъ, даже и въ гнѣвѣ. Не удивляешься ли ты тому? Я ему обѣщала то чего онъ желалъ. Вотъ уже и приготовленіе къ покорности. Я дѣйствительно почту себя весьма щастливою, естьли найду его завтра въ разположеніи меня простить.

Я сама себя ненавижу. Но я не хочу быть обижаемою. Нѣтъ, я не хочу быть таковою, что бы отъ того не случилось.


Письмо CLXXIX.


КЛАРИССА ГАРЛОВЪ, къ АННѢ ГОВЕ.


Во вторникъ 16 Маія.


Кажется, что мы же несколько примирились; но сіе произошло чрезъ нѣкую бурю. Я должна изъяснить тебѣ подробно сіе произшествіе.

Въ шесть часовъ утра я ожидала его въ столовой залѣ. Я легла спать, находясь въ весьма худомъ состояніи, да и встала не весьма здорова: но я не ранѣе семи часовъ отперла свои двери; тогда Доркаса пришедши предложила мнѣ съ нимъ свидѣться. Я сошла въ низъ.

Онъ подошедъ ко мнѣ взялъ меня за руку, когда я ввошла въ залъ: Я не ранѣе двухъ часовъ легъ въ постелю, сударыня, однако во всю ночь не могъ сомкнуть глазъ. Ради Бога, не мучьте меня такъ, какъ вы то дѣлали во всю недѣлю. Онъ остановился. Я молчала. Тогда, продолжалъ онъ: я думалъ что вашъ гнѣвъ за столь малое любопытство не могъ быть чрезвычаенъ, и что онъ самъ собою пройдетъ. Но когда вы мнѣ объявили, что онъ продолжится до того изъясненія, котораго вы ожидаете отъ новыхъ открытій, коихъ слѣдствія могутъ меня лишить васъ навсегда; то какъ же могу я снести одну мысль, что учинилъ столь слабое впечатлѣніе въ вашемъ сердцѣ, не смотря на соединеніе нашихъ выгодъ?

Онъ еще остановился. Я продолжала молчать. Онъ сказалъ: я познаю, сударыня, что природа одарила меня гордостію.

Мнѣ весьма простительно, что надѣяся получить нѣкой знакъ благосклонности и предпочтительности со стороны той особы, которой принадлежать за все свое благополучіе считаю, чтобъ ея выборъ не былъ произведенъ въ дѣйство, по злобѣ собственныхъ ея гонителей и непримиримыхъ моихъ враговъ.

Онъ весьма долгое время о семъ говорилъ. Ты можешь знать, любезная моя, что онъ подавалъ мнѣ много предмѣтовъ къ противорѣчію. Я ни въ чемъ его не щадила. Но безполезно бы было повторять тебѣ всѣ сіи подробности. Ни единое изъ его предложеній, сказала я ему, ни о чемъ другомъ не могло меня увѣрить, какъ о его гордости. Я откровенно ему призналась, что я столько же имѣю оной, какъ и онъ, но совсѣмъ другаго роду: я къ тому присовокупила, что естьлибъ онъ имѣлъ въ себѣ хотя малѣйшую часть истинной гордости, достойной его породы и состоянія; то скорѣе бы пожелалъ возбудить оную и во мнѣ, нежели ее порицать и жаловаться на оную: что она принуждала меня почитать за подлость не признаваться въ своихъ правилахъ, когда съ нѣкоего времени я избѣгала всякаго съ нимъ разговору, и когда я отказала въ посѣщеніи г. Меннелль, дабы не поминать о тѣхъ пунктахъ, коихъ рѣшеніе состоитъ не въ моей власти пока не получу отвѣта, коего я ожидаю отъ моего дяди, на конецъ я сказала: правда, что я старалась его испытать, въ надѣждѣ пріобрѣсть его ходатайство, дабы примириться съ моею фамиліею на тѣхъ договорахъ, которые я ему предложила.

Онъ не знаетъ, отвѣчалъ онъ мнѣ, смѣетъ ли меня спросить, какіе были тѣ договоры; но ему весьма было легко отгадать оные, и также судить, какое должно быть первое мое пожертвованіе. Однако я бы позволила ему сказать, что чемъ болѣе бы онъ удивлялся благородству моихъ чув-твованій вообще, и особенно той истинной гордости, которую я ему изъяснила; тѣмъ менѣе желалъбы онъ, чтобъ она поставляла меня превыше покорности, кою я оказывала тѣмъ непримиримымъ людямъ, равно какъ и онъ меня побуждаетъ лишать его своего снисхожденія.

Долгъ природы, г. мой, есть мнѣ закономъ оказывать ту покорность, въ коей вы меня укоряете. Отецъ, мать, дядья, суть тѣ, коимъ я должна оказывать сію преданность. Но пожалуйте, г. мой, что бы вы сказали о томъ что называется благосклонностью и снисхожденіемъ? не ужели вы уважите то, что заслужили отъ нихъ и отъ меня?

Увы! что я слышу, вскричалъ онъ? по толикихъ ихъ гонѣніяхъ! по всемъ томъ, что вы претерпѣли, и чего позволили мнѣ надѣяться! мы говорили о гордости, позвольте васъ спросить, сударыня, какая бы была гордость такого человѣка, которой бы уволилъ любимую имъ особу отъ труда почтить его нѣкоею склонностію и предпочтеніемъ? Какая былабъ любовь?....

Любовь, г. мой! Кто говоритъ о любви? Не такъ ли мы другъ съ другомъ поступаемъ, какъ вы заслуживаете? Не ужели я вамъ когда ниесть намѣкала или спрашивала что нибудь такое, которое бы походило на любовь? Но сіи споры никогда не кончатся, естьли и тотъ и другой столь безпорочны.... И столь много думаютъ о самихъ себѣ...

Я не почитаю себя непорочнымъ, сударыня: но.... Но что, г. мой! не ужели всегда будете вы прибѣгать къ тонкостямъ? и стараться искать извиненій? Будете ли дѣлать мнѣ обѣщанія? и какія обѣщанія, г. мой? обѣщанія быть впредь такимъ, что должно бы было краснѣть, не будучи всегда онымъ?

Боже мой! прервалъ онъ, поднявъ глаза къ небу, естьлибъ и ты столь же былъ строгъ.......

Очень хорошо, прекрасно, возразила я съ нетерпѣливостію: для меня довольно примѣтить, сколько различіе нашихъ мнѣній показываетъ, свойства наши. И такъ, г. мой....

Что хотите вы сказать, сударыня...? Вы смущаете мое сердце! [Въ самомъ дѣлѣ его взоры казались мнѣ столь дики, что я едва отъ страха не упала.] Что вы скажете?

Должно рѣшиться, г. мой, не сердитесь; я не инное что, какъ дѣвица во многомъ весьма слабая; но когда дѣло идетъ о томъ, чтобъ быть такою, какою должно, или быть недостойною жизни, то я не сомнѣваюсь, чтобъ не имѣла благороднаго и непреодолимаго духа, дабы совершенно отрѣчься отъ всего другаго, выключая учтивости. Вотъ, что вы можете получить съ моей стороны, и тѣмъ удовольствовать свою гордость; я никогда и ни чьею женою не буду. Я довольно узнала вашъ полъ. Я также не менѣе васъ то знаю. Дѣвство единымъ будетъ моимъ выборомъ, а вамъ я оставлю вольность слѣдовать вашему.

Что я слышу! какое равнодушіе, вскричалъ онъ пристрастнымъ голосомъ! но сіе еще хуже и равнодушія. Я прервала его рѣчь. Хоть равнодушіе, естьли вамъ такъ угодно называть оное; мнѣ кажется, что вы никакихъ другихъ чувствованій отъ меня не заслуживаете. Естьли же вы о томъ судите иначе; то я оставляю сіе на вашу волю, или по крайней мѣрѣ вашей гордости, меня ненавидѣть. Дражайшая, дражайшая Кларисса, ухватя съ великимъ жаромъ мою руку! Я васъ заклинаю быть единообразнѣе въ своемъ благородствѣ. Уваженія, учтивости, сударыня, уваженія! Ахъ! пожелаете ли вы довести до столь тѣсныхъ предѣловъ такую страсть, какъ моя?

Такая страсть, какъ ваша, г. Ловеласъ, конечно заслуживаетъ быть стѣсненною въ ея предѣлахъ. Мы одинъ другаго обманываемъ въ томъ мнѣніи, которое о томъ имѣемъ; но я весьма сумнѣваюсь, чтобъ ваша душа способна была стѣсниться и распространиться столько, сколько нужно было дабы вамъ учиниться такимъ, какъ бы я того желала. Подымайте сколько вамъ угодно, руки и глаза къ небу, съ симъ притворнымъ молчаніемъ и знаками удивленія. Что они значатъ? Къ чему бы они могли меня принудить, естьли мы не родились одинъ для другаго.

Клянусь великимъ судомъ, сказалъ онъ мнѣ, [взявши меня за руку съ такою силою, что мнѣ весьма стало больно,] что онъ рожденъ для меня, а я для него; я буду принадлежать ему, я буду его женою, хотябъ ему сіе стоило и вѣчнаго спасенія.

Сіе насиліе привело меня въ великой страхъ. Оставьте меня, г. мой, или хотите, чтобъ я ушла. Какъ! поступать столь язвительнымъ образомъ, какуюже страсть сія изъявляетъ предпочтительность.

Вы меня не оставите, сударыня; нѣтъ. Вы не покините меня во гнѣвѣ.

Я опять приду, г. мой, я вамъ обѣщаюсь придти опять, когда вы оставите свой гнѣвъ, и не столь будете обижать меня.

Онъ позволилъ мнѣ выдти. Я столь была ожесточена, что пришедши въ мою горницу, весьма горько плакала.

По прошествіи получаса онъ написалъ ко мнѣ записку, оказывая во оной сожалѣніе о своей вспыльчивости и нетерпѣливости, въ которой онъ находился, дабы со мною опять видѣться.

Я склонилась на его прозьбы, не имѣя никакого другаго способа, я склонилась. Онъ всячески предо мною извинялся. О любезная моя! Что бы ты сдѣлала съ такимъ человѣкомъ каковъ онъ, будучи въ моемъ состояніи?

Онъ узналъ опытомъ, сказалъ онъ мнѣ, что сіе не инное что было какъ бѣшенство. Онъ признался, что почиталъ себя лишеннымъ ума. Но претерпевши столько мученія во всю недѣлю и потомъ слыша отъ меня токмо о уваженіяхъ учтивости, когда уже онъ надѣялся отъ благородства моего сердца....

Надѣйтесь, чего вамъ угодно, прервала я его речь, я вамъ повторяю, что не думаю, чтобъ мы были созданы одинъ для другаго. Вы ввергли меня въ сіе замѣшательство. Мнѣ токмо остается единая пріятельница Анна Гове. Я не скрою отъ васъ истинныхъ моихъ чувствованій; я противъ моей воли была принуждена принять отъ васъ покровительство, въ тѣхъ опасностяхъ, которыхъ я имѣла страшиться отъ моего брата, которой еще не оставилъ своихъ хитростей, естьли я должна повѣрить въ томъ увѣдомленіямъ Анны Гове. Ваше покровительство, то есть, покровительство такого человѣка, которой есть причнною всѣмъ моимъ нещастіямъ, припомните, что я къ тому не подала никакой причины.

Я оное номню, сударыня. Вы столь часто мнѣ то повторяете, что я ни какъ не могу забыть.

Однако, Г. мой, я вамъ одолжена симъ покровительствомъ, естьли къ моему нещастію окажется оно необходимымъ въ той надѣждѣ, что вы употребите всѣ свои старанія къ предъупрежденію пагубныхъ случаевъ. Но кто же вамъ препятствуетъ оставить сей домъ? Развѣ не могу увѣдомить васъ въ нуждѣ? Кажется что гж. Фретчвиль не знаетъ сама, чего она хочетъ. По истиннѣ, здѣшныя женщины со дна на день становятся учтивѣе; но я желала бы лучше имѣть такое жилище, которое было бы приличнѣе моему состоянію. Никто не знаетъ кромѣ меня какое для меня приличнѣе, и я рѣшилась не быть во ономъ никому обязанною. Естьли вы меня оставите, я съ учтивостію разпрощусь съ моими хозяевами, и удалюся въ какое ниесть по близости города лежащее селеніе, въ которомъ съ терпѣливостію ожидать буду прибытія г. Мордена.

Онъ можетъ, сказалъ онъ мнѣ, заключить изъ моихъ словъ, что мой переговоръ съ моею фамиліею былъ безъ успѣха. Слѣдственно онъ ласкался, что наконецъ я подамъ ему вольность предложить мнѣ о тѣхъ статьяхъ, къ коимъ присоединилъ бы онъ договорное условіе. Сіе представленіе, которое уже весьма долгое время онъ учинить мнѣ думалъ, и коего замедлѣніе произошло отъ различныхъ случаевъ, за что онъ ни мало себя не укоряетъ, думалъ онъ сдѣлать въ то время, когда бы я вступила въ новой мой домъ, и когда бы онъ увидѣлъ меня столько же повидимому независимою, какою я дѣйствительно была. Онъ просилъ у меня позволенія изъяснить мнѣ свои мнѣнія, не для того, сказалъ онъ мнѣ, чтобъ получить на то скорой отвѣтъ; но дабы ихъ подвергнуть моимъ разсужденіямъ.

Колебаться, краснѣть, потуплять глаза; все сіе не ясноли изображало мои мысли. Я вдругъ вспомнила твой совѣтъ; рѣшилась ему слѣдовать, но усумнилась.

Онъ опять началъ говорить, видя, что я не отвѣчала. Единый Богъ свидѣтель его праводушія, и естьли смѣетъ сказать, великодушныхъ его намѣреній. Онъ просилъ у меня только той милости, дабы выслушать, что содержали въ себѣ тѣ статьи.

Не ужели не льзя достигнуть вдругъ до того предмѣта, безъ всякихъ такихъ приготовленій? Есть множество вещей, ты то знаешь, въ коихъ отказываютъ и въ коихъ должно отказать, когда требуютъ позволенія о нихъ говорить; и когда во оныхъ было уже отказано; то честность обязываетъ не отрекаться отъ своего слова; вмѣсто того что вкравшись съ небольшою хитростію, онѣ могутъ заслужить болѣе уваженія.

Я почитала себя обязанною, естьли не вдругъ оставить сію матерію, то по крайней мѣрѣ оную какъ нибудь обратить, въ томъ намѣреніи, чтобъ не показаться тронутою угожденіемъ ему послѣ того отдаленія, въ коемъ мы одинъ отъ другаго находились, и дабы избѣжать, слѣдуя твоему совѣту, необходимости сдѣлать ему отказъ, которой могъ бы еще болѣе воспрепятствовать нашему примиренію. Въ какую жестокость я приведена.

Вы говорите о великодушіи, г. Ловеласъ, вы говорите о справедливости, сказала я ему; можетъ быть не разсудя о силѣ сихъ двухъ словъ, въ томъ смыслѣ, въ которомъ вы ихъ употребляете. Я хочу вамъ изъяснить что есть великодушіе въ томъ смыслѣ, въ коемъ я оное принимаю. Истинное великодушіе ни мало не ограничивается на денежныхъ щедростяхъ. Оно превосходитъ учтивство; оно предпочитается добродушію, честности и справедливости; поелику всѣ тѣ качества суть единый долгъ, отъ коего ни одно созданіе не можетъ быть изъято. Но истинное великодушіе есть величество души; оно побуждаетъ насъ дѣлать намъ подобнымъ болѣе, нежели и самая строгость отъ нее требовать можетъ. Оно обязуетъ насъ вспомоществовать съ великимъ раченіемъ тѣмъ, которые имѣютъ нужду въ помощи, и даже предъупреждать ихъ надѣжду или ожиданіе. Великодушіе, г. мой, не позволитъ никогда изящной душѣ навлечь сомнѣніе на честныя и благодѣятельныя свои намѣренія, и также никого не обижать и не приводить въ огорченіе, наипаче тѣхъ, которые по нещастію или по какому нибудь другому случаю подвержены будутъ его покровительству.

Естьли онъ былъ къ тому разположенъ, то не имѣлъ случая при послѣдней части сего замѣчанія изъяснить всѣ свои намѣренія? Но онъ остановился токмо при первомъ. ,,Удивительное опредѣленіе, сказалъ онъ мнѣ! Но въ такомъ случаѣ, сударыня, кто же можетъ заслужить имя великодушнаго, кромѣ васъ? Я прошу о милости ваше великодушіе, когда справедливость составляетъ единой мой предмѣтъ, и мое достоинство..... Никогда и ни какая женщина не имѣла столь возвышенныхъ и нѣжныхъ чувствованій.,,

Сіе чрезвычайное удивленіе моимъ чувствованіямъ, возразила я, не составляетъ чести ни вамъ, ни тому обществу, въ коемъ вы провождали свою жизнь. Вы нашли бы множество женщинъ гораздо нѣжнѣе меня; ибо онѣ бы избѣжали того худаго поступка, которой я противъ своей воли учинила и той необходимости, въ которую ввергаетъ мегя сіе заблужденіе, подавать великодушныя наставленія такому человѣку, которой не имѣетъ толь изящной души къ сохраненію того, что составляетъ славу и отличность свойства женщины.

Онъ называлъ меня, Божественною своею наставницею. Онъ весьма старался, какъ часто меня въ томъ увѣрялъ, образовать свое сердце по моимъ правиламъ, а поведенія по моему примѣру. Но онъ надѣялся что я теперь ему позволю изъяснить мнѣ вкратцѣ правосудіе, которое онъ желалъ мнѣ объявить въ тѣхъ статьяхъ. Здѣсь, любезная моя, я съ нарочитою бодростію ему отвѣчала, что совершенно не имѣю силы разсуждать о столь важномъ предмѣтѣ: но что онъ можетъ написать свои мнѣнія на бумагѣ, и что я лучше могла бы понять, какой отвѣтъ должна ему на оное написать. Я просила его токмо сіе принять, что естьли онъ коснется такого пункта, въ которомъ бы былъ мой отецъ упомянутъ, то по тому примѣру, кккъ бы онъ думалъ объ отцѣ, судила я и о уваженіи, которое онъ имѣетъ къ его дочери.

Я по его взорамъ судила, что онъ лучше бы желалъ изъясниться изъустно, нежели на письмѣ; но естьли бы онъ осмѣлился дать мнѣ оное знать; то я уже приготовилась весьма строгой учинить ему отвѣтъ, и можетъ быть, что онъ то примѣтилъ изъ глазъ моихъ.

Вотъ въ какихъ мы теперь находимся обстоятельствахъ. Вдругъ тишина воспослѣдовала за тою бурею. Кто бы могъ узнать, что произойдетъ при первомъ нашемъ свиданіи, тишина или буря, съ такимъ человѣкомъ каковъ онъ? Но мнѣ кажется, любезная моя, что я нимало не поступала съ подлостію, и конечно увѣрена, что ты будешь симъ довольна. По крайней мѣрѣ я могу смотрѣть на него съ нѣкоторымъ достоинствомъ. Какое же другое слово могла бы я употребить, которое бы не изъявляя гордости? Хотя обстоятельства были такіе, что не позволено мнѣ принимать въ семъ случаѣ твоого совѣта; но бодрость, которую ты мнѣ внушила, сдѣлала меня способною привести дѣла къ сему концу; и принудила меня отрѣщися отъ намѣренія съ нимъ бѣжать. Я было рѣшилась отважиться на все. Однако, когда я хотѣла оное исполнить то не знаю, что бы я сдѣлала; по тому что сей поступокъ зависѣлъ бы отъ того въ коемъ бы онъ тогда со мною обошелся.

Впрочемъ, какъ бы онъ ни сталъ со мною поступать, но я страшусь какъ и ты, что естьли онъ приведетъ меня къ необходимости его оставить: то мое состояніе и тогда не лучше будетъ казатьса публикѣ. Съ другой стороны, я не допущу столь долгое время поступать съ собою подло, пока еще могу ему противиться.

Ты сама, любезная моя, ты укоряла меня о неоднократномъ упущеніи случая, по излишней своей умѣренности, быть..... Быть, чемъ же? Дражайшая моя пріятельница, женою такого своевольца. А что значитъ своеволецъ и что его жена, то письмо г. Мордена насъ объ ономъ увѣдомитъ. Позволь мнѣ однажды на всегда изъяснить тебѣ мои причины въ томъ поведеніи, въ которомъ я нахожусь съ симъ человѣкомъ и тѣ главныя правила, на коихъ я основывалась, покрайней мѣрѣ такія, которыя мнѣ казались по важномъ о томъ разсужденіи основательны.

Пожалуй повѣрь, что онѣ не имѣютъ своего источника въ разборчивости моего пола, ни въ той опасности, чтобъ г. Ловеласъ, теперешней мой тиранъ, и можетъ быть нареченной мой мужъ, могъ подумать угождать мнѣ въ случаѣ столько же непріятнаго поступка какъ и въ семъ. Онѣ произходятъ отъ основанія моего сердца, то есть, изъ собственнаго его права, изъ разсужденія того, что прилично, и что неприлично, и которое принуждаетъ меня желать, во первыхъ удовольствовать себя; во вторыхъ удовольствовать г. Ловеласа и публику. Сіи правила впечатлены въ моемъ сердцѣ. Я конечно ихъ получила отъ руки моего Творца. Они принуждаютъ меня сообразоваться съ ихъ внушеніями. Я не имѣю другаго средства удовольствовать себя, ни другаго правила вести себя по достоинству, хотя за мужемъ, хотя въ дѣвствѣ, какимъ бы образомъ прочіе со мною ни обходились.

Мнѣ кажется, любезная моя, что я не обманываюсь, и вмѣсто того, дабы оправдать то, чего недостаетъ въ моемъ сердцѣ, ни мало я не стараюсь извинять привычку или слабости, кои я не въ состояніи преодолѣть. Сердце мое колеблется. Разсмотри его, любезная моя, оно всегда было тебѣ отверсто; но не щади меня естьли найдешь, или осудишь его виновнымъ.

Я почитаю, какъ уже сказала, необходимымъ сіе изьясненіе единожды на всегда, въ томъ токмо намѣреніи, дабы увѣрить тебя, что по точномъ разсмотрѣніи проступки мои могутъ происходить отъ недовольнаго свѣденія, но что отъ воли моей никогда они проистекать не будутъ.


Кларисса Гарловъ.


Письмо CLXXX.


КЛАРИССА ГАРЛОВЪ къ АННѢ ГОВЕ.


Во Вторникъ въ вечеру 16 Маія.


Господинъ Ловеласъ прислалъ мнѣ съ Доркасою слѣдующую записку.


,,Я пишу не для того единственно, чтобъ щадить вашу чуствительность и вамъ повиноваться; но дабы вы были въ состояніи сообщить, мои мнѣнія дѣвицѣ Гове, которая въ семъ случаѣ можетъ посовѣтовать съ тѣми изъ своихъ друзей, которому вы за благоразсудите препоручить свою довѣренность: я говорю о вашей довѣренности; по тому что я далъ знать, какъ и вы о томъ небезъизвѣстны, нѣкоторымъ особамъ, что мы дѣйствительно совокуплены бракомъ.

,,Во первыхъ, сударыня, я предлагаю утвердить васъ особеннымъ образомъ во владѣніи собственнымъ вашимъ помѣстьемъ, и присовокуплять къ тому ежегодно по четыре ста фунтовъ стерлинговъ изъ того доходу, которой приходитъ мнѣ въ Графствѣ Ланкастрѣ, которые вы можете получать каждые три мѣсяца, для собственнаго и единаго вашего употребленія.

,,Весь же мой доходъ состоитъ въ двухъ тысячахъ фунтахъ стерлинговъ. Милордъ М..... обѣщается отдать мнѣ, въ день нашего брака, или помѣстье свое въ Лан"кастрѣ, въ коемъ я могу сказать, что болѣе имѣю права, нежели онъ, или помѣстье Медіанъ, находящееся въ Графствѣ Герфортъ, и тѣмъ доставить мнѣ ежегодно тысячу фунтовъ стерлинговъ съ того, которое я изберу.

,,Излишнее презрѣніе ко мнѣнію людей часто подвергало мое поведеніе худымъ изтолкованіямъ. Слѣдственно я долженъ увѣрить васъ, по чести, что никакая часть моего имѣнія не была никогда въ закладѣ, и что не смотря на чрезмѣрныя издержки, въ иностранныхъ земляхъ надѣюся заплатить въ наступающей срокъ всѣмъ, кому я долженъ. Всѣ мои правила нимало недостойны хулы. Меня почитали великодушнымъ по моимъ издержкамъ, я не почиталъ бы себя достойнымъ сего имени, естьлибъ я не началъ поступать справедливо

,,Полику ваше помѣстье находится теперь въ рукахъ вашего родителя; то когда вы желаете, чтобъ я вамъ опредѣлилъ толикую же сумму изъ моихъ доходовъ; ваша воля одна будетъ мнѣ закономъ. Я склоню Милорда М.... написать къ вамъ собственною его рукою то, что онъ намѣренъ для насъ сдѣлать, нимало не показывая, чтобъ вы того желали, и дабы чрезъ то доказать, что не думаютъ никакою воспользоваться выгодою изъ того состоянія, въ которомъ вы находитесь въ разсужденіи своей фамиліи.

,,А дабы оказать совершенное мое къ вамъ уваженіе; то я оставлю на ваше произволеніе всѣ доходы отъ наслѣдства вашего дѣдушки, и приходъ скопленной изъ вашего имѣнія, находящейся въ рукахъ вашего родителя. Я не сомнѣваюсь, чтобъ вамъ не предложили о томъ важныхъ запросовъ. Вы можете ихъ оставить для собственнаго своего спокойствія, все же прочее будетъ въ вашихъ рукахъ, вы доставите себѣ отъ того великую пользу, судя по тѣмъ склонностямъ, которыя столько пріобрѣли вамъ въ свѣтѣ чести, и коими не преминули вы привлечь на себя осужденія отъ своей фамиліи.

,,Что касается до платья, дорогихъ каменьевъ и другихъ такихъ уборовъ; то все мое честолюбіе будетъ состоять въ томъ, дабы имѣть оныя, приличныя нашему достоинству и вы не будете обязаны тѣмъ, которые по глупости своей оставили такую дѣвицу, коей они недостойны. Мнѣ кажется, сударыня, что сіе разсужденіе не причиняетъ вамъ никакой обиды. Вы сомнѣвались бы о моей искренности, естьли бы я думалъ о нихъ иначе, хотя они весьма къ вамъ близки.

,,Вотъ мои предложенія, сударыня, вотъ самыя тѣ предложенія, о которыхъ я всегда помышлялъ вамъ представить, естьлибъ мнѣ было позволено коснуться до столь важной матеріи, но вы столь казались рѣшившимися претерпѣть все, дабы токмо примириться съ своею фамиліею, и отрекались отъ меня даже на всегда, что считали за справедливость содержать меня во отдаленности, пока не получите изьясненія толико лестной для васъ надѣжды. Она изьяснена. Хотя я всегда сожалѣлъ, и можетъ быть еще сожалѣю, не получа того преимущества, коего я надѣялся отъ дѣвицы Клариссы Гарловъ, не менѣе также вѣроятно, чтобъ супругъ Гж. Ловеласъ болѣе былъ побуждаемъ ее обожать, нежели укорять прелѣстную сію женщину за тѣ мученія, которыя она ему причинила. Конечно непримиримые мои враги внушили въ нее сомнѣніе о моей справедливости и моемъ великодушіи. Впрочемъ, я увѣренъ, что столь благородная душа не почитала бы за удовольствіе меня мучить, естьлибъ ея сомнѣнія не были подтверждены сильнѣйшими причинами, и я ласкаюсь помышляя къ моему утѣшенію, что все равнодушіе прекратится въ ту минуту, когда изчезнутъ всякія сомнѣнія.

,,Присовокупляю токмо то, сударыня, что естьли упустилъ что нибудь такое которое бы вамъ понравилось, или естьли предшествующая подробность не соотвѣтствуетъ вашимъ намѣреніямъ, то сдѣлайте милость присовокупите оное, или перемѣните то, что вамъ заблагоразсудится. Когда я узнаю ваши намѣренія; то я тотчасъ напишу условія въ такой силѣ, въ какой вы пожелаете, дабы ничего не недоставало такого, котороебъ зависѣло отъ меня къ вашему благополучію.

,,Отъ васъ, сударыня, зависитъ теперь рѣшеніе всего прочаго.,,

Ты видишь, любезная моя, какія его представленія. Ты видишь, что мой проступокъ не позволялъ ему предложить ихъ прежде. Я весьма странная дѣвица. Будучи хулима за всякой поступокъ и хулима всѣми! однако не имѣвши худаго намѣренія, и не примѣчая того нещастія, чтобъ когда было весьма поздо, или похоже на то, что надлежитъ отрѣчься отъ всякой разборчивости, дабы исправить свой проступокъ.

Отъ меня зависитъ теперь рѣшеніе всего прочаго.

Съ какою холодностію заключаетъ онъ столь пылающія предложенія, и противъ которыхъ онъ не показываетъ ни какого другаго возраженія! Не подумала ли бы ты читая ихъ, чтобъ онъ желаетъ кончить все дѣло одними прозбами, дабы принудить меня назначить день: я признаюсь что того ожидала по тѣхъ поръ пока не увидѣла себя осмѣянною и обманутою. Но какимъ образомъ тому помочь? Можетъ быть я учиню и другія пожертвованія. Мнѣ кажется, что должно оставить всю разборчивость. Сей человѣкъ, любезная моя, не понимаетъ того, что знаютъ всѣ разумные люди; то есть: что благоразуміе, добродѣтель и изящныя чувствія, составляютъ болѣе чести мужу, когда имѣетъ оныя его жена, нежелибъ онъ ихъ имѣлъ, но его жена нѣтъ. Заблужденія жены не служатъ ли ко стыду ея мужа? По щастію онъ не изъ тѣхъ людей, которыхъ честь не зависѣлабъ отъ жены.

Я снова разсужу о семъ мнѣніи и напишу на оное отвѣтъ; ибо кажется, что рѣшеніе теперь зависитъ отъ меня.


Письмо СLХХХІ.


КЛАРИССА ГАРЛОВЪ къ АННѢ ГОВЕ.


Въ Среду въ вечеру 17 Маія.


Господинъ Ловеласъ, вчерась въ вечеру желалъ было со мною говорить, но я еще не приготовилась отвѣчать на его предложенія. Я намѣрена разсматривать ихъ съ спокойнымъ духомъ. Его заключеніе мнѣ чрезвычайно не понравилось. Впрочемъ не возможно было тогда сойти. Я его просила оставить нашъ переговоръ до завтра.

Мы увидѣлись въ семь часовъ по утру въ столовой залѣ. Онъ надѣялся найти во мнѣ знаки благосклонности; да кто знаетъ? Можетъ быть видъ признательности; и я примѣтила въ немъ, что онъ весьма былъ удивленъ, видя что я несоотвѣтствовала его ожиданію. Онъ поспѣшилъ говорить: дражайшая моя, въ добромъ ли вы здоровьѣ. Для чего показываете столь строгой видъ? Не ужели ваше равнодушіе ко мнѣ еще не кончилось? Естьли я предложилъ что ниесть такое, которое не соотствуетъ вашимъ намѣреніямъ.....

Я ему сказала, что онъ весьма хорошо сдѣлалъ, что позволилъ сообщить его предложенія дѣвицѣ Гове, и посредствомъ ея посовѣтоваться съ нѣкоторыми друзьями; что я скоро буду имѣть случай отослать ей тѣ предложенія, и что надлежитъ отложить нашъ переговоръ о сей матеріи до того времени, пока не получу ея отвѣтъ.

Боже мой! Я не упускала ни малѣйшаго случая, даже ни подъ какимъ видомъ къ отсрочкѣ; но онъ писалъ къ своему дядѣ, увѣдомляя его о тѣхъ обстоятельствахъ, въ коихъ онъ со мною находится; и какъ могъ бы онъ хотя съ малымъ удовольствіемъ кончить свое письмо для Милорда, и для себя, естьлибъ я по милости своей не увѣдомила его, какое мнѣніе имѣю о его предложеніяхъ?

Я могу напередъ его увѣрить, отвѣчала я, что главное мое намѣреніе есть примириться и жить въ согласіи съ моимъ отцемъ; что касается до прочаго; то онъ по своему великодушію сдѣлалъ бы болѣе, нежелибъ я того пожелала, слѣдственно, естьли онъ не имѣлъ другой причины писать, какъ токмо узнать, что Милордъ М.... сдѣлаетъ въ мою пользу; то онъ напрасно изволилъ трудиться, по тому что мои желанія, относящіяся ко мнѣ, можно гораздо легчѣ удовольствовать, нежели онъ думаетъ.

Онъ меня спросилъ, позволю ли я ему по крайней мѣрѣ говорить о томъ щастливомъ днѣ, и просить своего дядю заступишь въ семъ случаѣ мѣсто отца: я ему сказала, что имя отца для меня столь пріятно и почтительно, что я почитала бы себя щастливою имѣть такого отца, которой бы по милости своей призналъ меня своею дочерію.

Не довольно ли я изъяснилась? Что ты о томъ думаешь, любезная моя? Однако по истнннѣ, я не прежде то примѣтила, какъ по нѣкоемъ разсужденіи, и что я тогда не намѣрена была говорить столь вольно, ибо въ самое то время, я вспомнила о родномъ своемъ отцѣ, съ глубочайшимъ вздохомъ, и съ горчайшимъ сожалѣніемъ видѣла себя отвергнутую отъ него и отъ моей матери. Г. Ловеласъ, казалось мнѣ, былъ тронутъ моимъ разсужденіемъ, и голосомъ, коимъ я оное произнесла.

Я еще молода, Г. Ловеласъ, продолжала я, обратясь назадъ, [дабы отереть текущія свои слезы;] однако довольно уже перенесла печали. Я виню въ ономъ вашу любовь; но не удивляйтесь, что имя отца произвело толикое впечатлѣніе надъ сердцемъ всегда покорной и почтительной дочери до начала ея съ вами знакомства, и коей нѣжность младости требуетъ еще родительскаго призренія.

Онъ обратился къ окну. Радуйся со мною любезная моя Гове, (поелику я должна принадлежать ему) радуйся, что онъ не совсѣмъ имѣетъ нечувствительное къ жалости сердце. Въ немъ сіе движеніе изъявлялось. Однако онъ усиливался перенести оное. Онъ подошелъ ко мнѣ. Равномѣрное чувствованіе принудило его вторично обратиться. Онъ произнесъ нѣсколько словъ между которыми я разслышала только Ангельская. Наконецъ пришедъ въ первое состояніе, онъ подошелъ опять ко мнѣ. Подумавши нѣсколько, онъ мнѣ сказалъ, Милордъ М... боленъ подагрою, онъ страшится, чтобъ то почтеніе, о которомъ онъ говорилъ не сдѣлалось предлогомъ весьма долгой отсрочки; и сіе самое приводитъ его въ чрезвычайную печаль.

Я не отвѣчала на то ни единаго слова, ты можешь о томъ судить, любезная моя, но можешь и отгадать, что я думала о сихъ словахъ. Колико глубокомысленности, съ толь страстною любовію! Колико сожалѣнія вдругъ къ такому дядѣ, которому онъ до сего времени столь мало оказывалъ достодолжнаго почтенія. Для чего, для чего жребій мой, подумала я сама въ себѣ, привелъ меня быть рабою такого человѣка.

Онъ сомнѣвался, какъ будто былъ самъ внѣ себя: прошелъ раза два по залѣ и прохаживаяся сказалъ, что его смущеніе ни когда не кончится; потому что не знаетъ, когда будетъ щастливѣйшимъ человѣкомъ. О есть ли бы онъ не зналъ драгоцѣнной сей минуты! онъ остановился смотря на меня. (думаешь ли ты, любезнѣйшая моя Анна Гове; чтобъ я не имѣла нужды въ отцѣ или въ матери!) Но, продолжалъ онъ, естьли не можетъ онъ меня склонить назначить шастливаго для него дня, какъ бы скоро самъ онъ того желалъ; то въ семъ случаѣ, думаетъ онъ, что и можетъ засвидѣтельствовать почтеніе Милорду и нѣтъ, поелику въ сіе время можно бы было разположить брачныя статьи, и сіе стараніе усладило бы его нетерпѣливость; не щитая того, что при томъ и времени не будетъ потеряно.

Ты можешь еще лучше разсудить, колико я была поражена сими словами, естьли я тебѣ повторю отъ слова до слова, что по томъ слѣдовало. ,,Онъ клялся своею честію, что я столь была строга; мои взгляды заключали въ себѣ нѣчто столь таинственнаго; что онъ не зналъ, не болѣе ли въ ту минуту, въ которую онъ ласкался мнѣ нравиться, былъ отъ того самаго удаленъ. Удостою ли я его сказать ему, угодноли мнѣ или нѣтъ то почтеніе, которое онъ желалъ учинить Милорду М....? Я по щастію вспомнила, любезная моя, что тебѣ не хочется, чтобъ я его оставила. Я ему отвѣчала.,, Конечно г. Ловеласъ естьли сіе дѣло нѣкогда должно совершиться; то мнѣ весьма пріятно будетъ имѣть полное одобреніе съ одной стороны, когда я не могу получить онаго съ другой.

Онъ прервалъ мою рѣчь съ чрезвычайнымъ восторгомъ. ,,Естьли сіе дѣло должно совершиться! Боже милосердый? Какія изрѣченія въ такихъ обстоятельствахъ? Говорить объ одобреніи! когда честь моего съ нимъ союза составляла все честолюбіе его фамиліи. О естьли бы Богъ благословилъ, дражайшая моя! присовокупилъ онъ съ такимъ же восхищеніемъ, чтобъ не оказывая никому почтенія завтра бы былъ щастливѣйшій день въ моей жизни! что вы о томъ скажите, любезная Кларисса! [съ видомъ дрожащимъ отъ нетерпѣливости, которой ни мало не казался притворнымъ.] Что вы скажите о завтрѣшнемъ днѣ?,,

Онъ не могъ сумнѣваться, любезная моя, чтобъ я не оспорила и не назначилабъ къ сему день отдаленной, хотябъ отсрочка сего предложенія, которую уже онъ предложилъ, и подала мнѣ средство поступить въ семъ по своей волѣ.

Однако, видя что я молчала, онъ возразилъ. ,,Такъ, завтра, сударыня, или послѣ завтра, или въ слѣдующій день!,, И взявъ меня за обѣ руки, онъ смотрѣлъ на меня пристально, ожидая отвѣта.

Сей жаръ ложной или чистосердечной, привелъ меня въ смятеніе. Нѣтъ, нѣтъ, сказала я ему, не для чего столь скоро торопиться. Конечно лучше, когда Милордъ самъ при семъ будетъ.

Я не знаю другихъ законовъ, кромѣ вашей воли, вдругъ отвѣчалъ онъ мнѣ съ холодностію, какъ будто совершенно предался моимъ желаніямъ, и хотя ему еще весьма много стоило оное пожертвованіе. Умѣренность принудила меня казаться онымъ довольною. Но крайней мѣрѣ я такъ судила. Чегобъ я не могла сдѣлать.... Но къ чему служатъ теперь желанія?

Онъ хотѣлъ наградить себя (слово употреблямое имъ въ другихъ случаяхъ) за насиліе, которое онъ себѣ дѣлалъ для повиновенія мнѣ, и поцѣловалъ меня.

Я оттолкнула его съ весьма справедливымъ и чистосердечнымъ негодованіемъ. Отказъ мой, казалось мнѣ, его удивилъ и привелъ въ огорченіе. Онъ по видимому, почиталъ за право ожидать всего отъ моей признательности. Онъ сказалъ мнѣ весьма откровенно, что въ таковыхъ обстоятельствахъ, въ коихъ мы находимся, онъ оправдывалъ себя въ такой невинной вольности, и что чувствительно былъ тронутъ видя себя столь презрительно отверженнымъ. Я ему ничего не отвѣчала, и тотчасъ удалилась. Проходя мимо простеночнаго зеркала, я примѣтила въ окно, что онъ держалъ кулакъ у своего лба, и услышала нѣкоторыя жалобы, между коими я различила слова: равнодушіе и холодность похожая на ненависть. Прочаго я не поняла.

Намѣренъ ли онъ писать къ Милорду или къ дѣвицѣ Монтегю, о томъ я не извѣстна. Но какъ я теперь должна оставить всю разборчивость; то можетъ быть достойна я хулы, что ожидаю онаго отъ такого человѣка, которой весьма мало ее знаетъ. Естьли же правда, что онъ ее не знаетъ, и что почитая оную необходимымъ, онъ рѣшился всегда быть таковымъ; то я болѣе сожалѣнія, нежели хулы, достойна. При всемъ томъ, поелику мой жребій обязываетъ меня принять его таковымъ, каковъ онъ есть; то и надлѣжитъ мнѣ на то рѣшиться. Я буду имѣть человѣка гордѣливаго и столь привыкшаго видѣть себя всегда такимъ, какъ ему другіе удивляются, что не чувствуя внутреннихъ своихъ недостатковъ, онъ всегда помышляетъ о украшеніи своей наружности. Какъ его предложенія превосходятъ мое ожиданіе, и по его мнѣнію онъ долженъ претерпѣть отъ меня много, то я рѣшилась, естьли онъ не причинитъ мнѣ новой какой обиды, отвѣчать на его предложенія, я постараюсь, чтобъ мои изьясненія были сокрыты отъ всякаго съ его стороны возраженія, какъ и его съ моей.

Словомъ, любезная моя, не видишь ли ты во всемъ, сколь мало наши свойства имѣютъ сообразности.

Какъ бы то ни было, я согласна заслужить мой проступокъ, отрѣкаяся, естьли мое наказаніе ограничивается только симъ однимъ, отъ всего того что называютъ благополучіемъ въ сей жизни, съ такимъ мужемъ каковъ онъ: однимъ словомъ, я соглашаюсь препровождать до конца дней моихъ страждущую въ такомъ бракѣ жизнь. Мученіе таковое не весьма будетъ продолжительно.

Что касается до него, сей случай и тѣ угрызенія совѣсти, кои онъ возчувствуетъ, поступя столь худо съ первою своею женою, могутъ учинить его благосклоннѣе къ другой, хотябъ случилось, что она и не болѣебъ была того достойна, а между тѣмъ всѣ тѣ, которые узнаютъ мою исторію получатъ изъ ней сіи наставленія; что глаза суть измѣнники, коимъ не должно ввѣрятся; что видъ обманчивъ въ другихъ словахъ; что тѣлесная красота и изящность души весьма рѣдко соединяются, наконецъ; что хорошія правила и правота сердца суть единыя начала, на которой бы можно основать надѣжду щастливой жизни, какъ въ семъ такъ и въ будущемъ свѣтѣ.

Сего очень довольно на предложенія г. Ловеласа. Я ожидаю на то твоего мнѣнія.


Кларисса Гарловъ.


[Издатель присоединяетъ здѣсь нѣкоторыя выписки изъ четырехъ писемъ г. Ловеласа, писанныхъ къ его другу съ послѣдняго числа, содержащія тѣ самыя подробности, которыя означены въ письмахъ дѣвицы Клариссы, но коихъ слѣдующія выраженія заслуживаютъ однако чтобъ здѣсь были помѣщены.]


,,Что долженъ бы я былъ учинить и со всѣми моими намѣреніями, естьлибъ ея родитель, и вся непримиримая ея фамилія не старались сами о моихъ выгодахъ? весьма ясно, что естьлибъ ея переговоръ имѣлъ хотя малѣйшей успѣхъ; то она оставила бы меня навсегда, и я не въ состояніи бы былъ остановиться въ семъ намѣреніи, по крайней мѣрѣ, покамѣстъ не рѣшилсябъ срубить дерево съ корнемъ, дабы дойти и до плодовъ; однако съ небольшимъ терпѣніемъ, я еще надѣюсь, что до времени созрѣнія онаго, мало по малу его опрокину.

,,По той надмѣнности, съ которою она со мною поступала, я хочу, чтобъ она изъяснилась во всемъ прямо. Множество прелѣстей усматривается въ лицѣ, въ произношеніи и во всемъ замѣшательствѣ той женщины, которая старается довесть другаго до такого состоянія, котораго съ нетерпѣливостію желаетъ и которая не знаетъ, какимъ образомъ въ томъ поступить. Дуракъ, трогающейся великодушіемъ, старается тѣмъ заслужить что ниесть, щадя ее въ семъ смятеніи. Но ето право глупо. Онъ не видитъ, что лишаетъ самъ себя удовольствія такого зрѣлища, которое отъемлетъ у него выгоду къ открытію премногихъ прелѣстей, въ сихъ токмо случаяхъ оказывающихся. Имѣть жестокое сердце, между нами сказано, есть существенное свойство своевольца. Онъ долженъ хладнокровно смотрѣть на печали, кои наноситъ; а покорность и угожденія показывали бы слабость его недостойною. Я многократно наслаждался смятеніемъ красавицы, сидя на супротивъ ея, и видя колико она удивлялась моимъ пуклямъ, или занималась въ разсматриваніи странной какой нибудь фигуры, изображенной на полу.,,

Упоминая о своемъ мнѣніи въ статьяхъ, онъ говоритъ: ,,Я теперь клянусь честью, что на семъ положеніи основываю свое желаніе. Естьли я на ней женюсь, какъ и не сомнѣваюсь, [когда моя гордость, самолюбіе и мщеніе, естьли ты хочешь, будутъ удовлетворены] тогда я рѣшусь отдать ей благороднымъ образомъ справедливость; тѣмъ болѣе что все то, что я ни сдѣлаю для столь разумной и порядочной женщины, сдѣлаю то для самаго себя. Но, по чести, Бельфордъ, ея гордость уничижится, когда она признается, что меня любитъ, и что мною обязана. Не опасайся, чтобъ сіе начертаніе статей довело меня далѣе, нежели я хочу. Умѣренность пола всегда мнѣ вспомоществовать будетъ. Даже при самомъ олтарѣ, когда наши руки будутъ соединены вмѣстѣ, я надѣюсь сдѣлать такъ, что горда сія красавица оставитъ священника, меня, и всѣхъ друзей, естьли они будутъ тамъ присудствовать; и между тѣмъ, какъ мы будемъ смотрѣть другъ на друга, какъ дураки, она убѣжитъ или въ двери, или въ окно, естьли первыя будутъ затворены; и сіе-то, другъ мой, можно произвести однимъ словомъ.,,

Онъ воспоминаетъ отважное свое выраженіе, что она будетъ его женою, клянется вѣчнымъ своимъ осужденіемъ. Онъ признается, что въ самую ту минуту, онъ со всемъ было хотѣлъ употребить насиліе, но былъ какъ будто бы отторгнутъ отъ того ужаснымъ движеніемъ, взирая на прелѣстное ея лице, въ коемъ, среди печали и пораженія, усматривалъ онъ въ каждой чертѣ непорочность ея сердца.

"О добродѣтель! добродѣтель! продолжалъ онъ, что бы ты заключала въ себѣ такого, которое бы могло производишь столь сильное впе"чатлѣніе надъ таковымъ сердцемъ, какъ мое! Откуда произходятъ не добровольныя сіи содроганія, и сей страхъ, смертельную рану причиняющей? Что ты такое, что дѣйствуетъ съ толикою силою въ слабой женщинѣ, и приводишь въ страхъ не устрашимаго человѣка? Никогда ты не имѣла столько надо мною власти, нѣтъ, ниже въ первомъ моемъ опытѣ, когда я былъ молодъ, и находился въ великомъ замѣшательствѣ отъ собственной моей смѣлости до самой минуты прощенія.,,

Онъ весьма живо изображаетъ тотъ смыслъ, въ коемъ дѣвица Кларисса ему сказала: ,,что имя отца было для нея чрезвычайно пріятно и важно.

,,Я не сокрою отъ тебя того, что тѣмъ весьма чувствительно былъ тронутъ. Стыдъ, приличену быть въ толь излишней слабости, меня понудилъ усилиться оную тотчасъ утушить и того впредь опасаться. Однако я едва не сожалѣлъ, что не оказалъ прелѣстной сей дѣвицѣ удовольствія наслаждаться ея торжествомъ. Ея молодость, красота, невинность, и тотъ печальной видъ, котораго я не могу описать, заслуживали глубочайшее къ ней уваженіе; но ея равнодушіе, Белафордъ! Сіе рѣшеніе принуждаетъ меня пожертвовать всемъ злобѣ моихъ враговъ! смѣлость ея при намѣреніяхъ тайно ею производимыхъ, когда я ее люблю до крайности, и обожаю! Сіе-то съ помощію тѣхъ мнѣній ободрило измѣнническое мое сердце. Впрочемъ я вижу, что естьли она не лишится надѣжды, то конечно получитъ надо мною побѣду. Она произвела уже такую во мнѣ робость, которой я никогда не зналъ.,,

Онъ кончилъ четвертое свое письмо съ чрезвычайнымъ гнѣвомъ, по случаю отказа, когда онъ ее поцѣловалъ. Онъ надѣялся, какъ онъ въ томъ признается, найти ее снисходительною и благосклонною по такихъ предложеніяхъ.

,,Ето такая обида, говоритъ онъ, которой я никогда не забуду. Вѣрь, что я ей то напомню. Сердце мое содѣлается острымъ орудіемъ, и будетъ разсѣкать каменныя горы, дабы токмо до ея достигнуть, и заплатить ей въ двое, за омерзеніе и презрѣніе, которыя она оказала въ своихъ глазахъ, покидая меня за то принужденное поведеніе, въ какомъ я съ нею находился, и за усильныя прозьбы о назначеніи дня. Госпожи сего дома увѣряютъ, что она меня ненавидитъ и презираетъ. И нѣтъ ничего вѣрнѣе. Я теперь усматриваю; что она меня ненавидитъ, да и должна меня ненавидѣть. Для чего же я не слѣдую тому совѣту, которой мнѣ подаютъ? Должно оному послѣдовать..... Я не долго буду презираемъ одною, и посмѣшищемъ другихъ.,,

Онъ присовокупляетъ, что ея намѣреніе было его оставить, естьли ея родители пожелаютъ ее принять, и вольность которую она приняла въ прошедшее воскресенье, послать за каретою, можетъ быть, въ томъ намѣреніи, чтобъ сюда не пріѣзжать во все, естьли она выѣдетъ одна, (ибо она ему объявила, что думаетъ удалиться въ нѣкое близъ города лежащее селеніе.) И сіе столь чувствительно его обезпокоило, что онъ поспѣшилъ дать новыя письменныя наставленія при домѣ находящимся людямъ о томъ, какъ должны они поступать, полагая, что она приняла намѣреніе скрыться отъ него во время его отсудствія. Онъ предписалъ особенное наставленіе своему камердинеру въ разсужденіи того, что онъ долженъ говорить иностранцамъ, естьли случится, что можетъ быть она кого нибудь просила о помощи, и дабы способствовать ей въ побѣгѣ. Слѣдуя обстоятельствамъ, говоритъ онъ, присоединю я и другія предосторожности къ своимъ приказамъ.


Письмо CLXXXII.


АННА ГОВЕ, къ КЛАРИССѢ ГАРЛОВЪ.


Въ четвертокъ 18 Маія.


Я не имѣю, любезная моя пріятельница, ни времени, ни терпѣливости отвѣчать на всѣ тѣ статьи твоего письма, которое я получила. Предложенія г. Ловеласа составляютъ единое желаніе которое я одобряю. Впрочемъ я также думаю, какъ и ты, что они никогда не кончатся безъ чрезвычайнаго гнѣву, коего мы должны ожидать. Во всю мою жизнь я ничего такого не слыхала, ниже читала, котороебъ сходствовало съ его терпѣніемъ, имѣя свое щастіе въ рукахъ. Но между нами сказано, любезнія моя, что такіе же презрѣнія достойные люди не знаѣютъ тѣхъ пылкостей, кои усматриваемы въ честныхъ людяхъ. Кто знаетъ, какъ сестра твоя Белла то говоритъ въ своемъ обвиненіи, не имѣетъ ли онъ цѣлую дюжину дѣвушекъ, отъ которыхъ надлежитъ освободиться ему прежде, нежели утвердить обязательство на всю свою жизнь? Впрочемъ, я не думаю, чтобъ ты могла видѣть въ немъ честнаго человѣка прежде глубокой его старости.

Онъ полагаетъ предлогомъ отсрочки почтеніе, которое онъ хотѣлъ засвидѣтельствовать Милорду М... Онъ, которой по свойству своему никогда не будетъ угождать своимъ ближнимъ! Я выхожу изъ терпѣнія. Весьма справедливо, любезная моя что ты будешь имѣть нужду въ стараніи пріятельницы въ такомъ важномъ случаѣ, которой составляетъ предмѣтъ твоего письма, писаннаго вчерась по утру. Но, признаться по чести, естьлибъ я была на твоемъ мѣстѣ, и поступала бы такъ, какъ ты мнѣ то писала, я бы выцарапала ему глаза, а послѣ оставила бы ему узнавать тому причину.

О когдабъ онъ, не будучи никому обязанъ засвидѣтельствованіемъ почтенія, могъ завтрешниій день щитать для себя днемъ щастливѣйшимъ! Подлецъ, давъ тебѣ почувствовать необходимость почтенія не тебя ли онъ винитъ въ отсрочкѣ? Колико онъ презрителенъ! и колико мое сердце его не терпитъ!

Но въ тѣхъ обстоятельствахъ, въ моихъ ты съ нимъ находишься, мои чувствованія не умѣстны, однако и не знаю таковыли они, поелику весьма жестокое опредѣленіе для женщины есть, видѣть себя принужденную принимать такого человѣка, котораго она ненавидитъ. Невозможно, чтобъ ты его не призирала, по крайней мѣрѣ, хотя временемъ. Онъ держалъ кулакъ у лба, когда ты его оставила въ гнѣвѣ: тогда почто не былъ кулакъ въ его рукахъ кинжаломъ смертельнѣйшаго его врага!

Постараюсь выдумать нѣкой способъ, какимъ бы образомъ тебя отъ него избавить, и утвердить въ безопасномъ мѣстѣ до прибытія двоюроднаго твоего брата Мордена: вымыслы всегда будутъ готовы, и ты въ случаѣ можешь имъ слѣдовать. Ты увѣрена, говоришь ты, что можешь выходить, когда тебѣ угодно, и что наша переписка неизвѣстна. Однако, по тѣмъ же причинамъ, которыя я тебѣ съ нова представляла, и которыя сохраняютъ твою славу, я не желаю чтобъ ты его оставила преждѣ, нежели подастъ тебѣ причину сомнѣваться о его честности. Но я думаю, что ты гораздо будешь спокойнѣе, естьли надѣешься уединенія въ случаѣ небходимости.

Я еще повторяю, что не имѣю ни малѣйшаго свѣденія, чтобъ онъ могъ, или осмѣлился токмо подумать тебя обидѣть; но изъ того должно только заключить, что онъ дуракъ, любезная моя, вотъ и все

Поелику жребій ввергаетъ тебя въ руки безсмысленнаго; то и будь при первомъ случаѣ его женою; и хотя я не сомнѣваюсь, чтобъ не весьма было трудно управлять дураками, каковы и всѣ дураки имѣющіе остроуміе и тщеславіе, то прими его въ свое наказаніе, поелику ты не можешь принять его вмѣсто награды; однимъ словомъ, прими, какъ мужа, котораго тебѣ небо опредѣляетъ для убѣжденія тебя, что въ сей жизни нѣтъ никакого совершенства.

Я съ чрезвычайнымъ нетерпѣніемъ буду ожидать перваго твоего письма.


Анна Гове.


Письмо CLXXXIII.


Г. БЕЛФОРДЪ, къ Г. ЛОВЕЛАСУ.


Въ Среду 17 Маія.


Дружба не позволяетъ мнѣ скрыть отъ тебя то, что столько же для тебя важно какъ и письмо, кое я сообщаю. Ты въ немъ увидишь, какъ тебя опасаются, чего отъ тебя желаютъ, и сколь всѣ твои родственники просятъ, чтобъ ты поступалъ честно въ разсужденіи дѣвицы Клариссы Гарловъ. Они считаютъ, что я имѣю нѣсколько надъ тобою вліянія. Я желалъ бы всѣмъ моимъ сердцемъ имѣть онаго столько, сколько они въ семъ случаѣ то воображаютъ.

Да позволено мнѣ будетъ, Ловеласъ, увѣщевать тебя еще однажды, прежде, нежели будетъ поздо, прежде нежели причинишь смертельную обиду, разсудить обстоятельнѣе о пріятностяхъ и достоинствѣ твоей дѣвицы. Да утвердятъ тебя въ честности частыя твои угрызенія совѣсти! да не лишится твоя гордость и не постоянное твое сердце наипріятнѣйшія надѣжды! Клянусь моею честію, Ловеласъ, что нѣтъ ничего кромѣ тщеславія, мечты, и дурачества во всей своевольной нашей жизни. Мы развѣ при старости нашихъ лѣтъ будемъ разумны. Тогда мы оглянемся на прошедшія и теперешнія наши глупыя мнѣнія, и самихъ себя презирать станемъ за упущеніе нашей молодости, когда воспомнимъ о тѣхъ честныхъ обязательствахъ, которыя бы могли заключить: естьли ты по своей особенности, упустишь случай соединиться съ сею несравненною женщиною, непорочною съ самаго младенчества, благородною и сообразною въ своихъ дѣяніяхъ и чувствованіяхъ, твердою въ своемъ почтеніи и худо награжденною безразсуднѣйшими родителями. Какая же женщина можетъ составить лучшее благополучіе для человѣка!

Разсуди также и о томъ, что она для тебя претерпѣваетъ. По истиннѣ, въ то время, когда ты изобрѣтаешь ухищренія къ ея погибели; по крайней мѣрѣ она въ семъ смыслѣ то принимаетъ; не стѣнаетъ ли она подъ проклятіемъ родителя, которое навлекла на себя по случаю изъ любви къ тебѣ? Не ужели ты пожелаешь придать свою силу и дѣйствіе къ тому проклятію?

Чемъ льстится здѣсь твоя гордость? Ты, которой столь глупо себѣ представляешь, что вся фамилія Гарлововъ и Гове, суть не инное что, какъ машины, кои ты употребляешь, такъ что они ничего о томъ не знаютъ, на свои своевольныя и мстительныя происки; но ты самъ не инное что, какъ орудіе непримиримаго брата, и завистливой сестры, наносящей многія печали и нещастія лучшей во всемъ свѣтѣ сестрѣ. Можешь ли ты снести, Ловеласъ, что тебя почитаютъ за орудіе прежняго твоего врага Жамеса Гарловъ? Ты конечно обманутъ подлѣйшимъ человѣкомъ, Осипомъ Леманомъ! довольнымъ твоею щедростію, и воспользовавшимся тою сугубою ролью, кою ты заставилъ его играть. Присовокупи къ тому, что ты орудіе самаго злаго духа, которой единой наградитъ тебя по заслугамъ, и которой не преминетъ учинить онаго, я тебя увѣряю, естьли ты будешь закоснѣвать въ непотребномъ своемъ намѣреніи, и естьли ты оное исполнишь.

Кто бы другой, кромѣ тебя, могъ сіе учинить, съ толикимъ равнодушіемъ, которое я замѣчаю въ твоихъ словахъ, словахъ написанныхъ въ послѣднемъ твоемъ письмѣ? Прочти ихъ здѣсь, окамѣнелое сердце! ,,Кудабы она могла отъ меня избѣжать? Родители ея не примутъ; дядья держать ее у себя не станутъ; любезная ея Нортонъ зависитъ отъ нихъ, и не захочетъ имъ о ней предложить; дѣвица Гове не осмѣлится ее къ себѣ принять: у ней нѣтъ въ Лондонѣ другаго друга, кромѣ меня, а городъ сей совершенно ей неизвѣстенъ.,, Какое должно быть сердце, способное торжествовать надъ столь глубокою печалію, въ которую она ввергнута твоими умыслами и хитростями? Сколь пріятное, но и печальное должно быть ее разсужденіе, что она въ состояніи была смягчить твою жестокость при произнесеніи имени родителя, подъ которымъ ты ей предлагалъ Милорда М..... Ко дню твоего торжества? Младыя ея лѣта заставляютъ ее желать отца, и надѣяться друга. Ахъ! Любезной Ловеласъ, ты учинился ей извергомъ, вмѣсто отца, котораго ты у ней похитилъ.

Ты знаешь, что я не могу имѣть никакой выгоды и никакого намѣренія, когда желаю, чтобъ ты отдавалъ справедливость сей удивленія достойной дѣвицѣ. По любви къ тебѣ вторично тебя заклинаю, къ чести твоей фамиліи, и для человѣчества, будь справедливъ противъ Клариссы Гарловъ.

Нѣтъ нужды, естьли сіи усильныя прозьбы не приличны моему свойству. Я былъ да и теперь еще весьма злобный человѣкъ. Естьли ты примешь мой совѣтъ, которой состоитъ въ томъ, какъ ты увидишь въ письмѣ твоего дяди, и всей твоей фамиліи, тогда можетъ быть скажешь, что ты не болѣе меня злобенъ. Но естьли ты ожесточишься на меня за мои укоризны, и естьли ты не уважишь толикой добродѣтели; то злость цѣлаго Легіона діяволовъ соединенныхъ вмѣстѣ съ полною властію ищущихъ погибели невинныхъ душъ, не учинила бы толикаго зла, ниже такого скареднаго зла, въ коемъ тебя обвиняютъ.

Обыкновенно говорятъ, что жизнь Монарха сѣдящаго на престолѣ не весьма безопасна, естьли есть у него такой отчаянной человѣкъ, которой свою жизнь презираетъ. Можно также сказать, что самая непорочная добродѣтель не будетъ защищена, естьли найдется такой человѣкъ, которой ставитъ ни во что свою честь, и которой издѣвается надъ торжественнѣйшими обѣтами и клятвами.

Ты можешь своими хитростями, различными происками, ложнымъ притворствомъ, ты, которой не въ примѣръ хуже въ любви, нежели діяволъ въ злобѣ, ты можешь, говорю я, найти способъ поймать въ свои сѣти бѣдную дѣвицу, которую ты лишилъ всякаго покровительства. Но разсуди не справедливѣе ли и не великодушнѣе ли бы было въ разсужденіи ея, и не благороднѣе ли для тебя, обуздать мерзостныя твои желанія. Мало нужды, я то повторяю, естьли мои прошедшія или будущія дѣянія не будутъ соотвѣтствовать моей проповѣди, какъ можетъ быть ты назовешь то, что я къ тебѣ пишу. Но вотъ то, что я торжественно тебѣ обѣщаю: когда я сыщу въ женщинѣ половину совершенствъ дѣвицы Гарловъ; то я съ великою охотою возму ее за себя, естьли она согласится за меня выдти. Я никогда не стану испытывать ея чести, относящейся ко мнѣ. Въ другихъ обстоятельствахъ я никогда не уничижу хорошей дѣвицы въ собственныхъ ея глазахъ опытами, когда никакой не имѣю причины ее подозрѣвать; и я присовокупляю [относительно къ великой пользѣ, которую можно получить, по своему мнѣнію, отъ опытовъ надъ столь благоразумною и невинною дѣвицею, и при томъ скорѣе, нежели отъ обыкновенныхъ дѣвушекъ] что я не могу укорить себя ни единожды въ моей жизни чтобъ испортилъ нравы какой ниесть особы сего пола, которая бы жила благоразумно безъ моихъ наставленій. Весьма бы было не извинительно, споспѣшествовать въ безчинствахъ тѣмъ, которые въ оныя ввергнулись, и препятствовать имъ отъ оныхъ освободиться при первомъ ихъ паденіи.

Словомъ, какое намѣреніе адской духъ, коему ты служишь орудіемъ, понудитъ тебя принять въ разсужденіи сей несравненной дѣвицы, я надѣюсь что ты поступишь честно слѣдуя тому письму, которое я тебѣ сообщаю. Дядя твой желаетъ, какъ ты изъ него увидишь, чтобъ я не увѣдомлялъ тебя о томъ, что онъ писалъ ко мнѣ о сей матеріи, по тѣмъ причинамъ, которыя не весьма для тебя похвальны. Я также ласкаюсь, что ты примешь знаки моего усердія въ истинномъ ихъ знаменованіи, пребывая на всегда преданный тебѣ


Белфордъ.


Письмо CLXXXIV.


МИЛОРДЪ М. къ Г. БЕЛФОРДУ.


Въ Понедѣльникъ 15 Маія.


Государь мой!

Естьли кто въ свѣтѣ имѣетъ власть надъ моимъ племянникомъ; то это не инной кто, какъ ты, по сей то причинѣ я къ тебѣ пишу, дабы изпросить у тебя ходатайства въ такомъ дѣлѣ, которое состоитъ между имъ и совершеннѣйшею изъ всѣхъ женщинъ; по крайней мѣрѣ по тому свидѣтельству, которое ей весь свѣтъ отдаетъ, и слѣдовательно, когда весь свѣтъ такъ думаетъ; то оное должно быть справедливо. {Г. Ловеласъ весьма много разъ замѣчалъ, что его дядя былъ человѣкъ простосердечный, и великой любитель пословицъ.}

Я не думаю, чтобъ онъ имѣлъ какія нибудь о ней худыя мысли; но зная его свойство не льзя не безпокоиться о столь продолжительной отсрочкѣ. Здѣшнія госпожи также того опасаются. А особливо, сестра моя Садлейръ, [ты знаешь что она весьма разумна] думаетъ, что въ теперешнихъ обстоятельствахъ, конечно отсрочка произсходитъ болѣе отъ него, нежели отъ нее. Извѣстно, что онъ всегда имѣлъ великое отвращеніе къ браку. Кто знаетъ, можетъ статься онъ думаетъ съ нею сыграть какую ниесть худую шутку, какъ то онъ дѣлалъ и со многими другими. Конечно было бы лучше оное предупредить. Ибо когда дѣло сдѣлано, то совѣтовать уже поздо.

Онъ по своему дурачеству и наглости всегда насмѣхался надъ моими пословицами. Но почитая ихъ за мудрость всѣми народами и во всякія времена составляемыя изъ нѣсколькихъ словъ, я нимало не стыжусь употребить такую пословицу, которая содержитъ въ себѣ болѣе благоразумія, нежели скучныя слова нашихъ богослововъ и моралистовъ. Пусть его смѣется естьли ему хочется, мы же съ тобою, г. Белфордъ, знаемъ лучше какъ о томъ думать. Хоть часто съ волкомъ ты обходился, но выть по волчьи еще не научился.

Однако не надобно давать ему знать, что я къ тебѣ пишу. Мнѣ стыдно о томъ говорить, но онъ почиталъ меня всегда за человѣка средняго ума, можетъ быть не лучше бы онъ думалъ и о совѣтѣ, естьлибъ зналъ, что оной произходитъ отъ меня.

Я увѣренъ, что нѣтъ ему никакой причины меня ненавидѣть. Конечно для него будетъ выгоднѣе, быть моимъ племянникомъ, естьли мнѣ послѣдуетъ, хотя нѣкогда онъ мнѣ въ глаза сказалъ, чтобъ я разполагалъ по моей волѣ моимъ имѣніемъ: что же касается до него; то онъ столько же любитъ вольность, сколько презираетъ богатство. Онъ воображалъ, какъ я думаю, что я не могу покрыть его своими крылами, не ударивъ его носомъ своимъ.

Однако я никогда его не журилъ, не имѣя важной причины; Богъ знаетъ, мнѣ кажется, что я пожертвовалъ бы ему всею моею жизнію, естьлибъ хотя нѣсколько онъ меня обязалъ для собственнаго своего благополучія. Вотъ все, чего я отъ него желаю. Правда, что мать его избаловала, и что съ того времени я оказывалъ къ нему великое снисхожденіе. Препохвальное дѣло скажешь ты, платить за добро зломъ! Но онъ всегда то дѣлаетъ.

Поелику всѣ люди съ удивленіемъ говорятъ о благоразуміи и добросердечіи сей молодой особы; то я надѣюсь, что сей бракъ приведетъ его въ чувство. Естьли ты найдешь средство принудить его къ тому; то я могъ бы ему представить толь выгодныя статьи, какихъ бы онъ пожелалъ, и не умедлилъ бы присоединить къ тому дѣйствительной доходъ съ хорошаго помѣстья. Для чего же я живу на свѣтѣ, какъ то часто говорю, естьли не для того, чтобъ видѣть его женившагося, а двухъ моихъ племянницъ пристроенныхъ? Внуши ему, Боже лучшія правила, съ большимъ добродушіемъ и уваженіемъ!

Естьли отсрочки произсходятъ отъ него; то я весьма опасаюсь о дѣвицѣ. Естьли же онѣ произсходятъ отъ ней, какъ онъ писалъ къ моей племянницѣ Шарлоттѣ; то я бы желалъ дать знать сей молодой особѣ, что таковыя отсрочки опасны. Сколь бы она ни была превосходна, но я ее увѣряю, что она не очень должна полагаться на свое достоинство съ толь непостояннымъ человѣкомъ и явнымъ врагомъ брака. Я знаю, государь мой, что ты умѣешь къ стати употребить нѣсколько хорошихъ совѣтовъ. Для разумнаго человѣка и одного слова довольно.

Но я наипаче бы желалъ, чтобъ ты разсмотрѣлъ нѣсколько то, что отъ него получишь, ибо я столь часто наставлялъ его за непотребныя его поступки, что ужъ не надѣюся ничего получить моими увѣщаніями. Представь ему вторично, что не меншее же послѣдуетъ ему и отмщеніе. Онъ можетъ то испытать, естьли поведетъ себя худо въ семъ случаѣ. Весьма жалко, что съ толикимъ разумомъ и хорошими качествами онъ былъ не инное что, какъ подлой своеволецъ. Увы! единая минута доброй жизни превосходитъ всякія знанія.

Ты можешь ему сказать, какъ другъ, что естьли онъ будетъ во зло употреблять мою любовь; то еще не весьма поздо для меня жениться. Мой старый другъ Вичерлей также вить оное учинилъ, хотя онъ и гораздо старѣе меня, дабы тѣмъ наказать своего племянника. Подагра не помѣшаетъ мнѣ произвести одного или двухъ дѣтей. Я признаюсь, что мнѣ приходило сіе на мысль, когда онъ причинялъ мнѣ чрезвычайныя обиды. Но я оставлялъ гнѣвъ разсуждая, что дѣти старыхъ людей желающихъ раждать молодыхъ особъ [я еще не весьма старъ] не долго живутъ, а старикъ женящійся на молодой женщинѣ, какъ говорятъ, самому себѣ могилу тѣмъ копаетъ. Впрочемъ кто знаетъ, чтобъ бракъ не былъ полезенъ для человѣка мучащагося подагрою?

Изрѣченія, которыя я нарочно употребляю въ моемъ письмѣ, можетъ статься будутъ тебѣ полезны въ разговорѣ съ моимъ племянникомъ. Но должно токмо произносить оныя съ умѣренностію, дабы онъ не узналъ, чьего поля ягода.

Дай Богъ, любезный Белфордъ, чтобъ добрые твои совѣты основанные на поданныхъ мною тебѣ свѣденіяхъ, тронули его сердце и побудили бы его принять столь выгодное для него намѣреніе, что необходимо нужно для удивительной сей особы, которую я бы желалъ чтобъ онъ взялъ себѣ въ супругу. Тогда я совершенно отрекусь отъ женидбы.

Естьли же онъ во зло употребитъ ту довѣренность, которую она къ нему имѣетъ; то я первой стану просить Бога о его мщеніи. Ибо, когда злодѣяніе, шествуетъ на переди то рано или поздо мщеніе за онымъ послѣдуетъ.

Я прошу у тебя извиненія, за навлеченной мною тебѣ трудъ, по тому что я знаю, какой ты ему и мнѣ другъ. Ты никогда бы не имѣлъ столь хорошаго случая оказать намъ обоимъ свою услугу, какъ при семъ бракѣ. Съ какою радостію приму я тебя въ свои объятія по полученіи въ томъ успѣха! въ ожиданіи того, сдѣлай мнѣ удовольствіе, отпиши мнѣ какая твоя надѣжда. Пребываю на всегда, любезной другъ твой, и проч.


Г. Ловеласъ нимало не поторопился отвѣчать на сіе письмо, и такъ г. Белфордъ написалъ къ нему другое, изъявляя въ ономъ страхъ, что конечно ему не понравилось честное его разсужденіе. Онъ ему сказалъ: ,,что онъ препровождаетъ весьма печальную жизнь въ Ватфордѣ, ожидая кончины своего дяди, и по сей-то причинѣ онъ того желаетъ, дабы не лишиться его писемъ. За что накажешь ты меня, присовокупляетъ онъ, не ужели за то, что я имѣю болѣе угрызенія совѣсти, нежели ты? Впрочемъ, я хочу весьма печальную разсказать тебѣ повѣсть, которая относится къ другу нашему Белтону и его Томазинѣ, и которая покажетъ хорошій примѣръ для всѣхъ тѣхъ, кои любятъ содержать любовницъ.

Я получилъ не давно нѣсколько писемъ отъ трехъ нашихъ сообщниковъ. Они оказываютъ въ себѣ всю твою злость, но не имѣютъ твоего разума. Двое хвастаются нѣкоторыми новыми предпріятіями, кои мнѣ кажется заслуживаютъ виселицы, естьли успѣхъ будетъ соотвѣтствовать ихъ ожиданію.

Я ни мало не хулю такой хитрости, которая основывается на какомъ ниесть правилѣ. Но когда такіе люди вымышляютъ новыя свои системы, и объясняютъ оныя на бумагѣ безъ всякой пріятности, не имѣя твоего дарованія, то я признаюсь тебѣ, что на оное досадую, и что ихъ письма весьма меня тронули. Что касается до тебя, Ловеласъ, когда бы ты и разположился слѣдовать презрительному твоему намѣренію; но не откажись помочь мнѣ избавиться отъ моей тягости пріятною твоею перепискою, естьли тебѣ остается хотя нѣкое желаніе обязать въ задумчивости находящагося твоего друга.


Белфордъ.


Письмо CLXXXV.


Г. ЛОВЕЛАСЪ, къ Г. БЕЛФОРДУ.


Въ пятницу въ вечеру 19 Маія.


Когда я тебѣ столь чистосердечно открылся и объявилъ, что главное мое намѣреніе состоитъ единственно въ томъ, дабы испытать добродѣтель, на такомъ основаніи: что естьли ея добродѣтель тверда; то ей нечего опасаться, и что бракъ будетъ ей наградою, по крайней мѣрѣ естьли я не могу попустить дать ей наслаждаться свободною жизнію, которая была бы, по истиннѣ пріятна моему сердцу, и я удивляюсь видя тебя безпрестанно прибѣгающаго къ твоимъ смѣшнымъ предложеніямъ.

Я также думаю, какъ и ты, что въ нѣкое время, когда буду разумнѣе; то заключу ,,что въ своевольныхъ нашихъ намѣреніяхъ нѣтъ ничего кромѣ тщеславія, дурачества и сумозбродства. Но не то ли ето значитъ, что должно быть прежде разумнѣе?,,

Я нимало не намѣренъ, какъ ты того опасаешься, упустить изъ моихъ рукъ несравненную сію дѣвицу. Не ужели ты скажешь въ ея похвалу хотя въ половину того, что я сказалъ, и того, что не престану говорить и писать? Тиранъ ея отецъ ее проклинаетъ за то, что она лишила его власти побудить ее выдти, противъ ея воли, за такого человѣка, котораго она терпѣть не можетъ. Ты знаешь, что съ сей стороны заслуги ея, въ моемъ сердцѣ впечатленныя весьма посредственны. Хотя бы ея отецъ былъ тиранъ; то сіе развѣ для меня причина, чтобъ не испытать такую добродѣтель, которую я намѣренъ наградить? Для чего, скажи пожалуй, продолжать безпрестанно сіи размышленія о столь изящной дѣвицѣ, какъ будто тебѣ кажется извѣстнымъ, что она не воспротивится мнѣ въ опытѣ? Ты мнѣ повторяешь во всѣхъ своихъ письмахъ, что когда она въ моихъ сѣтяхъ; то ея паденіе неминуемо; а ея добродѣтель поставляешь ты предлогомъ своихъ безпокойствъ.

Ты называешь меня орудіемъ подлаго Жамеса Гарловъ! Сколько разъ хотѣлъ я тебя за то ругать! Такъ точно, я орудіе презрительнаго сего брата, и сей ненавистной сестры; но взирай со вниманіемъ на все произсходящее; то и увидишь какой будетъ жребій одного и другой.

Не полагай противъ меня ту чувствительность, которую я знаю, чувствительность, которая ввергаетъ тебя въ противорѣчія, когда ты укоряешь твоего друга въ жестокосердіи, и которую бы ты никогда не зналъ, естьлибъ я не сообщилъ оной тебѣ.

Помрачить толикую добродѣтель. Смѣешь ты мнѣ говорить. Несносное однословіе! да и при томъ дерзаешь присовокупить, что непорочнѣйшая добродѣтель можетъ быть помрачена тѣми, которые не почитаютъ чести и издѣваются надъ торжественными обязательствами. Какая бы была по твоему мнѣнію та добродѣтель, которую бы можно было помрачить безъ обязательствъ? Не весь ли свѣтъ наполненъ сими обманчивыми пріятностями? И съ нѣсколькихъ вѣковъ не почитаются ли любовные обязательства за шутку? Впрочемъ предосторожности противъ вѣроломства нашего пола, не составляютъ ли необходимой части воспитанія женщинъ?

Мое намѣреніе состоитъ въ томъ, дабы преодолѣть самаго себя; но я хочу сперва попытаться побѣдить прекрасную Клариссу. Не сказалъ ли я, что честь ея пола весьма великое участіе имѣетъ въ семъ искушеніи?

Когда ты найдешь въ какой женщинѣ хотя половину ея совершенствъ, то ты женишься. Въ доброй часъ; женись, Белфордъ.

И такъ развѣ дѣвица уничижается искушеніемъ, когда она тому противится?

Я весьма радуюсь, что ты укоряешь себя когда не обращаешь на путь истинны презрительныхъ грѣшниковъ, которые погублены другими а не тобою. Не опасайся уличеній, коихъ бы ты могъ ожидать, похваляясь, что не испортилъ еще нравовъ ни какой молодой дѣвицы, которая бы по твоему мнѣнію пребыла цѣломудренна. Твое утѣшеніе походитъ на утѣшеніе Готтентота, которой лучше согласится съ прожорствомъ ѣсть оставшіяся послѣ пищи скверности, нежели поправить свой вкусъ. Но ты, благоразумной человѣкъ, уважилъ ли бы такую дѣвицу, какова моя сельская красавица, естьлибъ мой примѣръ не тронулъ тебя такою честностію? Она же не одна дѣвица, которую я пощадилъ. Когда познаютъ мою власть; то кто будетъ великодушнѣе твоего друга?

,,Супротивленіе желанья вспламеняетъ, оно оружіе любви лишь изощряетъ; безъ стрѣлъ тогда Еротъ, коль нѣтъ кого попрать, слабѣетъ въ силахъ онъ, нетщится угождать.,,

Женщины не болѣе то знаютъ, какъ и мущины. Онѣ любятъ горячность въ тѣхъ услугахъ, кои имъ оказываютъ. Изъ того произсходитъ, говоря мимоходомъ, что любовникъ услужливой часто предпочтенъ бываетъ хладнокровному мужу. Однако, прекрасной полъ не разсуждаетъ о томъ, что значатъ перемѣна и новость, которыя придаютъ сію горячность; и что естьлибъ своеволецъ пріобученъ былъ столько же какъ и мужъ къ ихъ благосклонностямъ, то онѣ не менѣе бы оказывали ему равнодушія. Пусть красавицы примутъ отъ меня сіе наставленіе: искуство нравиться состоитъ въ томъ, для женщины, чтобъ всегда казаться въ новомъ видѣ.

Возвратимся къ прежнему. Естьли мое поведеніе не весьма покажется тебѣ оправданнымъ симъ письмомъ и послѣдними; то разсмотри письмо писанное 13 Апрѣля. Я тебя прошу, Белфордъ, не приводить меня въ необходимость столь часто повторять тебѣ одно. Я ласкаюсь что ты прочитаешь нѣсколько разъ то, что я къ тебѣ пишу.

Ты весьма великое оказываешь мнѣ почтеніе, опасаясь моего гнѣва, и не бываешь спокоенъ, естьли я хотя и одинъ день къ тебѣ не пишу. Вотъ твоя совѣсть, я то ясно усматриваю, она тебя укоряетъ за навлеченіе моей немилости: и естьли она тебя въ томъ побѣдила, то можетъ быть воспрепятствуетъ тебѣ впасть опять въ такую же погрѣшность. Ты хорошо сдѣлаешь когда извлечешь изъ того сей плодъ, безъ чего примѣчай что зная теперь какъ я могу тебя наказать, я никогда не учиню того моимъ молчаніемъ, хотя принимаю столько же удовольствія писать тебѣ о пріятномъ семъ предмстѣ, сколько ты его чувствуешь читая оное.

Означь Милорду то, что ты ко мнѣ писалъ; но опасайся послать ему списокъ съ твоего письма, хотя оно ничего не содержитъ кромѣ великаго множества худо разсмотрѣнныхъ разсужденій; однако онъ подумаетъ, что оное не безъ причины. Самыя худыя доказательства кажутся намъ безпрекословными, когда благопріятствуютъ нашимъ желаніямъ. Глупый Перъ мало воображаетъ, чтобъ будущая его племянница была не чувствительна къ любви. Онъ напротивъ того увѣренъ, да и весь свѣтъ также извѣстенъ какъ и онъ, что она произвольно преклонилась ко мнѣ, и чтожъ отъ того случиться можетъ? меня будутъ хулить, а о ней сожалѣть, естьли произойдетъ что ниесть худое.

По, поелику Милордъ желаетъ сего брака, то я уже рѣшился къ нему писать, дабы его увѣдомить что нѣкое нещастное предубѣжденіе внушаетъ моей любезной такія недовѣрьчивости, кои весьма не великодушны; что она сожалѣетъ о своемъ отцѣ и матери; и что согласна скорѣе возвратиться въ замокъ Гарловъ, нежели совокупиться бракомъ; она также опасается, чтобъ поступокъ, которой она учинила убѣжавъ со мною, не принудилъ принять о ней худаго мнѣнія госпожъ нашего дому. Я его просилъ написать ко мнѣ такое письмо, котороебъ я могъ ей показать, хотя о такомъ дѣлѣ, сказалъ я ему, должно и весьма осторожно писать; но я даю ему вольность поступать со мною какъ бы худо онъ ни хотѣлъ, и увѣряю, что все то почту за великую милость, поелику знаю что онъ великой охотникъ до пословицъ. Я ему сказалъ, что касается до выгодъ, которыя онъ мнѣ опредѣляетъ то онъ властенъ въ своихъ предложеніяхъ, и что я его прошу сдѣлать намъ честь своимъ присудствіемъ при торжествѣ, дабы я могъ изъ его руки получить то величайшее благополучіе, которое бы токмо могъ мнѣ оказать смертный,,.

Я не объявилъ моей любезной, что мое намѣреніе было писать неотмѣнно къ Милорду, хотя и далъ ей знать, что учинилъ бы сіе съ великимъ удовольствіемъ. И такъ ни что не принудитъ меня ему отвѣчать. Естьли должно откровенно тебѣ признаться; то я не весьма доволенъ тѣмъ, чтобъ употреблять имена моей фамиліи для рѣшенія другихъ моихъ намѣреній, однако я долженъ во всемъ удостовѣриться прежде, нежели открыть все дѣло. По сей-то причинѣ я привелъ сюда сію красавицу. Слѣдственно ты видишь, что письмо стараго Пера пришло въ самую пору. Я тебя покорно за то благодарю.

Что касается до его пословицъ; то невозможно чтобъ онѣ когда ниесть произвели хорошее надо мною дѣйствіе. Я давно уже обремененъ такими мудростями народовъ. Въ самомъ моемъ младенчествѣ, я не предлагалъ ему никакого вопроса, на которой бы онъ не сказалъ пословицы; и естьли смыслъ сего мудраго правила клонился къ отказу; то не надлѣжало надѣятся нималѣйшей отъ него милости. Я отъ того почувствовалъ столько отвращенія даже къ названію пословицы, что какъ скоро дали мнѣ учителя, которой былъ весьма честной пасторъ; то я ему объявилъ, что никогда не открою моей библіи, естьли онъ меня не избавитъ отъ прочтенія въ оной мудрѣйшихъ притчей, противъ коихъ однако я никакого другаго возраженія не имѣлъ, кромѣ ихъ названія. Что касается до Соломона; то я почувствовалъ къ нему ненависть не для того, что у него было много женъ, но потому, что я почиталъ его за такого же стараго притчника, каковъ мой дорогой дядюшка.

Оставимъ, пожалуй, старыя изреченія старикамъ. Что значатъ скучныя твои жалобы о болѣзни твоего сродственника? Не ужели всѣ люди не увѣрены что отъ того не можно избавиться? Величайшую бы ты оказалъ ему услугу, естьлибъ прекратилъ его бѣдствіе. Я знаю что онъ еще зараженъ лѣкарями, аптекарями и докторами, что всѣ лѣкарства не могутъ принести облегченія, и что при каждомъ посѣщеніи, при каждомъ кровопусканіи, они произносятъ ему приговоръ неизбѣжимой смерти. Для чегожъ они почитаютъ за удовольствіе продолжать его мученія, естьли не для того, дабы похищать его сокровище прежде нежели онъ умретъ? Когда болѣзнь отчаянна, то мнѣ кажется, надлежало бы перестать платить лѣкарямъ. Все что они ни берутъ, есть хищеніе отъ наслѣдниковъ. Естьли завѣщаніе таково какого ты желаешь; то что же ты дѣлаешь у постели умирающаго? Онъ приказалъ тебя позвать, говоришь, ты. Такъ, дабы закрыть ему глаза. При всемъ томъ онъ не инное что, какъ дядя. Дядя, болѣе ничего. Почему же ты называешься задумчивымъ моимъ другомъ! Отъ чего произсходитъ задумчивость? Видѣть умирающаго! быть свидѣтелемъ сраженія между старикомъ и смертію. Я почиталъ тебя гораздо мужественнѣйшимъ. Ты, которой ни ужасной смерти, ни меча не страшился, теперь столь пораженъ зрѣлищемъ долговременной болѣзни. Анатомисты упражняются всякой день; надъ чем же? надъ трупомъ. Возми къ примѣръ великихъ живодеровъ, славныхъ палачей, во сто разъ худшихъ друга твоего Ловеласа, которые дѣлаютъ въ одинъ день превеликое множество вдовъ, а въ двое больше того сиротъ. Они получаютъ отъ сего имя великихъ научись отъ нихъ быть тверду при видѣ умирающаго.

Я бы желалъ, чтобъ мой дядя подалъ мнѣ случай, ободрить тебя лучшимъ примѣромъ, ты бы увидѣлъ, до какой степени простиралась бы моя бодрость; и естьли бы я къ тебѣ писалъ о семъ дѣлѣ; то вотъ бы какимъ образомъ кончилъ свое письмо. Я надѣюсь что старой Тройянецъ наслаждается щастливою жизнію, я о своей жизни также въ сей надѣждѣ пребываю веселой твой другъ Ловеласъ.

Не останавливайся всегда при одномъ предмѣтѣ, Бельфордъ. Раскажи мнѣ исторію бѣднаго Белтона. Естьли мои услуги могутъ ему быть полѣзны; то скажи ему, что онъ можетъ разполагать моимъ кошелькомъ и мною, но однако, вольнѣе моимъ кошелькомъ; ибо я не могу оставить своей красавицы. Я прикажу всѣмъ моимъ подданнымъ тебѣ повиноваться. Естьли ты будешь имѣть нужду въ начальникѣ, то дай мнѣ знать; но я съ моей стороны беру на себя всѣ ваши дѣла.


Письмо CLXXXVI.


Г. БЕЛФОРДЪ, къ г. ЛОВЕЛАСУ


Въ Субботу 20 Маія.


Не ожидай ни единаго слова въ отвѣтъ на презрительныя предложенія, коими послѣднѣе твое письмо наполнено. Я оставляю любезную твою обладательцу покровительству могуществъ, имѣющихъ силу чудотворенія т. е. ея достоинствамъ. Я еще уповаю что въ томъ или въ другомъ изъ сихъ двухъ пособій она найдетъ утѣшеніе.

Я раскажу тебѣ, какъ ты того желаешь, исторію нещастнаго Белтона, тѣмъ охотнѣе, что она понудитъ насъ разсудить о прошедшей нашей жизни, о теперешнемъ нашемъ поведеніи, и о нашихъ будущихъ намѣреніяхъ, которыя могутъ быть обоимъ намъ полѣзны, естьли я могу придать силу моимъ мнѣніямъ.

Нещастной Белтонъ посѣтилъ меня въ прошедшей четвертокъ, въ томъ печальномъ состояніи, въ коемъ я находился. Онъ жаловался на худое свое здоровье, онъ страждетъ сердечною скорбію, продолжительнымъ кашлемъ и харканьемъ кровію, которое ежеминутно умножается; послѣ чего онъ разсказалъ о своемъ нещастіи.

Произшествіе весьма подло, и не мало служитъ къ умноженію другихъ его болѣзней. Узнали что его Томазина, надѣясь выдти за мужъ за такого человѣка, коего притворялась, будто любила до обожанія, имѣла весьма долгое время тайную переписку съ человѣкомъ его отца, которой содержитъ, какъ ты знаешь, постоялой дворъ въ Даркингѣ, и котораго она сдѣлала весьма хорошимъ человѣкомъ на щетъ бѣднаго Болтона. Она производила сей проискъ съ великимъ искуствомъ. Нашъ другъ, почитавши себя увѣреннымъ въ ней, препоручилъ ей ключь отъ своего кабинета, и стараніе занять знатную сумму подъ закладъ за главную часть своего имѣнія, отъ коего онъ съ охотою желалъ освободиться. Она не отдала отчету во многихъ большихъ суммахъ, которыя получала; и не заплатя всего долга, она подвергаетъ его теперь опасности, по коварству должниковъ, лишиться всего капитала. Но какъ она уже столь долгое время почитается его женою; то онъ не знаетъ, что предпринять въ свою предосторожность касательно двухъ малыхъ дѣтей, коихъ онъ весьма нѣжно любитъ, полагая что они его собственныя, но теперь начинаетъ сомнѣваться, чтобъ имѣлъ въ томъ какое участіе.


Начало сего письма включено здѣсь для того, дабы показать все содержаніе онаго и объяснить нѣкоторыя мѣста слѣдующаго письма. Впрочемъ оно содержитъ въ себѣ разсужденія вообще о свойствахъ любовницъ на содержаніи имѣющихся, въ коемъ Белфордъ увѣряетъ, что нельзя имѣть никакой къ нимъ довѣренности.


Письмо CLXXXVII.


Г. ЛОВЕЛАСЪ, къ Г. БЕЛФОРДУ.


Въ Субботу 20 Маія.


Я весьма доволенъ важными твоими разсужденіями, кои въ послѣднемъ твоемъ письмѣ вижу, и приношу за то мою благодарность. Бѣдной Белтонъ! Я не могу вообразить, чтобъ его Томазина способна была къ толикой злости. Но такая будетъ всегда опасность тѣхъ, которые станутъ содержать дѣвушку изъ подлаго рода. Со мною этаго никогда не случится, и я не имѣю въ семъ нужды. ,,Такой человѣкъ какъ я, Белфордъ, свергаетъ только величайшее дерево, а лучшіе плоды съ него падаютъ ему сами въ ротъ,, Всегда слѣдую я Монтанью, какъ ты знаешь, то есть, я увѣренъ, что великая пріобрѣтается слава покорять дѣвушку изъ хорошаго дома. Успѣхъ обольщенія дѣйствительно имѣетъ для меня болѣе пріятностей, нежели то дѣйствіе, которое его увѣнчиваетъ. Ето, словомъ сказать, ни что; или минутное восхищеніе. Я чистосердечно тебя благодарю за одобреніе, которое ты подаешь теперешнему моему предпріятію.

Съ такою молодою особою, какъ дѣвица Гарловъ, человѣкъ сокрытъ отъ всѣхъ тѣхъ неудобностей, на которыя ты употребляешь все свое краснорѣчіе.

Вторично, Белфордъ, я благодарю тебя за ободреніе, которое ты мнѣ подаешь. Нѣтъ нужды, какъ ты говорить, скрываться въ углу и умереть въ сообществѣ дѣвицы Клариссы. Колико ты любви достоинъ, что ласкаешь толикою пріятностію верьховное желаніе моего сердца! для меня ни мало не будетъ стыдно дать волю взять мое имя такой дѣвицѣ, какъ она, и я мало буду осужденъ публикою, естьли проживу съ нею до тѣхъ престарѣлыхъ лѣтъ, о коихъ ты говоришь, и соглашусь нѣкогда идти съ нею по желаемому пути моихъ предковъ.

Да благословитъ тебя небо, любезной мой другъ! Когда ты старался о бракѣ, въ пользу любезной, то я себѣ представлялъ, что ты шутилъ, или что ты принялъ сіе дѣло токмо изъ угожденія моему дядѣ. Я весьма зналъ, что сіе не произсходило отъ побудительной причины или состраданія. По истиннѣ, я тебя подозрѣвалъ нѣсколько въ зависти, но теперь, я тебя познаю и еще повторяю: да благословитъ тебя небо, любезной и искренной мой другъ!


Ловеласъ.


П. П. Моя бодрость усугубляется къ исполнеиію всѣхъ моихъ мнѣній, и я окажу тебѣ удовольствіе искренно тебя увѣдомляя о продолженіи моихъ успѣховъ. Но я не могу удержаться чтобъ не прервать своей исторіи, дабы изьявить тебѣ мою благодарность.


Письмо CLXXXVIII.


Г. ЛОВЕЛАСЪ, къ Г. БЕЛФОРДУ.


Въ Субботу 20 Маія


Должно изобразить тебѣ наше состояніе.

Какъ большіе такъ и малые, мы вообще щастливы. Доркаса находится въ великой милости у своей госпожи. Полли просила у нее совѣта на предложеніе брака до нее касающагося: никогда Оракулъ не подавалъ лучшаго о томъ мнѣнія. Салли, поссорившись съ своимъ купцомъ просила мою красавицу ихъ разсудить. она хулила Салли за то, что весьма сурово поступила съ такимъ человѣкомъ, которой ее любитъ. Дражайшая особа! Стоя передъ зерколомъ, закрывала свои глаза, опасаясь себя въ ономъ видѣть. Гж. Синклеръ оказала такъ же свое почтеніе столь несравненному судьѣ, прося у ней мнѣнія о бракѣ двухъ своихъ племянницъ.

Мы уже нѣсколько времени находимся въ семъ состояніи Однако она кушаетъ всегда одна. Въ нѣкоторые времена, хотя не часто, оказываетъ она имъ честь своимъ присудствіемъ. Они привыкли къ ея поведенію и никогда ее не утруждаютъ. Такое принужденіе привело бы ее во гнѣвъ. Когда они повстрѣчаются; то оказывается токмо единое учтивство съ обѣихъ сторонъ. Я думаю, Белфордъ, что и по бракосочетаніи можно избѣгнуть многихъ ссоръ естьли будемъ рѣжѣ видѣться.

Но въ какомъ я нахожусь разположеніи съ любезною, съ тою несчастнаго отъѣзда и не учтиваго отказа учиненнаго въ среду по утру? Вотъ твой вопросъ, не правда ли? По истиннѣ, хорошо, другъ мой. Для чегожъ поступилъ бы я съ нею худо? Дорагая не можетъ никакой подать себѣ помощи. Она не имѣетъ другаго покровительства. Впрочемъ, она слышала (ктобъ могъ думать, чтобъ она была такъ близко отъ насъ) разговоръ которой я имѣлъ съ гж. Синклеръ и дѣвицею Мартинъ; ея сердце гораздо отъ того успокоилось въ различныхъ сумнительныхъ положеніяхъ. Таковы суть по особенности наши расположенія:

Нещастное состояніе гж. Фретчвиль. Сколь сожалѣнія достойна сія бѣдная женщина! Дѣвица Мартинъ, притворяется, будто ее знаетъ, и ни мало не перестаетъ человѣколюбиво о ней соболѣзновать. Она и ея мужъ, коего она лишилась, любили другъ друга съ самаго младенчества. Жалость сообщается изъ одного сердца въ другое. Невозможно, чтобъ всѣ обстоятельства толикой печали, представленныя столь нѣжною дѣвицею, какъ Мартинъ, не сдѣлали чрезвычайнаго впечатлѣнія надъ моею любезною.

Подагра Милорда М.... яко единая пренона, которая ему препятствуетъ пріѣхать и оказать свою нѣжность моей супругѣ.

Отъѣздъ Милади Лаврансъ и дѣвицы Монтегю, коихъ вскорѣ ожидаютъ въ Лондонъ.

Съ какою нетерпѣливостію желаю я видѣть мою супругу въ состояніи принять ихъ въ собственной свой домъ, естьлибъ гж. Фретчвиль была хотя единую минуту согласна съ нею.

Я намѣренъ, не смотря на сіе, остаться у гж. Синклеръ, въ томъ единомъ намѣреніи, дабы удовольствовать даже самую малую разборчивость моей супруги,

Чрезмѣрная моя къ ней любовь, которую я выражалъ столь страстно, какъ искреннѣйшую и непорочнѣйшую страсть, какой ни единой человѣкъ никогда не чувствовалъ къ женщинѣ.

Салли и гж. Синклеръ превозносили ее похвалами, но безъ пристрастія. Особливо Салли удивлялась ее воздержности, и назвала ее примѣромъ прочимъ. Однако, дабы избѣгнуть всякаго подозрѣнія, она присовокупили, что естьли ей будетъ позволено свободно изьяснить предо мною свои мнѣнія; то она находитъ весьма излишнею ея разборчивость. Но она весьма меня хвалила за то, что строго наблюдаю свое обѣщаніе.

Что касается до меня, я хулилъ ее явно. Я называлъ ее жестокою. Я весьма разгорячился противъ ея фамиліи. Я сумнѣвался о ея любви, видя что мнѣ отказывала даже въ малѣйшей милости, когда мое поведеніе столь же было непорочно, когда я былъ съ нею наединѣ, какъ предъ всѣми домашними! Я коснулся нѣсколько и до того, что произошло въ самый тотъ день между нами, жалуясь только на нѣкоторыя поступки столь равнодушно оказанныя мнѣ, что не возможно было мнѣ ихъ снести. Однако я хотѣлъ предложить ей идти въ наступающую субботу въ комедію, называемую сирота Отвай, и представляемую лучшими Актерами, дабы испытать, во всемъ ли мнѣ будетъ отказано. Я весьма не любилъ трагедій, хотя и зналъ что она ихъ любитъ, по причинѣ хорошихъ наставленій и примѣровъ, кои почти всегда во оныхъ находятся.

Я весьма чувствителенъ, присовокупилъ я, и свѣтъ представляетъ собою столь великой предмѣтъ печали, что и не нужно заниматься печальми другаго, и составлять себѣ изъ того увеселеніе. Сіе примѣчаніе весьма справедливо, Белфордъ; и я думаю что вообще всѣ сколько ниесть людей нашего рода думаютъ о томъ, какъ и я. Они не любятъ другихъ трагедій кромѣ тѣхъ, въ коихъ они сами себя поставляютъ тиранами и исполнителями жестокости. Они не хотятъ подвергаться весьма важнымъ разсужденіямъ. Они ходятъ въ веселыя піесы, дабы смѣятся надъ тѣми печальми, кои сами причиняютъ и видятъ такіе примѣры, кои сходствуютъ съ собственными ихъ нравами; ибо мало есть такихъ комедій, въ коихъ бы представляли добрыя свойства. Но что я говорю? подумая о томъ я вспомнилъ, что тебѣ нравятся жалостныя представленія.

Дѣвица Мартинъ отвѣчала за Полли, которая тогда была въ отсудствіи, гж. Синклеръ за нее же и за всѣхъ знакомыхъ ей женщинъ, не выключая дѣвицы Партиньіонъ, что онѣ предпочитаютъ комедію трагедіи. Я думаю что ихъ правда, потому что нѣтъ ни одного своевольца, хотя мало закоренѣлаго, которой бы не примѣшалъ трагедіи къ комедіямъ, которыя онъ играетъ съ любовницею.

Я просилъ Салли сдѣлать компанію моей супругѣ. Она была въ субботу отозвана, отвѣчала она мнѣ. Я просилъ у гж. Синклеръ позволенія отпустить Полли. Конечно, отвѣчала она мнѣ, Полли сочла бы себѣ за великую честь сопровождать туда гж. Ловеласъ; но сія бѣдная дѣвица имѣетъ столь нѣжное сердце, а сочиненіе же столь трогательно, что она лишится зрѣнія отъ слезъ.

Въ самое то время Салли представила мнѣ то, чего должно опасаться отъ Синглетона, дабы подать мнѣ случай отвѣчать на возраженіе, и избавить мою любезную отъ труда учинить мнѣ оное, или изслѣдовать въ точность со мною сіе дѣло.

Я тотчасъ признался, что ни мало не безпокоюсь съ сей стороны; и говоря о письмѣ, которое долженъ получить, я объявилъ гж. Синклеръ, что меня увѣдомили, будто одинъ человѣкъ, коего мнѣ сдѣлали изображеніе, хочетъ о насъ объявить. Потомъ попросивши чернильницу съ перомъ, я написалъ на бумагѣ главнѣйшіе знаки, по которымъ можно бы было его узнать, дабы въ нуждѣ весь домъ могъ противъ него вооружиться. ,,Матрозъ обезображенной оспою, рыжей, весьма худаго взгляду, ростомъ въ шесть футовъ, у коего брови повислыя, губы облупились, какъ бы отъ цынготной болѣзни, съ ножемъ, которой у него виситъ обыкновенно съ боку, черная епанча, на шеѣ повязанъ платокъ, въ рукѣ дубина, вышиною съ него, и толщиною по препорціи.,, Не должно отвѣчать ни единаго слова на всѣ его вопросы. Тогда надлежитъ позвать меня на то мѣсто; но воспрепятствовать, естьли возможно, чтобъ моя супруга ничего о томъ не знала. Я присовокупилъ, что естьли бы ея братъ или Синглетонъ пришли ко мнѣ; то я бы принялъ ихъ учтиво изъ любви къ ней; и что тогда она должна бы выдти за мужъ, послѣ чего не осталось бы ни съ одной ни съ другой стороны ни какого виду къ насилію. Но я обязался жесточайшими клятвами, что есть ли по нещастію ее у меня похитятъ, по согласію ли ея или нѣтъ; то я бы пошелъ тогоже дня просить ее у ея отца, хотя бы она была тамъ или нѣтъ; и естьлибъ я не нашелъ ея сестры, то бы зналъ, какъ найти брата, и прижалъ бы его столь хорошо, какъ и онъ одного корабельнаго Капитана. Теперь, Белфордъ, думаешь ли ты чтобъ она меня оставила, какъ бы я съ нею ни поступилъ?

Гж. Синклеръ весьма хорошо представила ужасъ свой, она казалась столь устрашенною нещастіями, могущими случиться въ ея домѣ, что я опасался, чтобъ она не испортила своей роли, и не обнаружила бы моего дѣла. Я ей кивнулъ. Она кивая головою дала мнѣ знать, что меня разумѣетъ. Она понизила голосъ, и сложа свои губы одна на другую съ обыкновенными своими жеманствами, замолчала.

Вотъ приготовленія, Белфордъ. Думаешь ли ты, что твои разсужденія, и всѣ пословицы Милорда М.... въ состояніи меня принудить отъ того отречься? Нѣтъ, дѣйствительно нѣтъ. Какъ говоритъ моя любезная, когда хочетъ къ чему ниесть изьяснить свое отвращеніе.

И какое должно быть необходимое дѣйствіе всѣхъ сихъ хитростей, для поступокъ моей любезной со мною! можешь ли ты сумнѣваться, чтобъ она не оказала мнѣ угожденія съ перваго раза сдѣлать мнѣ честь меня принять? Четвертокъ былъ день весьма щастливой; по утру ничего не недоставало къ нашему благополучію. Я поцѣловалъ прелѣстную ея руку. Тебѣ не нужно, чтобъ я описалъ ея руки. Когда ты ее видѣлъ, то я примѣтилъ, что твои глаза были устремлены на оныя, какъ скоро они оставляли великое множество прелестей, украшающихъ ея лице. И такъ я разъ съ пятьдесятъ поцѣловалъ ея руку, естьли не обчелся. Я однажды доходилъ до ея щекъ, въ намѣреніи достигнуть и до ея устъ, но съ такимъ восхищеніемъ что она за то осердилась.

Естьлибъ она не старалась столь долго продолжать держать меня у руки, естьлибъ невиннѣйшія вольности, къ которымъ нашъ полъ стремится постепенно. не были бы мнѣ отказаны съ несносною жестокостію; то уже бы давно мы обходились нѣсколько вольнѣе. Естьлибъ я могъ хотя нѣкой успѣхъ получить у ней, при ея уборномъ столѣ, или въ ея дезабильѣ, ибо видъ достоинства умножется въ богато одѣтой женщинѣ, и производитъ почтеніе; но невозможно ее застать ни поздо ни рано, чтобъ она не была всегда одѣта благопристойно. Всѣ ея сокровища столь рачительно сохраняемы, что ты удивляться не долженъ, что я мало успѣлъ въ опытѣ. Но колико трогательно жестокое сіе разстояніе!

Еще повторяю, въ четвертокъ по утру мы были весьма щастливы. Послѣ полудни она щитала часы, которые со мной препроводила. Сіе время показалось мнѣ единою минутою; она мнѣ объявила что желала быть одна. Я себя принудилъ, и не прежде ее оставилъ, какъ солнце начинало покрываться облаками.

Я пошелъ обѣдать къ одному другу. По возвращеніи моемъ я говорилъ о домѣ и гж. Фретчвиль. Я видѣлъ Меннелля, я его просилъ представить вдовѣ о побудительной нашей къ тому причинѣ. Она весьма сожалѣла о сей госпожѣ. Ето второй разговоръ, которой она слышала. Я не преминулъ также сказать ей, что я писалъ къ моему дядѣ, и что вскорѣ ожидаю отъ него отвѣта. Она сдѣлала мнѣ милость, оставя меня съ собою отужинать. Я ее спросилъ, что она думала о моихъ статьяхъ? Она обѣщалась мнѣ изьясниться, какъ скоро получитъ новыя письма отъ дѣвицы Гове.

Я тогда предложилъ ей сдѣлать мнѣ компанію ѣхать въ субботу въ вечеру въ комедію. Она мнѣ учинила на то такія возраженія, кои я предвидѣлъ, вымыслы ея брата, весьма жаркое время, и проч. но голосомъ изьявляющимъ опасеніе, чтобъ меня не огорчить; второе дѣйствіе пріятнаго разговора. Слѣдственно она миновала собственныхъ своихъ затрудненій, и я получилъ требуемую мною милость.

Пятница не менѣе была спокойна, какъ и предъидущій день.

Вотъ два дня, которые я могу назвать щастливыми. Для чего же всѣ прочіе имъ не соотвѣтствуютъ. Кажется, что сіе зависитъ отъ меня. Удивительное дѣло, какое получаю удовольствіе мучить такую женщину, которую единственно люблю? Должно признаться, что я имѣю и что подобнаго въ свойствѣ дѣвицы Гове, которая почитаетъ за удовольствіе приводить въ ярость нещастнаго своего Гикмана. Впрочемъ я бы ни мало не былъ способенъ къ сей жестокости для такого ангела, какъ Кларисса, естьлибъ не рѣшился по испытаніи наградить ее сверьхъ ея желаній.

Уже прошло половина дни субботы. Наше благополучіе еще продолжается. Къ комедіи приготовляются. Полли изьявила на то свое желаніе. Оно принято. Я ее увѣдомилъ о тѣхъ мѣстахъ, гдѣ она должна плакать, не токмо для того, чтобъ оказать свое добросердечіе, коего слезы суть всегда хорошій знакъ, но еще и для того дабы закрыть свое лице вейеромъ или платкомъ, хотя Полли впрочемъ не почитается публичною дѣвушкою. Мы будемъ въ зеленой ложѣ.

Печали другаго столь живо представленныя, конечно тронутъ сердце моей любезной. Когда я получилъ позволеніе отъ сей молодой особы сопровождать ее въ комедію; то я всегда былъ увѣренъ въ побѣдѣ. Женское сердце, трогаемое пріятностію и музыкою, когда его ни что не безпокоитъ, разпространяется и теряетъ старанія сохранять себя по мѣрѣ своего вниманія извнѣ тѣмъ увеселеніемъ, которое ихъ занимаетъ, привлекаемаго. Музыка, и можетъ быть тотъ подлинникъ. которой послѣдуетъ, также будетъ ихъ клонить къ сему дѣйствію. Но я не одно намѣреніе имѣю въ томъ раченіи, съ какимъ я предложилъ ѣхать въ комедію любезной моей Клариссѣ. Увѣдомлю о томъ единаго только тебя. Доркаса имѣетъ у себя всѣ ключи, какъ я тебѣ уже о томъ говорилъ. Ты знаешь, что она сдѣлаетъ въ нашемъ отсудствіи. Теперь, не думаешь ли ты, чтобъ не нужно было показать моей любезной трагедію весьма трогательную? Не для чего инаго, какъ токмо дать ей знать, то есть величайшія нещастія и тѣ глубочайшія печали, коихъ она можетъ быть никогда себѣ и вобразить не можетъ.

Признайся, что наше благополучіе чрезвычайно. Я надѣюсь, что мы не увидимъ въ нашемъ пути ни одного изъ тѣхъ злыхъ духовъ, которые почитаютъ за удовольствіе смущать радость бѣдныхъ смертныхъ.


Ловеласъ.


Дѣвица Кларисса въ письмѣ писанномъ въ пятницу 19 Маія увѣдомляетъ свою пріятельницу, что ея дѣла еще однажды перемѣнилися къ ея выгодѣ и что послѣ послѣдняго ея письма она во всѣ сутки была весьма щастлива, по крайней мѣрѣ сравнивая ихъ съ своимъ состояніемъ. ,,Сколь охотно склоняюсь я и на малѣйшіе виды благополучія! Сколь удобно обращаю къ себѣ лестные сіи виды, и услаждаюся надѣждою, а не не токмо для собственной моей пользы, но также изъ любви къ тебѣ, что входить столь великодушно во все то, что мнѣ случается и пріятнаго и нещастнаго!

Она изьясняетъ ей здѣсь подробно тотъ разговоръ, которой она слышала между г. Ловеласомъ, гж. Синклеръ и дѣвицею Мартинъ; но она изьясняетъ весьма пространно, какъ подслушивала ихъ разговоры, въ той надѣждѣ, что они не сумневаются, чтобъ кто ихъ подслушалъ. Она разказываетъ тѣ причины, которыя доставили ей удовольствіе оные слышать; и хотя бы она была тронута тѣмъ смѣлымъ вымысломъ, которой онъ сдѣлалъ, естьли онъ оставитъ намѣреніе хотя единой день; то она довольна будетъ тѣмъ, естьли онъ избѣгнетъ насилія, когда повстрѣчается съ ея братомъ въ городѣ. Она почитаетъ себя обязанною тѣмъ, говоритъ она, что произошло въ среду, и тѣмъ, что она по щастію слышала, обѣщать ему ѣхать въ Комедію, наипаче когда онъ по своей скромности предложилъ ей одну племянницу для препровожденія. Она казалась довольною, что онъ писалъ къ Милорду М.... Она обѣщалась изьясниться ему о тѣхъ статьяхъ какъ скоро получитъ новыя письма отъ своей пріятельницы. Наконецъ, присовокупила она, будущее представляетъ ей благопріятные виды, по крайней мѣрѣ естьли сравниваетъ оные съ новыми опасностями, коихъ она страшилась съ самаго своего нещастія.

Однако она весьма рада, что ея пріятельница занимается нѣкоторымъ планомъ, которой можетъ ее успокоить другими средствами. Она почитаетъ г. Ловеласа за опаснаго человѣка, и слѣдственно благоразумность принуждаетъ ее воставать безпрестанно и вооружаться противъ худой его склонности.

Она почитаетъ себя увѣренною, что ея переписка съ пріятельницею совершенно скрытна. Она нимало не сумнѣвается чтобъ не имѣла вольности выходить и входить, но г. Ловеласъ столь старательно за нею примѣчаетъ, что она не имѣетъ времени испытать сію вольность. Она конечно чаще бы оное испытывала, естьлибъ имѣла причину о томъ сумнѣваться, и естьлибъ намѣренія ея брата и Капитана Синглетона причиняли ей менѣе страха.


Письмо CLXXXIX.


АННА ГОВЕ, къ КЛАРИССѢ ГАРЛОВЪ.


Въ субботу 20 маія.


Я знала, любезная моя, что вмѣсто отвѣта на статьи г. Ловеласа, ты ожидаешь моихъ совѣтовъ. А какъ мнѣ было досадно, что сіе разсужденіе причинитъ нѣкую отсрочку; то я пользуюсь симъ необыкновеннымъ случаемъ отсылаю сіе письмо къ Вильсону. Никогда я не сумнѣвалась о справедливости и великодушіи твоего обожателя относительно къ тому, что касается до статей; и всѣ его сродственники не менѣе имѣютъ благородныя чувствія, какъ ихъ порода. Но теперь я думаю, что ты не худо бы сдѣлала, когдабъ узнала, какой будетъ отвѣтъ Милорда на приглашательное его письмо.

Вотъ планъ, которой я для тебя сдѣлала. Не вспомнишь ли ты, что видѣла со мною нѣкогда женщину именуемую гж. Товнзендъ, которая производитъ великую торговлю Индейскими и Камбрайскими Штофами и ландрскими кружевами, кои она получаетъ не платя пошлины, и продаетъ тайнымъ образомъ во всѣхъ хорошихъ домахъ нашего сосѣдства? Она поперемѣнно находится въ Лондонѣ въ такомъ мѣстѣ, которое лежитъ на концѣ предмѣстья Сутваркъ, въ коемъ она имѣетъ обращики своихъ товаровъ, для удобнаго исправленія своихъ дѣлъ, но настоящее ее пребываніе и магазейнъ въ Дерфрордѣ. Я узнала ее по моей матери, которой ее рекомендовали по случаю моего брака, и которая представляя ее мнѣ, сказала, что съ помощію сея женщины я могу великолѣпно быть одѣта за малыя издержки.

Впрочемъ, любезная моя, я весьма не похваляю заповѣдной ея торгъ. Мнѣ кажется, что сіе значило бы пренебрегать свои законы, вредить честнымъ купцамъ, и лишать нашего Государя законнаго доходу, коего уменьшеніе можетъ его принудить наложить новыя подати на общество. Но поелику я еще ничего не взяла у гж. Товнзендъ; то мы и обходимся съ нею ласково. Она женщина разумная и весьма хорошаго свойства. Она была во многихъ чужестранныхъ земляхъ по причинѣ своей комерціи, и я съ удовольствіемъ слушаю, когда она говоритъ. Но какъ она старается познакомиться со всѣми тѣми молодыми особами, которыя вскорѣ намѣрены выходить замужъ; то меня и просила рекомендовать ее тебѣ, и я увѣрена, что безъ всякаго труда склоню ее принять тебя въ свой домъ въ Дерфордѣ. Ето весьма многолюдное сѣло, и можетъ быть одно изъ такихъ въ свѣтѣ мѣстъ, въ коемъ весьма мало подумали бы тебя искать. Правда, что ея коммерція не позволитъ ей быть такъ долгое время; но нельзя сомнѣваться, чтобъ она не имѣла тамъ какого ниесть вѣрнаго человѣка. Ты будешь безопасно тамъ жить до прибытія г. Мордена. Мнѣ кажется, что ты весьма бы хорошо сдѣлала, естьлибъ впредь отписала къ любезному сему брату. Не отъ меня зависитъ предписать тебѣ то, что ты должна ему означить. Я полагаюсь на твою скромность; ибо ты конечно разумѣешь то, чего надлежитъ опасаться отъ малѣйшей ссоры между двумя мнимо любящимися.

Я прилагаю новыя старанія къ разсмотрѣнію сего плана, естьли ты его одобришь или почтешь его необходимымъ. Но надо думать, что не имѣешь нужды въ семъ средствѣ, поелику дѣла перемѣнилися, и ты провела цѣлыя сутки такъ, что нельзя оныя назвать нещастными. Колико я чувствую негодованія видя такую дѣвицу, какъ ты, приведенную къ сему презрительному утѣшенію!

Я помню, что гж. Товнзендъ имѣетъ двухъ братьевъ, изъ которыхъ у каждаго есть по купеческому кораблю. Но какъ они не могутъ соединить вмѣстѣ съ нею выгоды; то кто знаетъ, чтобъ ты не могла въ нуждѣ имѣть весь корабельной екипажъ къ своимъ услугамъ. Положимъ, что Ловеласъ подастъ тебѣ причину его оставить; то ни мало не опасайся Гарлововъ. Пусть они стараются одинъ о другомъ; они на то сотворены. Законы будутъ ихъ защитою. Твой любовникъ не убійца и не разбойникъ. Онъ явной врагъ, потому что онъ неустранимъ; и естьли онъ предприметъ что нибудь, которое бы заслуживало наказанія въ силу законовъ, то ты щастливо освободишься отъ него бѣгствомъ, или веревкою, нѣтъ нужды, которымъ его изъ сихъ двухъ средствъ онъ отъ тебя отторгнутъ ни будетъ.

Естьлибъ ты не входила въ толикую подробность всѣхъ тѣхъ обстоятельствъ касающихся до разговора, которой ты слышала между г. Ловеласомъ и двумя женщинами; то бы я ихъ подозрѣвала, что они не для чего иннаго имѣли сіе разсужденіе, какъ для тебя.

Я показала тѣ предложенія г. Гикману, которой опредѣлился въ штатскую службу передъ смертію своего старшаго брата. Онъ принялъ на себя важной и гордой видъ, онъ мнѣ сказалъ весьма важнымъ голосомъ, что онъ ихъ разсмотритъ, что онъ въ тонкость ихъ разберетъ, естьли я его того удостою, что бы онъ о нихъ думалъ, и прибавить къ тому нѣсколько другихъ столь же странныхъ словъ, отъ чего я вышла изъ терпѣнія. Я съ гнѣвомъ вырвала у него бумагу. Какъ! поступать съ нимъ столь худо за его стараніе? Такъ, за непонятныя его старанія, такіе какъ и большая часть другихъ его стараній. Естьли онъ не могъ однимъ взглядомъ усмотрѣть какого возраженія; то ето значитъ что ничего въ оныхъ не понимаетъ.

Какъ вспыльчива, любезная моя дѣвица! столь мѣдлителенъ, весьма мало любезной государь мой, отвѣчала бы я ему! Но я почла за удовольствіе сказать ему, точно, съ такимъ видомъ, которой означалъ, Какъ осмѣлился ты сдѣлать мнѣ противность?

Онъ просилъ у меня прощенія, говоря что не видѣлъ никакого тому возраженія; но онъ думалъ, что въ другой разъ прочтя оное.... Нѣтъ нужды, нѣтъ нужды, прервала я, я показала бы ихъ моей матери, которая, хотя не въ штатской службѣ, но при первомъ взглядѣ, узнала бы то болѣе, нежели всѣ твои медлительные совѣтники, естьлибъ я не опасалась раздражить ее признаніемъ моей переписки.

Но не медли, любезная моя, разположить статьи въ надлежащемъ порядкѣ; чтобъ бракосочетаніе вскорѣ за оными послѣдовало, и чтобъ ничего болѣе не оставалось объ ономъ говорить.

Я не должна позабыть, что матрозъ весьма долго похаживалъ около моей горнишной дѣвушки, и что онъ старался подкупить ее весьма великимъ подаркомъ, дабы узнать отъ ней мѣсто твоего пребыванія. Лишь бы только осмѣлится онъ показаться вторично; то при первомъ разѣ, я прикажу его бросить въ самой глубочайшей прудъ, естьли онъ ничего мнѣ не скажетъ. Предпріятіе подкуплять домашняго человѣка оправдаетъ мои приказанія.


Письмо CXC.


Г. ЛОВЕЛАСЪ, къ Г. БЕЛФОРДУ.


Въ Воскресенье 21 Маія.


Я нахожусь теперь въ великомъ гнѣвѣ и помышляю токмо о мщеніи, отъ чего и рѣшился сообщить тебѣ наблюденія дѣвицы Гарловъ въ теченіе трагедіи Отвай. дѣвицы Гарловъ! Для чего называть ее симъ именемъ? для того что я ее ненавижу, и что чрезвычайно раздраженъ противъ ее и противъ наглой ея пріятельницы.

Чемже, спросишь ты меня? Причина довольно основательна. Между тѣмъ, какъ мы были въ комедіи. Доркаса, которая получила отъ ея приказы и ключь отъ покоя своей госпожи, также и всѣ прочіе ключи, отъ сдѣланнаго изъ чернаго дерева камода, кабинета и всѣхъ ящичковъ, сыскала способъ дойти до послѣдняго письма дѣвицы Гове. Чернобровка по своему тщанію примѣтила, какъ ея госпожа вынула его изъ нагруднаго своего платка, и положила оное къ прочимъ, предъ отъѣздомъ со мною въ комедію, опасаяся по видимому, какъ тамошнія женщины меня укоряютъ, чтобъ я не нашелъ онаго подъ ея платкомъ.

Какъ скоро Доркаса увидѣла у себя сокровище; то позвала Салли и еще трехъ дѣвушекъ, кои до того не показывались Клариссѣ; онѣ соединясь вмѣстѣ, употребили чрезвычайное тщаніе, дабы переписать проклятыя сіи письма, слѣдуя предписанному мною имъ образцу. Я имѣю право назвать ихъ проклятыми, поелику они наполнены жестокими обидами и злостію. Какая ето фурія дѣвица Гове! Я не удивляюсь, что наглая ея пріятельница, которая не лучше со мною поступила, поелику она подала случай къ вольностямъ другой, оказала тогда столько гнѣва, когда я хотѣлъ ухватить одно изъ ея писемъ.

Мнѣ также казалось невозможно, чтобъ красавица, въ сей цвѣтущей молодости, имѣя столь хорошее сложеніе, здоровье и проницательные глаза, могла имѣть такую тщательность и страхъ, которой никогда ее не оставляетъ. Блестящіе глаза, Белфордъ, не смотря на всю изящность, какъ стихотворцы оные прославляютъ, суть совершенной знакъ плутовскаго сердца, или сходственно съ онымъ.

Ты можешь продолжать свои проповѣди, естьли хочешь, и Милордъ М.... не менѣе свободенъ разсыпать свою мудрость въ пословицахъ; но вѣрь, что теперь я гораздо болѣе о ней увѣренъ, нежели прежде. Теперь когда мщеніе мое воспламенилось, и соединилось съ любовію въ моемъ сердцѣ; то всякое сопротивленіе должно безъ околичностей быть послаблено. Я торжественно тебя заклинаю, что дѣвица Гове понесетъ наказаніе за свою измѣну.

Въ сію минуту принесено другое письмо отъ адской сей фуріи. Я надѣюсь что оно также вскорѣ будетъ списано, по крайней мѣрѣ, естьли захотятъ присоединить оное къ прочимъ. Непреклонная богиня хочетъ сего утра идти въ церковь, не такъ какъ я имѣю причину думать изъ набожности, какъ для того, чтобъ испытать, можетъ ли она выходить безъ сопротивленія, или безъ злобы, или будучи не сопровождаема мною.

Она отказала мнѣ въ чести съ нею завтракать; правда что вчерась въ вечеру она была нѣсколько не довольна тѣмъ, что по возвращеніи нашемъ изъ комедіи, я принудилъ ее препроводить остатокъ вечера въ общемъ залѣ, и остаться съ нами даже до полуночи. Выходя отъ насъ, она мнѣ обьявила, что во весь слѣдующей день она щитаетъ себя свободною. Но какъ я еще не читалъ тѣхъ выписокъ, то и оказывалъ токмо уваженіе и покорность; ибо я рѣшился оказывать, естьли будетъ возможно, новыя поступки, дабы изгнать изъ ея сердца всякое подозрѣніе и ревность. Впрочемъ я не имѣю причины безпокоиться о прошедшихъ ея подозрѣніяхъ. Когда женщина, которая можетъ, или думаетъ что можетъ оставить такого человѣка, коего она подозрѣваетъ, но при всемъ томъ продолжаетъ съ нимъ пребывать, то я увѣренъ, Белфордъ, что ето не худой знакъ.

Она поѣхола. Она вышла украдкою такъ искусно, что я и подумать о томъ не могъ. Она приказала носильщикамъ подать носилки, въ намѣреніи лишить меня способа ее сопровождать. Но я принялъ пристойныя предосторожности. Вилль мой камердинеръ слѣдовалъ за нею по ея согласію; а Петръ, дворовой человѣкъ былъ готовъ къ принятію повелѣній отъ Вилля.

Я ей представлялъ, чрезъ Доркасу, чего она должна опасаться отъ Синглетона, дабы тѣмъ вперить въ нее страхъ выходить безъ меня; но она отвѣчала, что когда не было опасности въ комедіи, хотя во всемъ Лондонѣ токмо два театра находится; то еще менѣе должно опасаться оной въ церквѣ, когда ихъ великое множество. Она приказала носильщикамъ нести ее въ церковь Святаго Якова.

Она не столь бы мало заботилась меня обязать, естьлибъ знала, до чего уже я достигъ. Колико я понуждаемъ нашими госпожами, которыя безпрестанно жалуются о томъ принужденіи, въ которомъ я ихъ содержу, въ ихъ поступкахъ, въ ихъ компаніяхъ и въ необходимости, въ коей онѣ находятся не принимать никого въ то прекрасное заднее строеніе, дабы не подать какого подозрѣнія. Онѣ не сумнѣваются о моемъ великодушіи, говорятъ онѣ: но, къ собственной моей пользѣ, онѣ укоряютъ меня, во вкусѣ Милорда М.... что такъ много сѣялъ, а мало хлѣба собралъ. Мнѣ кажется, что онѣ справедливо говорятъ. Я думаю, что начну производить въ дѣйство мои намѣренія по ея возвращеніи.

Я досталъ то письмо, которое она сего дня получила отъ дѣвицы Гове. Заговоры, хитрости и коварства, вотъ въ чемъ состоитъ ихъ переписка. Мнѣ весьма трудно взирать съ покойнымъ духомъ на сію дѣвицу Гарловъ. Какая нужда, какъ говорятъ наши Нимфы, дожидатьсЯядо ночи? Салли и Полли напоминаютъ мнѣ, съ великими укоризнами, о томъ способѣ, которой я употребилъ въ первой разъ съ ними. Но сила худо бы соотвѣтствовала моимъ намѣреніямъ. Впрочемъ она бы весьма хорошо могла соотвѣтствовать на то, по крайней мѣрѣ естьли есть хотя нѣсколько истинны въ сей части правила своевольцевъ, что женщина однажды покоренная пребудетъ таковою навсегда. Никогда не видано чтобъ говорили, такъ, при первомъ вопросѣ.

Она пріѣхала, но отказалась со мной видѣться. Она хочетъ во весь день быть одна. Доркаса приписываетъ ея отказъ благочестію. Клянусь всѣмъ адомъ, Белфордъ, правда ли чтобъ было неблагочестиво меня видѣть? не лучше ли бы она употребила свою набожность къ приведенію меня напуть истинный? и не думаетъ ли она кончить все дѣло, отказываяся со мной видѣться, по причинѣ своея набожности? но я ее ненавижу. Я ее ненавижу отъ всего моего сердца. Она стара, гнусна, безобразна, ненавистна и хулы достойна! По крайней мѣрѣ она Гарловъ, и посему званію я ее ненавижу.

Поелику должно отказаться ее видѣть, такъ пусть она разпоряжаетъ по своей волѣ, и препровождаетъ свое время, въ чемъ хочетъ. Но надобно мнѣ также и свою исполнить, и для того отдаю тебѣ отчетъ въ моихъ вымыслахъ.

Самое первое письмо, которое у ней найдено писано 27 Апрѣля. Куда могла она скрыть предъидущія? Гикманъ почитается между ними за совѣтника. Онъ бы лучше сдѣлалъ, когдабъ взялъ предосторожность о самомъ себѣ. Дѣвица Гове говоритъ красавицѣ: я надѣюсь, что ты не будешь раскаяваться, отославши ко мнѣ моего Норриса. Во всякомъ случаѣ онъ по первому слову возвратится къ тебѣ тѣмъ же путемъ. Что ето такое значитъ? Ее Норрнсъ возвратится по первому слову! Чортъ меня возьми, естьли я что ниесть изъ того понимаю. Не ужели сіи невинныя пріобучаются къ такимъ проискамъ? По сему примѣру я почитаю себя нѣсколько уполномоченнымъ упражняться въ своихъ замыслахъ.

Ей досадно, что Анна не можетъ придти. Ехъ глупинькая! положимъ что она и можешь. Какую помочь принесетъ ей Анна въ такомъ домѣ, каковъ сей?

Женщинъ сего дома можно проникнуть во время одного завтрака. Сія рѣчь привела нашихъ госпожъ въ толикую ярость противъ сихъ двухъ перепищицъ, что онѣ никогда столь усильно меня не просили, какъ теперь, усовершить мою побѣду. Я оставилъ дѣвицу Гове въ полную ихъ власть. Тебѣ стоитъ токмо сказать одно слово, Белфордъ, и я тебѣ обѣщаю, что дѣйствіе, послѣдуетъ за угрозою.

Она весьма рада, что дѣвица Гарловъ думала ухватиться за мое слово. Она удивляется, что я не возобновилъ ей моихъ предложеній. Естьли я не учиню онаго вскорѣ; то она совѣтуетъ ей не оставаться со мною. Она ее увѣщеваетъ держать меня въ отдаленности и не имѣть ни какого ласковаго со мною обхожденія. Видишь, Белфордъ, обманулся ли я? Неусыпность раздражающая меня, произсходитъ отъ хладнокровной пріятельницы, которая сидя спокойно пишетъ и подаетъ по своей способности такіе совѣты, которымъ бы она сама не въ состояніи была слѣдовать въ подобномъ случаѣ. Она ей говоритъ, что моя польза состоитъ въ томъ, дабы быть честнымъ. Моя польза, ехъ глупинькія! Я почитаю сихъ двухъ дѣвицъ увѣренныхъ, что моя польза всегда подвластна моимъ удовольствіямъ.

Чего бы я не далъ, естьлибъ могъ получить списокъ съ тѣхъ писемъ, на которыя дѣвица Гове отвѣтствуетъ.

Второе письмо писано 3 Маія. Въ семъ то безчинница весьма удивляется, что ея мать писала къ дѣвицѣ Гарловъ, запрещая ей переписываться съ ея дочерью. Г. Гикманъ, говоритъ она, желаетъ, чтобъ она въ семъ случаѣ не повиновалась своей матерѣ. Колико сей лукавецъ обольщаетъ двухъ дѣвушекъ! Я страшуся, чтобъ онъ не принудилъ меня наказать его стольже строго, какъ и его дѣвчищу: и я уже изобрелъ планъ, которой требуетъ токмо единаго часа на разсмотреніе, дабы его утвердить. Я не могу терпѣть, чтобъ матерьняя власть была оставлена и пренебрежена. Но выслушай нахалку: Она почитаетъ за щастіе о томъ думать ибо когда ея мать ее разсердила; то она старается всячески найти причину съ ней поссориться. Какой нибудь Ловеласъ сдѣлалъ ли бы лучше онаго? Ета дѣвица до чрезвычайности своевольна. Естьли бы природа произвела ее на свѣтъ мущиною; то не сомнѣвайся, чтобъ она была лучше насъ.

Она весьма старается, говоритъ она, чтобъ ее раздражили до чрезвычайности, дабы она могла рѣшиться бѣжать тайнымъ образомъ въ Лондонъ; и находясь въ такомъ положеніи она до того времени не покинетъ своей пріятельницы, пока не увидитъ ее честною сочетанную бракомъ, или оставившую своего мерзавца. Здѣсь, Белфордъ, Салли присоединила прозьбу переписывая оное: ,,Ради Бога, любезной г. Ловеласъ, приведи къ намъ сію фурію въ Лондонъ.,, Я тебя увѣряю, любезной другъ, что ея жребій вскорѣ бы былъ рѣшенъ.

Я читалъ, въ томъ же письмѣ, какъ моя прелестная плѣнница описала тебя и прочихъ нашихъ друзей. Меня не болѣе она щадила. Этотъ человѣкъ сущей дуракъ, говорятъ они обо мнѣ. Я не хочу живъ быть, чтобъ онѣ могли почитать меня таковымъ. По крайней мѣрѣ ето весьма глупой повѣса. Проклятая и презрительная тварь! Я вижу, присовокупила она, что ето настоящій діаволъ. Вотъ какъ изображаютъ тебя, Белфордъ, онъ точной Бельзевутъ: Вотъ и тѣбѣ, Ловеласъ. Однако ето тому Бельзевету, съ которымъ бы она хотѣла видѣть свою пріятельницу сочетавшуюся бракомъ. И такъ что же мы сдѣлали передъ дѣвицею Гарловъ, что заслужили, дабы она сдѣлала о насъ такое изображеніе, которое навлекаетъ на насъ сей поступокъ отъ дѣвицы Гове. Но ето такое дѣло, о которомъ я разсужу послѣ.

Она хулитъ свою пріятельницу за то, что не захотѣла раздѣлить своего ложа съ дѣвицею Партиніонъ. Будучи неусыпна какъ ты, чтобы отъ того могло случиться? Естьлибъ онъ думалъ о насиліи, то не дождался бы ночи. Салли написала для примѣчанія: ,,Видите ли, видите ли, г. мой, чего отъ васъ ожидаютъ. Мы ежеминутно вамъ о томъ повторяли,,. Онѣ въ самомъ дѣлѣ мнѣ о томъ говорили, но извѣстіе, съ ихъ стороны не имѣло и въ половину столько силы, какъ дѣвицы Гове.

Она одобряетъ мои предложенія въ разсужденіи дома гж. Фретчвилль. Она ее побуждаетъ подумать о статьяхъ. Наконецъ усильно ее проситъ къ ней писать, несмотря на запрещеніе ея матери; безъ чего она ей обьявляетъ, что должна взять на себя всѣ слѣдствія ея намѣренія. Бѣдныя бунтовщицы!

Ты скажешь самъ въ себѣ: сія гордая и наглая дѣвка не ужели есть та Анна Гове, которая вздыхала о честномъ нашемъ другѣ Кавалерѣ Кольмарѣ, и которая не совѣтуяся съ своею Клариссою Гарловъ, можетъ быть послѣдовала бы ему въ томъ разстройствѣ его имѣнія, когда онъ былъ принужденъ оставить Королевство.

Такъ, ето та самая; и я всегда замѣчалъ, какъ по опыту другихъ, такъ и по своему, что первая покоренная страсть дѣлаетъ побѣдителемъ, или тиранномъ, естьли то случится женщина.

Въ другомъ письмѣ ,,Она одобряетъ намѣреніе, которое ея пріятельница имѣетъ меня оставить, естьли ея фамилія согласится ее принять. Она увѣдомляетъ о нѣкоторыхъ странныхъ приключеніяхъ относящихся ко мнѣ, которыя принуждаютъ меня почитать за злѣйшаго изъ всѣхъ человѣковъ. Естьлибъ я имѣлъ двѣнадцать жизней; то бы долженствовалъ ихъ лишиться; есть двенадцать злодѣяній" Прекрасной способъ щитать, Белфордъ!

Тутъ означены дѣвица Беттертонъ и дѣвица Локкіеръ. Твой человѣкъ [такъ она меня называетъ безъ уваженія] весьма безчестенъ, говоритъ она. Я бы съ ума сошелъ естьлибъ допустилъ назвать себя безчестнымъ не заслуживая того! она испытала расположенія г. Іулія Гарловъ. "Она ей совѣтуетъ привлечь Доркасу на свою сторону, и доставить себѣ хитростію или по случаю хотя одно изъ моихъ писемъ. Видишь, Белфордъ, она безпокоится о моемъ предпріятіи, когда я хотѣлъ похитить одно изъ ея писемъ.,,

Естьли случится, говоритъ она, что я нѣкогда буду увѣдомленъ о томъ, какъ она со мною поступаетъ, то не осмѣлится выходить безъ конвоя. Я совѣтую етой нахалкѣ держать всегда конвой въ готовности.

Я начальникъ злодѣйской шайки, [такъ называетъ она тебя и прочихъ моихъ подвластныхъ] которые соединились для того, что бы обольщать невинныхъ и подавать взаимно себѣ помощь въ безчестныхъ своихъ предпріятіяхъ.

Что ты о семъ скажешь, Белфордъ?

Она не удивляется глубокомысленнымъ разсужденіямъ своей пріятельницы о томъ нещастіи, которое она имѣла, видя меня у дверей сада, будучи принуждена мнѣ слѣдовать и обманутая моими хитростями. Я надѣюсь что прочитавши все сіе, Белфордъ, ты кончишь свои проповѣди.

Но потомъ представляетъ ей во утѣшеніе, что она послужитъ примѣромъ и въ наставленіе своему полу. Довольно ясно, что весь ея полъ будетъ мнѣ онымъ обязанъ.

Мои спутницы не имѣли времени, говоритъ онѣ, списать все то, что заслуживаетъ моего гнѣва въ семъ письмѣ. Надобно мнѣ сыскать случай прочитать все самому. Оно содержитъ, по ихъ извѣстію, весьма благородныя размышленія. Но она называетъ меня обманщикомъ, а многажды подлецомъ. Анна Гове думаетъ, что діаволъ обладалъ моимъ сердцемъ и всѣми Гарловамъ, въ самой тотъ часъ, когда возбуждалъ ее пріятельницу къ тому пагубному свиданію. Она присовокупляетъ, что конечно судьба ввергнула ее въ такое заблужденіе. И такъ о чемъ же печалится? Нещастіе есть драгоцѣнное ея время; и я не знаю, сколько еще подобныхъ симъ бредней. Но нѣтъ ни одного слова въ благодарность такому человѣку, которому она одолжена случаемъ прославиться.

Въ слѣдующемъ письмѣ она опасается, чтобъ я по своей злости не принудилъ ея пріятельницу почитать меня своимъ властителемъ. По истиннѣ я того и надѣюсь.

Она отговаривается отъ всего того, что противъ меня сказала въ послѣднемъ своемъ письмѣ. Мой поступокъ въ разсужденіи сельской красавицы, намѣреніе пристроить ея пріятельницу въ домѣ гжи. Фретчвилль, между тѣмъ пока я буду пребывать у гжи. Синклеръ; имѣніе, которое имѣю въ моей провинціи, доходы, економія, моя особа, дарованія, все сіе припомянуто въ мою пользу, Дабы изтребить изъ ея мыслей намѣреніе меня оставить. Колико я люблю приводить въ замѣшательство сихъ проницательныхъ дѣвушекъ.

Да преслѣдуетъ меня вѣчное мщеніе, [по щастію она не сказала, да постигнетъ меня] естьли я подамъ причину сумнѣваться о моей честности! Женщины не умѣютъ божиться, Белфордъ. Кроткія созданія! онѣ умѣютъ только проклинать.

Она увѣдомляетъ ее о худомъ успѣхѣ своего переговора со стороны дяди Іулія. Онѣ безъ сомнѣнія употребляли въ оное Гикмана. Неотмѣнно должно отрубить сему скоту уши, и вѣрь что въ скоромъ времени онъ того дослужится.

Она весьма досадуетъ, говоритъ она, на всю фамилію. Гжа. Нортонъ не болѣе произвела дѣйствія по своей довѣренности надъ гжею. Гарловъ. Никогда не было въ свѣтѣ столь закоренѣлыхъ скотовъ. Ея дядя Антонинъ почитаетъ уже ея пропадшею. Не значитъ ли все сіе для меня вдругъ и укоризна и увѣщеваніе? Они надѣялись видѣть ее возвращающуюся къ нимъ въ печали; но они не подвинулись бы ни на единой шагъ, хоть бы то стоило ей жизни. Они обвиняютъ ее въ предумышленіи и хитрости. Дѣвица Гове весьма безпокоится о мщеніи, къ которому гордость моя меня возбудить можетъ за то разстояніе, въ коемъ меня содержитъ. Ето правда. Теперь остается единый выборъ ея пріятельницѣ; ибо ея двоюродной братъ восталъ также явно противъ нее со всѣми прочими и сей выборъ состоитъ въ томъ, дабы отдатся мнѣ. Необходимость и благопристойность составляютъ для него въ семъ обстоятельствѣ почти равно сильной законъ. Твой другъ, любезной Белфордъ, уже избранъ женщиною поблагопристойности. Какой бы Ловеласъ въ состояніи былъ снести такую мысль?

Я сдѣлаю великую пользу изъ сего письма. Увѣдомленія дѣвицы Гове относящіяся къ тому, что произошло между дядею Іуліемъ и Гикманомъ [конечно ето былъ Гикманъ] подадутъ мнѣ причину изьявить мое намѣреніе. Она ей говоритъ, что не можетъ всего открыть. Мнѣ неотмѣнно надобно прочитать сіе письмо самому. Мнѣ должно видѣть собственныя слова онаго: выписокъ для меня не довольно. Естьли оно попадется въ мои руки, то будетъ руководителемъ всѣмъ моимъ поступкамъ.

Здѣсь то пылкость дружбы показывается. Я никогда бы не повѣрилъ, чтобъ столь пылающая дружба могла существовать въ двухъ красавицахъ; но можетъ быть она воспламенена препятствіями и тѣмъ противорѣчіемъ, которое оживотворяетъ женщинъ, когда они поступаютъ романически.

Она сумозбродствуетъ говоря о своемъ отъѣздѣ; естьлибъ сей поступокъ, говоритъ она, могъ извлечь отъ подлостей столь благородную душу, или ее избавить изъ погибели. Ето такая подпора, которая старается поддержать другую. Сіи молодыя дѣвицы сходятъ съ ума въ своей дружбѣ. Онѣ не знаютъ, что значитъ постоянная пылкость.

И отъ чего сіе произсходитъ, что усердіе сей дѣвчищи мнѣ нравится, хотя мнѣ еще много претерпѣвать отъ онаго должно Естьли я приведу ее сюда; то клянусь моею жизнію, что въ теченіе одной недѣли я заставлю се покоряться безъ всякаго затрудненія. Какое удовольствіе привести къ сему столь основательнаго человѣка! Я полагаю, что она исполнила бы мои желанія не болѣе, какъ въ одинъ мѣсяцъ. потомъ весьма бы было легко пріучить ее къ себѣ. Какое пріятное зрѣлище видѣть двухъ прелѣстныхъ пріятельницъ, уничиженныхъ общимъ своимъ жребіемъ, сидящихъ въ углу въ покоѣ, обнявшихся, плачущихъ и вздыхающихъ о своемъ состояніи а я, яко Монархъ, сидящей въ томъ же покоѣ на софѣ, какъ Султанъ, и не зная, которой изъ нихъ бросить платокъ!

Пожалуй, примѣть слова забавной сей дѣвицы. Она весьма сердита на Гарлововъ, раздражена на свою мать, и въ великомъ негодованіи противъ глупости, и подлаго тщеславія Ловеласа.... Дурочка! и вдругъ, поможемъ вылесть мерзавцу изъ грязи, хотя и замараемъ нѣсколько свои пальцы; онъ не оказался противъ тебя виновнымъ никакою неблагопристойностію. Сіе кажется чрезвычайнымъ дѣвицѣ Гове. Онъ бы не осмѣлился, она въ томъ увѣрена. Естьли сіи мнѣнія происходятъ отъ женщинъ; но для чегожъ не получили оныя мѣста въ моемъ сердцѣ? Онъ не имѣетъ еще нужды въ адской сей злобѣ. Естьли бы онъ думалъ о столь безвестныхъ намѣреніяхъ, то сіе было бы уже извѣстно. Да сжалится Небо надъ сими глупинькими!

Потомъ она понуждаетъ свою пріятельницу подумать о статьяхъ, о церковномъ позволеніи и о прочихъ стараніяхъ. Разборчивость, говоритъ она, не у мѣста. Она преподаетъ ей даже тѣ слова, которыя должна употреблять со мною. можешь ли ты повѣрить, Белфордъ, что я давнобъ одержалъ побѣду, естьлибъ сія фурія не опровергала моихъ умысловъ? Она ее укоряетъ, что упустила по излишней своей умѣренности нѣсколько случаевъ, коими бы должно было воспользоваться. И такъ ты видишь, что благороднѣйшія изъ сего пола не имѣютъ, по своей холодности, и своимъ притворствамъ другаго въ свѣтѣ намѣренія, какъ токмо мучить бѣднаго любовника, котораго она не любитъ, когда онъ хотя единожды попадется въ ея сѣти.

Другое письмо, хотя безъ противорѣчій, но наполнено наглостію и ругательствомъ, которое дочь писала нѣкогда противъ своей матери. Оно содержитъ весьма вольныя разсужденія о вдовахъ и старикахъ, и я съ трудомъ понимаю, откуда дѣвица Гове могла получить такія знанія. Кавалеръ Кольмаръ долженъ быть глупѣе твоего друга, естьли онъ подалъ ей столь прекрасныя наставленія.

Она увѣдомляетъ дѣвицу Гарловъ въ семъ письмѣ, что дядя ея Антонинъ предложилъ о бракѣ ея матери. Сей старой мореходецъ конечно опытной человѣкъ, естьли онъ получитъ то, чего желаетъ, безъ чего гжа. Гове, которая уморила съ печали перваго своего мужа гораздо лучшаго противъ нынѣшняго, вскорѣ избавится и отъ друаго. Но какой бы ни былъ успѣхъ на сіе предложеніе, однако всѣ Гарловы еще болѣе, нежели прежде, раздражились противъ несравненной своей дѣвицы. И такъ я теперь болѣе въ моей побѣдѣ увѣренъ, нежели прежде, поелику по тѣмъ жестокимъ словамъ ей остается единый выборъ. Гордость моя нѣсколько онымъ поражена. Впрочемъ я думаю что наконецъ столь нѣжное сердце, какъ мое, тронется въ ея пользу. Дѣйствительно, я не желаю, чтобъ она провела всю свою жизнь въ печали и гоненіяхъ. Но для чего же она сохраняетъ столько любви къ тѣмъ безумцамъ, какъ Анна Гове имѣетъ причину ихъ называть, и для чего она не имѣетъ оной болѣе ко мнѣ? У меня есть другіе выписки, и сокращенія съ писемъ, которые какъ ты увидишь, чрезвычайно мнѣ оскорбительны.


Письмо CXCI.


Г. ЛОВЕЛАСЪ, къ Г. БЕЛФОРДУ.


Слѣдующее письмо есть такое, смѣю сказать, которое должно было возбудить желаніе въ двухъ нашихъ красавицахъ, чтобъ никогда не попадалось въ мои руки. Оно увѣдомляетъ меня, отъ чего произсходитъ неудовольствіе дѣвицы Гарловъ въ разсужденіи моихъ статей. Я не оказалъ въ заключеніи столько горячности, сколько она того надѣялась. Доркаса, которой попалось сіе письмо для переписки, не пропустила ни одной строки изъ онаго. И такъ ты получишь его почти отъ слова до слова, помощію моихъ сокращеній.

Ета умница воображаетъ себѣ, что люди нашего свойства не могутъ чувствовать такой горячности, какую чувствуютъ честные люди.

Что думаешь ты о семъ мнѣніи Белфордъ? Дѣвица Гове разсуждаетъ о прекрасныхъ предмѣтахъ. Прелестная дѣвица! дай Богъ чтобъ я могъ узнать, такъ ли вольно соотвѣтствуетъ ей моя любезная! кто знаетъ, присовокупляетъ она, не прерву ли я знакомства съ полдюжиной дѣвицъ прежде, нежели приму обязательство на всю жизнь? Но опасаясь, чтобъ сіе не было почтительно и не подало причину думать, что я помышляю о исправленіи, она ее увѣряетъ, что нельзя надѣяться видѣть меня честнымъ человѣкомъ преждѣ шестидесяти лѣтъ. Она имѣетъ высокое мнѣніе о своемъ полѣ, воображая себѣ, что человѣкъ, которой весьма хорошо знаетъ женщинъ можетъ ихъ любить весьма долгое время.

Онъ ищетъ вида, говоритъ она, къ отсрочкамъ для почтенія, которое долженъ оказать Милорду М... Такъ, глупая дѣвушка. Когда человѣкъ не привыкъ дѣлать того, что долженъ; то не ужели должно, чтобъ онъ никогда того не дѣлалъ? Не довольно ли важенъ сей случай? Не довольно ли вся фамилія тѣмъ ласкается? Весьма справедливо говоритъ она дѣвицѣ Гарловъ, что ты имѣла нужду въ помощи друга; но будучи на твоемъ мѣстѣ, я бы выцарапала глаза сему извергу, и оставила бы собственному его сердцу стараніе познать тому причину. Ну, Белфордъ! не опускаешь ли ты рукъ отъ удивленія? Потомъ называетъ меня презрительнымъ и безчестнымъ человѣкомъ; а за что? За то что я желалъ, дабы завтра былъ щастливой день, и за то, что оказалъ уваженіе ближайшему моему родственнику.

Жесточае всего для женщины, продолжаетъ она, быть принужденною принять такого человѣка, котораго ея сердце презираетъ. Вотъ въ чемъ бы я желалъ быть увѣренъ. Я опасаюсь, чтобъ моя красавица не была излишне увѣрена въ своихъ совершенствахъ и превосходствѣ. Я трепеталъ чтобъ дѣйствительно она не имѣла ко мнѣ презрѣнія. Я освѣдомился уже о томъ, и не могу сего снести; но я не намѣренъ, Белфордъ, довести мою любезную до столь жестокой крайности. Пусть лучше пропаду, нежели буду мужемъ такой женщины, которая бы подала причину искренной своей пріятельницѣ сказать, что она меня презираетъ. Ловеласъ призираемъ! что ты о томъ скажешь?

Его кулакъ, которой онъ держалъ противъ своего лба, когда ты съ гнѣвомъ удалилась. [Ето произошло въ такомъ случаѣ, въ коемъ красавица, не была довольна моею горячностію, и всемъ тѣмъ, что ты захочешь. Я помню что сдѣлалъ такое движеніе, но она тогда стояла ко мнѣ спиною: сіи неусыпныя особы почти всѣ составлены изъ глазъ. Замѣть ея желаніе,] его кулакъ для чего не сдѣлался оружіемъ въ рукахъ смертельнаго его непріятеля! Возми терпѣніе, скрѣпись, Белфордъ! день мой недалекъ. Я воспомню тогда всѣ тѣ обстоятельства, дабы болѣе ожесточить мое сердце.

Но они обѣщаются изобрѣсть средство извлечь жертву изъ моихъ рукъ, естьли я подамъ ей какую причину о себѣ подозрѣевать. Впрочемъ сей умыселъ меня безпокоитъ; сраженіе становится важнымъ. Ты не будешь удивляться, естьли я послѣдую по моимъ намѣреніямъ. Норрисъ пришелъ мнѣ на мысль, Белфордъ. Я не хочу, чтобъ меня провели хитростію.

Еще повторяю, говоритъ она, ничто не можетъ ее увѣрить, чтобъ я могъ или осмѣлился оскорбить ея честь. Но ея человѣкъ совершенной дуракъ: вотъ все, что она можетъ о немъ думать. Я былъ бы дуракъ, какъ она то говоритъ, естьлибъ думалъ о бракѣ. Несмотря на сіе, заключаетъ она, при первомъ случаѣ сдѣлай изъ сего дурака своего мужа, и хота я опасаюсь чтобъ онъ не былъ грубой дуракъ, каковы бываютъ и всѣ тѣ дураки, которые имѣютъ разумъ и тщеславіе; но прими его вмѣсто наказанія, поелику ты не можешь его принять вмѣсто награды. Какъ ты думаешь, Белфордъ, сносно ли ето?

Но въ томъ письмѣ, которое я досталъ сего дня въ то время, какъ моя любезная была въ церквѣ, весь планъ дѣвицы Гове открытъ. Ето письмо чрезвычайно трогательно, я тебя увѣряю.

[Г. Ловеласъ написалъ здѣсь всю часть письма дѣвицы Гове, которая содержитъ въ себѣ ея намѣреніе, что она склонитъ гж. Товнсендъ подать убѣжище ея пріятельницѣ до прибытія г. Мордена. Онъ клянется отомстить, наипаче за сіи слова: естьлибъ онъ предпринялъ что ниесть такое, которое бы подвергло его жестокости законамъ; то ты щастливо его избыть можешь, или бѣгствомъ его или веревкою, нѣтъ нужды чѣмъ ниесть.

Онъ присовокупляетъ: я почту себѣ за честь уничижить двухъ дѣвицъ, которыя столько о всемъ знаютъ, что подаютъ сумнѣніе о своемъ знаніи, и убѣдить ихъ, что они довольно не знаютъ, какъ предостеречься отъ неудобностей, хотя весьма въ томъ свѣдущи. Колико страсть плодовита! я написалъ, какъ ты видишь, въ весьма малое время очень продолжительное письмо. Теперь когда мой гнѣвъ воспламенился; то и хочу видѣть, и можетъ быть наказать сію гордую и сугубовооруженную красавицу. Я приказалъ спросить у ней позволенія съ нею откушать. Мы оба еще не обѣдали. Она отказалась пить чай послѣ обѣда, и я думаю,что мы оба не будемъ и ужинать.


Письмо СХСІІ.


КЛАРИССА ГАРЛОВЪ, къ АННѢ ГОВЕ.


Въ Воскресенье 21 Маія, въ 7 часовъ по утру.


Мы вчерашняго числа были въ комедіи съ г. Ловеласомъ и дѣвицею Гортонъ. Представленіе, какъ ты знаешь, чрезвычайно трогательно и по одному чтенію. Не удивляйся, что оно произвело въ насъ чрезвычайное движеніе, оно тронуло дѣвицу Гортонъ и меня, и естьли тебѣ сказать съ моимъ удовольствіемъ; то въ нѣкоторыхъ главнѣйшихъ явленіяхъ г. Ловеласъ самъ не могъ сокрыть своего движенія. Конечно сіе сочиненіе заслуживаетъ похвалу; ибо я почитаю г. Ловеласа за жестокосердаго. По истиннѣ, любезная моя, я о немъ такъ думаю.

Впрочемъ все его поведеніе, во время представленія и по нашемъ возвращеніи, не заслуживаетъ укоризны; выключая того, что онъ принудилъ меня отужинать въ низу съ госпожами сего дома, и что удержалъ меня даже за полночь. Нынѣ я рѣшилась быть свободною, и не досадую что онъ подалъ мнѣ къ сему причину. Я всегда любила препровождать Воскресенье въ уединеніи.

Я уже приготовилась идти въ церьковь Святаго Якова, и хочу взять носилки, дабы увѣриться, могу ли я свободно выходить и возвращаться, не встрѣчая его на моемъ пути, какъ то со мною раза два случилось.


Въ 9 часовъ.


Я получила вчерась пріятное твое письмо; онъ знаетъ что я его получила, и я думаю, что какъ скоро его увижу; то онъ съ великимъ любопытствомъ спрашивать станетъ о томъ, что ты думаешь о его статьяхъ. Я не сумнѣвалась о твоемъ одобреніи, и въ семъ мнѣніи я написала уже отвѣтъ, которой всегда имѣла въ готовности отдать ему. Естьли встрѣтится какой новой случай, отъ коего произойдутъ между нами другія ссоры; то буду принуждена думать, что онъ изыскиваетъ случаи токмо къ отсрочкѣ, и что ни мало не намѣренъ меня обязать.

Онъ неотступно приказалъ просить позволенія со мною видѣться; онъ хочетъ меня проводить въ церьковь, ему досадно, что я отказалась съ нимъ завтракать. Естьлибъ я согласилась на его прозбы; то извѣстно, что не была бы свободна. Я приказала Доркасѣ ему сказать, что я желаю быть сегоднишней день свободною, и что увижусь съ нимъ завтрѣ, какъ ему угодно. Она мнѣ сказала, что не знаетъ отъ чего онъ печаленъ, и что ссорится со всѣми людьми.

Онъ возобновилъ свои прозьбы весьма важнымъ голосомъ: увѣренали я въ безопасности своей отъ Синглетона, приказалъ онъ меня спросить? Я отвѣчала, что естьли я не опасалась Синглетона вчерашняго вечера въ комедіи; то еще менѣе должна опасаться сего дня въ церьквѣ, наипаче когда церьквей въ Лондонѣ великое множество, а театровъ токмо два. Я согласилась, чтобъ за мною слѣдовалъ одинъ изъ его людей. Но мнѣ кажется, что онъ весьма сердитъ. Я о томъ мало забочусь: я не хочу безпрестанно быть подвластною наглымъ его законамъ. Прощай, любезная моя, до моего возвращенія. Носильщики меня ожидаютъ. Я ласкаюсь, что онъ не осмѣлится остановить меня на дорогѣ.

Я не видала его при моемъ выходѣ. Доркаса мнѣ сказала, что онъ весьма сердитъ. Она не думаетъ, чтобъ онъ сердился на меня; но кажется, что случилось нѣчто такое, которое его раздражаетъ. Можетъ быть онъ играетъ свою ролю для того, дабы меня склонить съ нимъ обѣдать. Я на то не соглашусь, естьли могу обойтись. Отъ сего я бы не была ни единую минуту свободна во весь день.

Онъ весьма усильно просилъ меня отобѣдать съ собою. Но я рѣшилась не склоняться на то, и вознамѣрилась лучше не обѣдать. По истиннѣ, я писала письмо къ г. Мордену, которое начинала раза съ три, будучи не довольна сама собою; толико я нахожу неизвѣстности и непріятности въ моемъ состояніи. Доркаса мнѣ сказала, что онъ также не переставалъ писать, и не обѣдалъ, потому что я отказала ему въ своемъ сообществѣ.

Потомъ онъ приказалъ меня просить по крайней мѣрѣ, что бы согласилась съ нимъ вмѣстѣ пить чай, напоминая Доркасѣ о томъ, какъ онъ обходился вчерась въ вечеру, какъ будто бы было для него достоинство то, что не заслужилъ отъ меня укоризны: а сіе и приказала я ему сказать. Однако возобновила обѣщаніе видѣть его завтра, какъ только онъ того пожелаетъ или съ нимъ завтракать.

Доркаса сказала, что онъ въ великомъ гнѣвѣ. Я слышала, какъ онъ кричалъ и бранилъ всѣхъ людей. Ты мнѣ сказала, любезная моя, въ одномъ изъ твоихъ писемъ, что когда твоя мать приводитъ тебя въ гнѣвъ, тогда ты стараешься съ кѣмъ ниесть поссориться. Мнѣ бы было весьма досадно сдѣлать толь худое между вами сравненіе; но дѣйствіе страсти, коей не сопротивляются, есть равное въ обоихъ полахъ.

Онъ въ сію минуту прислалъ мнѣ сказать, что желаетъ со мною ужинать. Но какъ мы препроводили нѣсколько дней довольно тихо; то я думаю, что было бы не благоразумно прервать все оное изъ бездѣлицы. Однако, весьма несносно видѣть себя безпрестанно принуждаемою оставлять свои намѣренія.

Между тѣмъ какъ я о себѣ разсуждала; то онъ вошедъ, стучался въ мои двери, онъ мнѣ сказалъ печальнымъ голосомъ, что неотмѣнно желаетъ меня видѣть въ вечеру, и что онъ дотолѣ не оставитъ меня спокойну, пока не узнаетъ, чѣмъ онъ заслужилъ сей поступокъ.

Я должна его удовольствовать. Можетъ быть онъ ничего новаго мнѣ не скажетъ: я съ нимъ буду въ досадѣ.

(Дѣвица Кларисса не могла знать, какое было намѣреніе г. Ловеласа, ни причины его печали: сіе должно узнать отъ него самаго, то есть: изъ собственныхъ его писемъ. По описаніи суроваго вида съ которымъ онъ взходилъ къ дверямъ ея покоя, просить ее вмѣстѣ отужинать, онъ продолжаетъ свое повѣствованіе. )

"Весьма несносно, отвѣчала мнѣ развратница, столь рѣдко видѣть себя госпожею надъ самой собою. Я сойду чрезъ полчаса.,,

Должно было возвратиться назадъ, и дожидаться ее до того часа. Всѣ женщины укоряли меня что подалъ ей примѣръ, поступать со мною съ такою жестокостію. Онѣ доказали то мнѣ по склонностямъ своего пола, и по всѣмъ обстоятельствамъ, что я ничего не получу своею покорностію и что не долженъ опасаться худшаго, сдѣлавъ ей крайнюю обиду. Онѣ неотступно меня просили по крайней мѣрѣ обходиться нѣсколько смѣлѣе, дабы усмотрѣть, какое произойдетъ отъ того дѣйствіе, и ихъ причины были оправданы гнѣвомъ. По моихъ открытіяхъ я рѣшился принять нѣкоторыя вольности, и продолжать далѣе, слѣдуя тому какъ онѣ будутъ приняты, и возлагать всѣ проступки на ея жестокость. Утвердившись въ семъ намѣреніи, я началъ прохаживаться въ столовомъ залѣ, ожидая ея прибытія: но я почувствовалъ въ колѣняхъ дрожъ, никогда страждущій параличемъ не имѣлъ толь мало власти надъ своими движеніями. Она вошла съ тѣмъ благороднымъ видомъ, какой ты видѣлъ, поднявъ голову, лице держа нѣсколько въ сторону, грудь ея была въ пріятномъ движеніи, и самое сіе положеніе дѣлало ее еще чувствительнѣйшею. Белфордъ, какъ можно, чтобъ печаль и строгой видъ придавали новыя прелѣсти сей высокомѣрной дѣвицѣ? Но ея красота теряетъ ли когда свою власть? Я однимъ взглядомъ примѣтилъ, что сія непреклонная красавица разположена ссориться. Суровой видъ, которой я принялъ, когда дрожащею своею рукою схватилъ за ея руку, привелъ ее въ такой страхъ, что она опасалась, дабы я не учинилъ какого насилія. Но я еще не успѣлъ на нее взглянуть, какъ почувствовалъ, что сердце мое поражено стало любовію и уваженіемъ. Дѣйствительно, Белфордъ, ето Ангелъ, а не дѣвица. Впрочемъ, естьлибъ не были увѣрены, что ето женщина; тобъ въ самомъ ея младенчествѣ не надѣли бы на нее платья сего пола. Она сама, безъ сего увѣренія, сталали бы носить оное?

,,Сдѣлайте милость, сударыня, я васъ прошу, я покорно васъ прошу увѣдомить меня, чемъ заслужилъ я вашъ гнѣвъ?

,,Я васъ также прошу, г. Ловеласъ, для чего я столь мало имѣю воли въ моемъ уединеніи? Что вы мнѣ скажите, послѣ вчерашняго вечера, какъ я ѣздила съ вами въ комедію, и препроводила половину ночи противъ моей воли, слушая ваши разговоры?

,,Я имѣю сказать, сударыня, что не могу сносить той отдаленности, въ коей вы меня содержите, будучи въ одномъ домѣ. Я многое имѣю вамъ сказать о нашихъ настоящихъ и будущихъ пользахъ. Но когда я думаю открыть вамъ всю мою душу, то вы токмо думаете меня отъ себя удалять. Вы содержите меня въ неизвѣстности, которая проводитъ меня въ отчаяніе: вы стараетесь искать отсрочки: конечно вы имѣете такія намѣренія, на кои не хотите согласиться. Скажите мнѣ, сударыня, я васъ заклинаю сказать мнѣ въ сію минуту, безъ всякаго обиновенія, въ которой день долженъ я предъ васъ предстать. Я не могу терпѣть сей отдаленности: неизвѣстность, въ коей вы меня содержите, совершенно мнѣ несносна.

,,Въ которой день, г. Ловеласъ? Я надѣюсь что ето будетъ не въ худой день. Я васъ прошу, г. мой, не столько жать мои руки, (усиливаяся ихъ вырвать ) сдѣлайте милость пустите меня.

,,Вы меня ненавидите сударыня.

,Я никого не ненавижу, г. мой.

Вы ненавидите меня сударыня, повторилъ я. Какъ ни былъ я ободренъ и рѣшителенъ; но имѣлъ нужду въ новомъ поощреніи. Сатана вышелъ изъ моего сердца при видѣ враждебнаго ему ангела, но онъ не затворилъ дверей, и я чувствовалъ, что онъ ушелъ недалеко.

,,Вы мнѣ кажетесь не очень здоровы, г. Ловеласъ: Я усматриваю въ васъ чрезвычайное движеніе. Но сдѣлайте милость не сердитесь. Я никакого вамъ зла не сдѣлала. Пожалуйте не обижайте меня, дабы я васъ не разсердила.

,,Дражайшій предмѣтъ моихъ восхищеній! [обнявши ее] Вы никакого мнѣ зла не сдѣлали! ахъ! какого зла не сдѣлали вы мнѣ? чѣмъ я заслужилъ ту отдаленность, въ коей вы меня содержите!..,, Я не зналъ что долженъ сказать.

Она усиливалась освободиться, ,,Я покорнѣйше васъ прошу, г. Ловеласъ, выпустить меня отсюда. Я не понимаю отъ чего вы въ гнѣвѣ. Я ничего не сдѣлала такого, что бы могло нанести вамъ обиду. Вы повидимому намѣрены меня разсердить. Естьли вы не хотите меня усшратить тѣмъ гнѣвомъ, въ коемъ я васъ вижу. Прикажите мнѣ выдти, я въ другой разъ выслушаю все, что вы ни по желаете мнѣ сказать. Вы можете меня увѣдомить о всемъ завтра поутру. Я васъ усильно прошу, естьли вы хотя нѣкое имѣете ко мнѣ чувствованіе почтенія, позволить мнѣ выдти.,,

Ночь, ночь, Белфордъ, чрезвычайно необходима. Должно чтобъ нечаянной приходъ и ужасъ подѣйствовали надъ нею въ послѣднемъ опытѣ. Я не могъ исполнить своего намѣренія. Не въ первой разъ я вознамѣривался испытать, способна ли безподобная сія дѣвица прощать.

Я поцѣловалъ съ великою горячностію ея руку!... ,,Итакъ выдьте любезная, прелюбезная Клариса! такъ, я чрезвычайно печаленъ. Я не могу терпѣть той отдаленности въ коей вы меня содержите безъ всякой причины. Однакожъ выдьте, сударыня, поелику вы хотите идти; но судите о мнѣ великодушно. Судите о мнѣ, чего я достоинъ, и обнадѣжте меня, что увижусь съ вами завтра поутру съ тѣми чувствованіями, которыя, приличествуютъ нашему состоянію.,, Говоря сіе, я велъ ее къ двери и выпустилъ. Но вмѣсто того, чтобъ придти къ госпожамъ, я удалился въ мой покой, въ коемъ замкнулся ключемъ, будучи пристыженъ и устрашенъ величественнымъ ея видомъ, и безпокоющегося ея добродѣтелію.

[Всѣ сіе прибавлено изъ письма Г. Ловеласова, а издатель начинаетъ здѣсь опять повѣствованіе дѣвицы Клариссѣ, которая описываетъ свой ужасъ при семъ случаѣ сими словами.]

Какъ скоро вошла я въ горницу; то онъ ухватилъ меня за руку съ такимъ движеніемъ, что я ясно усмотрѣла его намѣреніе со мною ссориться. Какая же тому причина, любезная моя? Клянусь моею жизнію, я никогда не знала столь гордаго и нетерпѣливаго человѣка. Меня ужасъ обьялъ. Вмѣсто того, чтобъ казаться сердитою какъ я то хотѣла, я сдѣлалась весьма тихою. Я съ трудомъ могу воспомянуть первыя его слова, толико я ихъ устрашилась. Но я весьма хорошо слышала: Вы меня ненавидите, сударыня, вы меня ненавидите: И столь ужаснымъ голосомъ, что я желала бы отъ него быть за сто верстъ. Я никого не ненавижу, отвѣчала я ему: благодаря Бога, я никого не ненавижу. Вы меня устрашаете г. Ловеласъ. Позвольте мнѣ удалиться. Онъ оказалъ мнѣ чрезвычайное презрѣніе. Я никогда не видала столь мерскаго человѣка, какъ онъ казался мнѣ въ своемъ гнѣвѣ. Какая причина, моя любезная? Онъ жалъ мнѣ руку. Наглой человѣкъ! онъ съ великою силою жалъ мою руку! однимъ словомъ онъ, казалось по своимъ взорамъ, и своимъ выраженіямъ, обнявши меня, хотѣлъ подать мнѣ случай его раздражить; такъ что я не могла иннаго сдѣлать какъ его просить, что я часто дѣлывала, выпустить меня вонъ, и обѣщать ему, что я возвращусь поутру, какъ ему будетъ угодно.

Не скоро онъ склонился на сей договоръ. Выпущая меня вонъ, онъ поцѣловалъ такъ крѣпко мою руку, что и теперь еще красное пятно видно.

Окончи, любезнѣйшая моя Анна Гове, окончи, я заклинаю тебя, свой переговоръ съ гжею. Товнсендъ. Тогда я покинула бы моего тирана. Развѣ не видишь, какъ онъ постепенно успѣваетъ въ своемъ намѣреніи? Я страшуся даже взглянуть на его хищенія: и не подалъ ли онъ мнѣ здѣсь причины опасаться отъ него болѣе зла, нежели мое негодованіе позволяетъ мнѣ выразить? О любезная моя окончи свой планъ, и дозволь мнѣ оставить столь страннаго человѣка. Приводя меня въ досаду, онъ долженъ былъ имѣть такія намѣренія, въ коихъ онъ не осмѣлился бы признаться. Какіяже они быть могутъ?

Онъ столько мнѣ омерзѣлъ, и вдругъ столь устрашилъ меня, что возвратившись въ мою горницу отъ печальнаго и отчаяннаго движенія, я разодрала отвѣтъ писанной на его статьи. Я увижу его завтра поутру; ибо ему такъ обѣщала; но потомъ выду изъ его дому, не будучи ни кѣмъ сопровождаема. Естьли онъ не перемѣнитъ своего поступка, то я буду искать особеннаго жилища у какихъ ниесть честныхъ людей, и болѣе уже нога моя здѣсь не будетъ. Вотъ какое теперь мое рѣшеніе. Тамъ, буду дожидаться совершенія твоего плана, или ты окажешь мнѣ услугу, и напишешь сама къ злому сему человѣку, дабы укрѣпить мои съ нимъ договоры, поелику ты судишь что я должна быть его женою, и поелику я никакой помощи получить отъ себя не надѣюсь, или можетъ быть я рѣшусь отдаться подъ покровительство Милади Лаврансъ; а сей поступокъ остановитъ то наглое посѣщеніе, которымъ онъ угрожалъ живущимъ въ замкѣ Гарловъ.

(Издатель умалчиваетъ о другомъ письмѣ дѣвицы Клариссы, которое содержитъ въ себѣ то, что произошло вчерась между ею и г. Ловеласомъ, и опасности, которыя препятствовали ей выходить, какъ то она думала. Слѣдующее письмо г. Ловеласа въ тотъ же день писанно, пространно показываетъ тѣ подробности. Однако издатель замѣчаетъ, что дѣвица Кларисса теперь еще болѣе прежняго недовольна новымъ симъ дѣйствіемъ, и вторично понуждаетъ свою пріятельницу окончить договоръ свой съ гжею. Товнсендъ; и что останавливаясь на предложеніи брака, которое дядя ее Атонинъ учинилъ гжѣ Гове, она не хвалитъ излишныя насмѣшки своей пріятельницы по случаю сего страннаго произшествія.)


Письмо CXCIII.


Г. ЛОВЕЛАСЪ, къ Г. БЕЛФОРДУ.


Въ понедѣльникъ по утру 22 Маія.


Сія красавица нимало не знаетъ великодушія. Нѣтъ, она не знаетъ добродѣтели. Не думалъли бы ты, что получивши вчерась свободу удалиться, и избѣгнувъ столь хорошо отъ меня, она появится мнѣ сего утра съ улыбкою, съ пріятностями, и окажетъ мнѣ благосклонное почтеніе?

Я былъ въ столовой залѣ еще до шести часовъ. Ея двери были затворены. Я взходилъ на верьхъ; потомъ сходилъ опять въ низъ, кашлялъ, и кликалъ Виля и Доркасу; я весьма сильно хлопалъ дверьми. Но она не скоро отворила свои. И такъ я препровелъ время праздно до половины осьмаго часа; и когда завтракъ былъ готовъ, то я приказалъ просить ее Доркасѣ сдѣлать мнѣ честь своею компаніею.

Я чрезвычайно удивлялся, когда слѣдуя сей дѣвицѣ по первому приглашенію, она вошла въ залъ вся одѣта, держа въ рукахъ перчатки и вейеръ, и въ самое то время приказала Доркасѣ кликнуть носильщиковъ.

Жестокая дѣвица, сказалъ я самъ въ себѣ, вы подвергаете меня съ толь малою пощадою насмѣшкамъ госпожъ сего дома! ,,Вы хотите идти любезная моя супруга.,, {Онъ такъ называетъ ее предъ всѣми тамошними госпожами.}

Такъ, г. мой.

Я въ томъ увѣренъ, что казался тогда весьма глупымъ. ,,Я надѣюсь, сударыня, что вы не пойдете не завтрикавши, сказалъ я ей весьма тихимъ голосомъ; но я чувствовалъ, что мое сердце было поражено во многихъ мѣстахъ. Естьлибъ я хотя малое имѣлъ предчувствованіе о ея намѣреніяхъ, то можетъ быть началъ бы производить свое мщеніе. Всѣ обидные выписки изъ писемъ дѣвицы Гове пришли мнѣ на мысль.

Я хочу выпить чашку чаю, отвѣчала она мнѣ, положа на окно свой вейеръ и перчатки.

Я пришелъ въ совершенное замѣшательство. Я кашлялъ я занимался, я нѣсколько разъ покушался говорить, но не имѣлъ силы произнести ни одного слова. Кто теперь изъ двухъ насъ скромнѣе, говорилъ я самъ въ себѣ? съ которой стороны видна теперь наглость? Въ какое замѣшательство можетъ привести робкаго человѣка жестокость женщины! Я подумалъ, что она играетъ роль дѣвицы Гове, а я Гикманову.

Конечно я буду опять въ силахъ говорить, продолжалъ я самъ въ себѣ. Она взяла свою чашку, а я мою. Она пристально смотрѣла на свой чай. Какъ высокомѣрная властительница, которая видитъ свое достоинство и коей каждой взглядъ кажется милостію, а я, какъ подвластной съ дрожащими руками губами, едва зная, что держалъ или подносилъ ко рту.

,,Я имѣлъ... Я имѣлъ.... [начиная пить чай, которой столь былъ горячь, что я обжегъ себѣ губы],, я имѣлъ нѣкоторую надежду, сударыня...,,

Доркаса возвратилась. Послушай, Доркаса, сказала она ей, кликнула ли ты носильщиковъ?

Проклятое нахальство, подумалъ я! должно ли такъ прерывать разговоры? Надлежало необходимо ожидать отвѣта отъ служанки на вопросъ наглой ея госпожи.

Вилль пошолъ, сударыня, отвѣчала Доркаса.

Я съ минуту молчалъ пока собрался съ силами опять начать рѣчь. Наконецъ я началъ. ,,Я имѣлъ нѣкую надѣжду..... нѣкую надѣжду, сударыня, быть допущеннымъ къ вамъ нѣсколько ранѣе...,,

Какова погода, Доркаса, спросила она у своей служанки, нимало о мнѣ не помышляя какъ будто меня тамъ и не было?

Погода весьма пасмурна, сударыня, солнце сокрылось; хотя съ полчаса тому весьма была хороша.

Клянусь тебѣ честію, я вышелъ изъ терпѣнія. Я всталъ съ досадою. Чашка и блюдечко полѣтели на полъ. "Чортъ возми погоду, солнце съ служанкою, сказалъ я, которая осмѣлилась перервать рѣчь мою, когда я говорилъ съ ея госпожею, и къ чему столь рѣдкой имѣю случай.,,

Красавица также встала съ устрашеннымъ видомъ. Она поспѣшила взять свои перчатки и вейеръ.

Я ухватилъ ее за руку. ,,Вы не столь жестоки, сударыня, нѣтъ, вы не имѣете такой жестокости, чтобъ меня оставить.,,

Я выду, г. мой. Вы можете проклинать сію дѣвицу и безъ меня, такъ какъ при мнѣ.,, По крайней мѣрѣ, по крайней мѣрѣ, чтобъ все то, которое вы будете ей говорить, не касалось до меня.

,,Дражайшая Кларисса! вы не пожелаете меня покинуть! нѣтъ, нѣтъ, вы не столь жестоки, чтобъ меня покинули. Толь явное негодованіе! такое презрѣніе! повторительные вопросы вашей служанки въ томъ единомъ намѣреніи, чтобъ меня прерывать! кто бы могъ сіе снести?,,

Не удерживайте меня, сказала она мнѣ, стараяся вырвать у меня свою руку. Я не хочу, чтобы меня принуждали. Ваши поведенія мнѣ весьма не нравятся. Вы вчерась старались о мною поссориться, такъ что я не могла себѣ вообразить другой причины кромѣ излишняго моего угожденія. Вы неблагодарны. Я васъ ненавижу отъ всего моего сердца, г. Ловеласъ.

,,Вы приводите меня въ отчаяніе, сударыня, позвольте мнѣ то сказать, вы не покините меня въ такомъ гнѣвѣ, въ какомъ теперь находитесь. Я повсюду за вами готовъ слѣдовать. Естьли бы дѣвица Гове была моя пріятельница: то конечно бы вы не поступали со мною столь худо. Я ясно вижу, откуда произходятъ всѣ мои препятствія. Я примѣчалъ, уже нѣсколько тому времени, что каждое письмо получаемое вами отъ нее, перемѣняетъ ко мнѣ ваше поведеніе и ваши чувствованія. Она по видимому желаетъ, чтобъ вы поступали со мною такъ какъ она съ своимъ Гикманомъ; но неприлично, ни удивительному вашему свойству, поступать такъ, ни мнѣ, оное переносить.

Сія укоризна, казалось, привела ее въ замѣшательство. Она весьма не довольна, отвѣчала она мнѣ, слыша что такъ худо говорятъ о дѣвицѣ Гове. Потомъ пришедъ нѣсколько въ себя, она мнѣ сказала, что дѣвица Гове любитъ добродѣтель и добродѣтельныхъ людей; а что она не ваша пріятельница то повидимому для того что вы не изъ числа оныхъ добродѣтельныхъ особъ.

,,Такъ, сударыня; по видимому по сей причинѣ, она такъ поступаетъ и съ г. Гикманомъ; но я уѣвренъ, что не поступала бы подобно съ Ловеласомъ. Сколько вы ни получали отъ нее писемъ, сударыня, но я васъ прошу показать мнѣ хотя одно изъ тѣхъ, въ которомъ она вамъ говоритъ о мнѣ.

До чего можетъ насъ довести сія мысль, возразила она? Дѣвица Гове справедлива. Дѣвица Гове имѣетъ хорошія свойства. Она пишетъ, и говоритъ такъ, какъ того каждой заслуживаетъ. Естьли вы можете мнѣ напомнить хотя одинъ случай, въ коемъ оказали мнѣ милость, справедливость, или великодушіе; то я сыщу оное изъ ея писемъ, которое относится къ сему случаю. Положимъ что я постараюсь ее о томъ увѣдомить, и сдержу свое слово, что сіе письмо будетъ для васъ благосклонно.

Проклятая строгость! не считаешь ли за грубость, Белфордъ, принуждать честнаго человѣка оглядываться на себя, и воспоминать добрыя свои дѣянія?

Она усиливалась меня оставить. Я хочу выдти, сказала она мнѣ; я неотмѣнно того хочу. Вы меня не удержите противъ моей воли.

,,По истиннѣ, сударыня, вы не должны и мыслить, чтобъ выдти въ такомъ гнѣвѣ, въ коемъ вы теперь находитесь.,, Я сталъ между ею и дверью. Тогда она бросилась на стулъ съ воспламѣненнымъ лицемъ, и съ великою торопливостію прохлаждала себя вейеромъ.

Я бросился къ ея ногамъ. Подите прочь, сказала она мнѣ, толкая меня тою рукою въ которой держала разпущенной свой вейеръ. Оставте меня, для собственной своей пользы! и толкая обѣими руками: ,,знай, человѣкъ! Что моя душа превыше тебя. Не понуждай меня тебѣ сказать, съ какою искренностію почитаю я свою,душу превосходною твоей. У тебя сердце гордое, жестокое и не сострадательное. Но мнѣ мало нужды до твоей гордости. Оставь, оставь меня навсегда,,.

Несмостря на жестокость сихъ словъ, ея взгляды, видъ и голосъ были чрезвычайно благородны.

,,Я обожаю ангела, вскричалъ я, наклоня голову къ ея колѣнамъ! Не женщинѣ, но ангелу я удивляюсь и его обожаю! Простите любви достойная Кларисса! Естьли вы отъ рода человѣковъ, то простите мою неосмотрительность, простите мое неравенство, простите естественной мнѣ немощи! Кто можетъ когда ниесть сравниться съ моею Клариссою!,, Я дрожалъ отъ удивленія и любви. Въ восторгѣ сихъ двухъ чувствованій, я ее обнялъ обѣими руками, когда еще она сидѣла. Она усиливалась встать; но я не переставая держать ее въ моихъ объятіяхъ, ее принудилъ сѣсть опять на стулъ. Ни когда женщина не была столь устрашенна. Однако какою вольностію ни казалось мое дѣяніе устрашенному ея сердцу, но я не имѣлъ, въ сію минуту, ни единой мысли, которая бы не была внушена во мнѣ почтеніемъ, и даже до ея отходу, всѣ движенія моего сердца были не менѣе непорочны, какъ и ея. Принудя ее обѣщать, что вскорѣ со мной увидится, и что отошлетъ носильщиковъ, я далъ ей волю удалиться.

Но она не сдержала своего слова. Я ожидалъ ее болѣе часа, прежде нежели напомнилъ ей о ея обѣщаніи. Она приказала мнѣ сказать, что ей еще не возможно со мною видѣться, и что она увидитъ меня, какъ скоро въ состояніи будетъ сойти внизъ.

Доркаса сказала мнѣ, что она чрезвычайно испугалась, и что приказала принести свѣжей воды и соли. Я не понимаю, отъ чего произходитъ сей страхъ! Въ семъ случаѣ поступлено излишне жестоко. Страхъ увеличиваетъ всякія нещастія.

Не замѣтилъ ли ты, что страхъ пойманой птицы, которая совершенно уже находится въ рукѣ, несравненно болѣе того, нежели каковымъ оной счесть можно, естьлибъ судить о семъ животномъ по ея надеждному виду, когда оно еще не попалось въ сѣть.

Любезная дѣвушка! И такъ не ужели она никогда не играла, съ своего младенчества въ то, что называютъ младѣнческими играми? Невинныя вольности изьявляемыя въ тѣхъ случаяхъ конечно бы довели и до большихъ. За клятвопреступное дѣло считаетъ она касаться до ея платья. Сколь излишня ея разборчивость! Какъ можетъ она подумать, чтобъ учинилась женщиною? Но какимъ бы способомъ узнать, прежде опыта, не льзя ли надѣяться успѣха отъ намѣреній менѣе ее устрашающихъ? Будетъ ли она противиться въ ночныхъ нападеніяхъ? Что же касается до дневныхъ, то о томъ не должно болѣе и думать. Я увѣренъ, что я могу на ней жениться когда за хочу. И естьли я на сіе рѣшусь по одержаніи надъ нею побѣды, хотя бы по неволѣ, или по согласію нѣсколько принужденному, то кому же я сдѣлаю досаду, какъ не самому себѣ? Теперь уже около одинадцати часовъ. Она со мною увидится, какъ скоро ей будетъ можно, сказала она Полли Гортонъ, которая оказала ей свою нѣжность, и которой она менѣе опасается, нежели всѣхъ прочихъ. ,,Ея движеніе, присовокупила она, не произходитъ отъ излишней разборчивости, ни отъ досады, но отъ слабости сердца. Она не имѣетъ, говоритъ она, столь твердаго духа, дабы выдержать свое состояніе и опасности подъ тяжкимъ проклятіемъ родителя, коего слѣдствія она страшится.

Однако какое противорѣчіе! слабости сердца, говоритъ она съ толикою силою, состоятъ въ ея волѣ! Нѣтъ! Белфордъ. Сія дѣвица имѣетъ львиное сердце во всѣхъ тѣхъ случаяхъ, въ коихъ честность оживляетъ ея бодрость. Я замѣчалъ нѣсколько разъ, что страсти скромной женщины, хотя гораздо тише возраждаются, нежели въ женщинѣ пылкаго свойства, токмо бываютъ чрезвычайно сильны и даже непоколебимы, когда онѣ дѣйствительно воспламенятся; но тѣло прекрасной Клариссы не можетъ соотвѣтствовать силѣ ея души. Божество живущее въ семъ прелѣстномъ храмѣ, утомляетъ сіе весьма слабое для себя обиталище. Естьли бы самая сія душа находилась въ тѣлѣ мущины; то никогда бы не видано было столь твердаго Героя.


Въ Понедѣльникъ въ 2 часа.


Моей богини еще не видно. Она не со всѣмъ здорова. И такъ чего же она страшится отъ моихъ восхищеній? Жестокости болѣе, нежели мщенія. Великая можетъ произойти перемѣна для ея здоровья! однако желаніе мое отомстить ей еще не угасло. Я имѣю нужду въ остроумномъ вымыслѣ, дабы принудить дѣвицу Гове и гжу. Товнсендъ раскаяться въ своемъ проклятомъ и хитромъ вымыслѣ, которой всегда будетъ орудіемъ висящимъ надъ моею головою, естьли не сыщу средства принудить ихъ за благовремянно его оставить. Малѣйшее неудовольствіе подастъ бодрость моей красавицѣ, и всѣ старанія, которыя я принималъ дабы лишить ее всякаго другаго покровительства, и учинить ее болѣе еще отъ меня зависимою будутъ безполезны. Но я найду хитрость принудить гжу. Товнсендъ оставить оной умыселъ.

Припомни басню о спорѣ солнца и Севѣрнаго вѣтра. Они хотѣли знать кто изъ нихъ двухъ принудитъ перваго честнаго путешественника скинуть съ себя одѣжду.

Прежде сталъ дуть Борей изъ всѣхъ своихъ силъ, и холодъ его весьма былъ чувствителенъ бѣдному путешественнику, но не имѣлъ другаго дѣйствія какъ то, что принудилъ его застегнуть по лучше свою епанчу, дабы скорѣе согрѣться. Фебъ, когда пришла его очередь, пустилъ столь стремительно свои лучи на прохожаго, что тотчасъ принудилъ его разстегнуться, и вскорѣ со всѣмъ скинуть одѣжду. Онъ до того времени не оставилъ своего предпріятія, пока не принудилъ его искать убѣжища подъ тѣнь густаго дерева, подъ коимъ брося епанчу легъ, и возобновилъ свои силы, поспавши нѣсколько часовъ. Побѣдитель весьма много смѣялся Борею и путешественнику, и продолжая свое блистательное теченіе, разпространилъ свой блескъ и зной на всѣ представляющіяся ему предмѣты; а въ вечеру отпрягши гордыхъ своихъ коней, онъ увеселялъ свою Фетиду повѣстію сего приключенія.

Вотъ каково и мое разположеніе. Я хочу, Белфордъ, оставить всѣ свои яростныя намѣренія; и естьли могу принудить любезную мою странницу оставить хотя на единую минуту одѣяніе суровой своей добродѣтели; то буду имѣть такъ, какъ и солнце, непрестанныя благоволенія осіявать ее своими лучами. Мои минуты спокойствія и благополучія какъ и ея, будутъ тѣ, которыя стану препровождать съ моею богинею.

Теперь, Белфордъ, слѣдуя по новой моей системѣ, я думаю что домъ гжи. Фретчвиль для меня не годится. Я хочу его оставить по крайней мѣрѣ на нѣсколько времени; Меннель будетъ посѣщать мою богиню въ то время, когда я буду выходить, и подъ тѣмъ видомъ, будьто желаетъ со мною видѣтся. Для чего? Въ какомъ намѣреніи? Развѣ ты меня не спросишь? для чего? Не ужели ты не знаешь, что случилось съ бѣдною сею гж. Фретчвиль? Я тебя хочу о томъ увѣдомить.

На одну изъ ея женщинъ, съ недѣлю тому назадъ, пришла оспа. Прочія хотѣли сіе сокрыть отъ своей госпожи до пятьницы; но она по случаю о томъ была увѣдомлена. Большая часть болѣзней бѣднаго и смертнаго нашего состоянія произходятъ отъ нашихъ людей, которыхъ мы принимаемъ, или по тщеславію, или для нашего употребленія, или въ томъ намѣреніи, дабы уменьшить наши труды.

Сія новость столько причинила страха вдовѣ, что почувствовала сама всѣ припадки, изьявляющіе приближеніе сего ужаснаго врага прекрасныхъ лицъ. Слѣдственно она и не помышляетъ объ оставленіи своего дома. Но она тѣмъ болѣе не должна надѣяться,чтобъ мы вѣчно ее ожидали изъ любви къ ней.

Она теперь крайне сожалѣетъ, что не лучше знала то, чего желала, и что не уѣхала въ свою деревню, когда я началъ торговать ея домъ. Сіе нещастіе конечно бы не случилось: но не чрезвычайно ли оно и для насъ досадно? Увы! сія смерти подлежащая жизнь составлена изъ единыхъ нещастій. Нѣтъ нужды навлекать оныя на себя своимъ поползновеніемъ.

И такъ дѣло касательно сего дома кончено, по крайней, и мѣрѣ на нѣсколько времени. Но сія превратность принуждаетъ меня думать о нѣкоемъ средствѣ, которое можетъ все сіе поправить. Поелику я рѣшился поступать такимъ образомъ, дабы быть надежднымъ въ успѣхѣ своего намѣренія; то имѣю два или три способа могущіе возвратить мою красавицу, когда бы она и нашла средство отъ меня убѣжать.

Что сдѣлалось Милорду М.... которой не отвѣчалъ мнѣ ни слова на мое приглашеніе? Естьлибъ я получилъ отъ него такое письмо, котороебъ могъ показать ей, симъ бы средствомъ привелъ я къ концу мое примиреніе. Я вознамѣрился написать о томъ слова два къ дѣвицѣ Шарлоттѣ. Естьли онъ не поспѣшитъ мнѣ отвѣтствовать; то я вскорѣ напишу къ нему новое въ такомъ смыслѣ, которой не будетъ ему пріятенъ. Ты знаешь, что онъ нѣкогда угрожалъ лишить меня наслѣдства; но естьли я отрекусь отъ моего дяди, то постунлю по справедливости, и причиню ему столько досады, что все то, что онъ можетъ сдѣлать противъ меня худаго, не учинитъ мнѣ столько никогда онаго. Она по своему небреженію откладываетъ необходимое заключеніе статей. Какъ могу я снести сію отсрочку, я, которой для испытанія своихъ вольностей, для нетерпѣливости, и для многихъ другихъ вещей, отдаю справедливость женщинѣ, и которой не можетъ терпѣть отъ наилучшей изъ сего пола, чтобъ меня обманывали или чтобъ мнѣ противорѣчили?

Другое письмо получено отъ дѣвицы Гове. Я думаю что оно заключаетъ въ себѣ то, о чемъ говорено было въ ея послѣднемъ, и которое содержитъ въ себѣ предложенія стараго дяди Антонина гж. Гове. Я надѣюсь что не будутъ болѣе говорить о заговорѣ заповѣдныхъ товаровъ. Меня увѣдомили, что моя красавица положила его въ свой карманъ, но я ласкаюсь что въ скоромъ времени найду его въ надлежащемъ мѣстѣ со всѣми прочими.


Въ понедѣльникъ въ вечеру.


Сугубыя и неотступныя мои прозьбы принудили ее согласиться видѣться со мной въ залѣ, въ то время какъ будемъ пить чай а не ранѣе.

Она вошла съ видомъ изъявляющимъ замѣшательство, естьли я въ томъ не ошибся; и какъ бы въ смущеніи отъ своихъ безпокойствъ. Она приближилась весьма тихо потупя глаза на столъ, Доркаса находилась здѣсь и приготовляла чай. Я взялъ ея руку, которую она усиливалась выдернуть, и оную поцѣловалъ: ,,Дражайшей предмѣтъ моихъ обожаній! Къ чему такая отдаленность, сказалъ я ей: для чего изьявлять такую печаль? Какое удовольствіе получаете вы столь жестоко мучить вѣрнѣйшаго изъ всѣхъ сердецъ?,, Она вырвала меня свою руку. Я хотѣлъ ее опять взять. Оставьте меня, сказала она, удаляя ее съ досадою. Она сѣла. Пріятное содраганіе, которое я примѣтилъ во всѣхъ ея прелѣстныхъ членахъ, открыло мнѣ и то, что произходило въ ея душѣ. Платокъ закрывавшей ея груди весьма скоро воздымался и опускался. На ея прелестныхъ щекахъ выступала нѣжная краска.

Ради Бога, сударыня.... Я и въ третій разъ хотѣлъ взять ея руку, которою она оттолкнула мою.

Ради Бога! г. мой, не мучте меня.

Доркаса удалилась. Я поближе подвинулъ къ пей мой стулъ. Я взялъ ее за руку съ почтеннѣйшею нѣжностію, и сказалъ ей, что въ такомъ жестокомъ разстояніи, въ какомъ она меня содержала мнѣ не возможно было, чтобъ ей не выразить съ чрезвычайнымъ безпокойствіемъ страхъ, въ коемъ я находился, что естьлибъ былъ какой ниесть человѣкъ въ свѣтѣ, которой бы казался для нее равнодушнѣе, чтобъ не сказать омѣрзительнѣе другаго, тобъ не казался ей таковымъ тотъ нещастнымъ, котораго она видитъ предъ собою.

Она нѣсколько времени смотрѣла на меня весьма пристально; и не отодвигая своей руки, которую я держалъ, она вынула другою свой платокъ изъ кармана. Она обратила голову въ туже сторону утирая текущія слезы; но отвѣчала мнѣ только глубокимъ вздохомъ.

Я понуждалъ ее говорить, на меня взглянуть, и сдѣлать меня щастливымъ благосклоннымъ своимъ взглядомъ.

Я, по справедливости, сказала она мнѣ, могу жаловаться на ея равнодушіе. Она не видитъ ни малаго великодушія въ моемъ свойствѣ. Я не такой человѣкъ, чтобъ меня чемъ обязать было можно, ниже поступать съ малѣйшею благосклонностію. Странной мой поступокъ съ самаго вечера субботы, совершенно ей несносенъ. Всѣ тѣ надѣжды, которыхъ она отъ меня ожидала, изчезли; она уже ничего болѣе не видитъ въ моихъ повѣденіяхъ такого, что бы ей не причиняло отвращенія.

Сіи слова тронули меня до чрезвычайности. Я думаю, что виновники возстаютъ болѣе противъ справедливости, которая ихъ обнаруживаетъ, нежели невинные противъ клеветы, которая дерзаетъ ихъ порочить. Я просилъ мою любезную выслушать съ терпѣливостію изъясненіе о сей переменѣ. Я вновь учинилъ признаніе въ гордости моего сердца, которое не могло снести въ такой женщинѣ, коей я ласкался нѣкогда принадлежать, тотъ порокъ въ предпочтеніи, по коему она подаетъ мнѣ всегда причину ее укорять. Бракъ, сказалъ я, есть такое состояніе, въ которое не должно вступать какъ съ одной такъ и съ другой стороны, съ равнодушною холодностію.

Единая токмо безразсудная оплошность прервала она съ торопливостію, подаетъ тѣмъ причину ожидать знаки почтенія, которые ихъ не заслуживаютъ. Вы весьма худо о мнѣ судите г. Ловеласъ, естьли вы думаете, что подлыя причины могутъ внушить во мнѣ любовь къ тому, кто оной не достоинъ. Дѣвица Гове васъ увѣдомитъ, г. мой, что я никогда не любила погрѣшностей моей пріятельницы, да никогда не желала, чтобъ и она мои любила. Наше правило состоитъ въ томъ, дабы одной другую не щадить. И такъ для чего же человѣкъ, который всегда дѣлаетъ проступки, [ибо, скажите мнѣ, г. мой, какія ваши добродѣтели] почитаетъ за право требовать моего почтенія. Я отъ него также бы не заслуживала онаго, естьлибъ могла поступать съ равною подлостію. Онъ ничего бы мнѣ не долженъ былъ оказывать, какъ презреніе.

Правда, сударыня, что вы совершенно сохранили благородную сію мысль. Вы не должны опасаться быть презираемою за тѣ знаки нѣжности или благосклонности, которые бы оказали находящемуся предъ вами человѣку. Кажется, что всѣ ваши старанія клонятся къ тому дабы вознбновить или доставить случай обьявить, что вы ни единой мысли не имѣли въ мою пользу, сіе весьма извѣстно по собственному вашему выбору. Вся моя душа, сударыня, во всѣхъ ея заблужденіяхъ, желаніяхъ, и намѣреніяхъ была бы предъ вами отровенна и чиста, естьлибъ я былъ ободренъ хотя нѣкоею вашею довѣренностію и вашимъ почтеніемъ, дабы утвердиться противъ тѣхъ злобныхъ обьясненій, кои бы, какъ я трепеталъ, вы не придавали всему тому, что бы я могъ вамъ сказать или предложить. Никогда сердце не было столь откровенно. Никогда и никто не старался болѣе познать его погрѣшности. [Вотъ справедливость Белфордъ.] Но вы знаете, сударыня, колико мы отдаленны отъ щастливыхъ сихъ изреченій. Недовѣрчивость и опасность съ вашей стороны произвели и съ моей сумнѣніе и страхъ. Ни какой взаимной довѣренности не оказано; какъ будто бы мы съ одной и съ другой стороны болѣе казали притворства, нежели любви. Колико я опасался каждаго письма, которое видѣлъ что вы получали чрезъ Вильзона! но не безъ причины, поелику нослѣднее отъ котораго я ожидалъ многаго въ разсужденіи статей, кои вамъ предложилъ на бумагѣ, не имѣетъ друаго дѣйствія, естьли я долженъ судить о томъ по отказу, учиненному вчерась, со мною видѣться, [хотя вы въ состояніи были выдти, да и въ носилкахъ, дабы лишить меня удовольствія васъ сопровождать,] какъ раздражило васъ противъ меня еще болѣе нежели прежде.

По видимому я виновата, съ негодованіемъ отвѣчала мнѣ красавица, что была въ церьквѣ не будучи сопровождаема такимъ человѣкомъ, котораго склонность ни мало бы къ тому не побуждала, естьлибъ онъ не видалъ туда меня идущею. Я виновата, что желала быть уединенною въ Воскресенье, оказавши вамъ угожденіе, идти съ вами въ комедію и препроводить часть ночи. Вотъ мои преступленія, вотъ чемъ я заслужила наказаніе; сіе то конечно подало вамъ право принуждать меня съ вами видѣться, и меня устрашать, когда я съ вами увидѣлась, столь жестокими поступками, съ какими никогда не поступаютъ съ такою женщиною, которую ни что принудить не можетъ ихъ терпѣть. Нравъ моего родителя еще не избегъ вашего осужденія, г. Ловеласъ: но то что онъ оказалъ худаго по бракосочетаніи. несравненно хуже того, что вы многократно уже прежде оказывали. Чего же я должна отъ васъ ожидать впредь, разсуждая о васъ и съ весьма благосклонной стороны? Мое негодованіе воспламеняется въ ту минуту, какъ я съ вами говорю, когда воспоминаю тѣ черты вашего поступка столько же противныя великодушію, сколько и учтивости, для особы, повергнутой въ нещастія, отъ коихъ она стенаетъ. По истиннѣ, я съ великимъ трудомъ могу терпѣть васъ предъ моими глазами.

Здѣсь она встала, разспростерши руки, и отворотя голову, дабы сокрыть свои слезы.... О мой дражайшей родитель! вскричала сія неподражаемая дѣвица, вы конечно бы пощадили меня отъ ужаснаго проклятія, естьлибъ знали колико я наказана, съ той минуты, какъ заблужденныя мои ноги вывели меня изъ дверей вашего сада, и соединили съ г. Ловеласомъ! потомъ упадши на свой стулъ, она облилась слезами.

Любезнѣйшая моя, сказалъ я ей, взявъ ее за руки, которыя были еще разпростерты! кто бы могъ удержаться отъ столь трогательнаго воздыханія, хотя страстнаго! [поелику я надѣюсь еще жить, Белфордъ, то почувствовалъ трепетъ, слезы появились на моихъ вѣкахъ, и я едва осмѣлился на нее воззрѣть.] Что же я сдѣлалъ, что могъ заслужить сіе нетерпѣливое восклицаніе? Подалъ ли я вамъ причину въ какое ниесть время, моими разговорами, моими поступками, моими взглядами, сумнѣваться о моей чести, моемъ почтеніи, и обожаніи? Я могу приписать сіе имя моимъ чувствованіямъ для великихъ вашихъ добродѣтелей. Зло произходитъ отъ того, что мы какъ съ одной такъ и съ другой стороны въ недоумѣніи находилися. Удостойте меня изъясненіемъ своихъ мнѣній: равномѣрно и я вамъ свои изъясню, и въ то время мы будемъ щастливы. Дай Боже, чтобъ я всегда любилъ, такъ какъ люблю васъ, и естьли я сумнѣваюся о такомъ чувствіи: то да погибну, естьли знаю, какъ бы могъ я видѣть васъ моею! позвольте мнѣ думать, дражайшая Кларисса, позвольте мнѣ токмо думать, что вы предпочтете меня въ выборѣ: позвольте сказать, я ласкаюсь, что вами не ненавидимъ и не презираемъ!....

Ахъ! г. Ловеласъ, мы жили вмѣстѣ такъ долго, что могли познать свои нравы и поведенія. Они столь мало сходствуютъ, что вы можетъ быть восчувствуете великое ко мнѣ отвращеніе, когда я буду вашею. Я думаю.... я думаю что мнѣ невозможно оказать того, чего вы требуете отъ чувствованій, кои вы ко мнѣ имѣете. Естественное мое свойство совершенно перемѣнилось. Вы подали мнѣ весьма худое мнѣніе о своемъ полѣ, а особливо о себѣ. Вы принудили меня отъ того въ самое то время почитать себя стольже худою, что лишась навсегда удовольствія, свидѣтельства собственныхъ моихъ чувствованій, которое весьма для женщины нужно, дабы вести себя достойно въ сей жизни, я никогда не буду въ состояніи воззрѣть на людей съ видомъ надѣжнымъ.

Она остановилась. Я молчалъ. Клянусь Богомъ, подумалъ я самъ въ себѣ, сія безпримѣрная дѣвица, можетъ наконецъ совершенно меня погубить.

Она начала опять: чтожъ остается мнѣ желать, естьли бы вы освободили меня отъ всего обязательства относительно къ вамъ, и не препятствовали бы мнѣ слѣдовать теченію моей судьбы?

Она еще разъ остановилась. Я продолжалъ молчать. Я размышлялъ, не долженъ ли былъ отрѣщися отъ всѣхъ моихъ намѣреній относительно къ ней; и не имѣлъ ли довольно опытовъ о добродѣтели и величіи души превосходящей всякія подозрѣнія.

Она еще начала: благосклонно ли для меня ваше молчаніе, г. Ловеласъ? Скажите мнѣ, что меня освободили отъ всякаго обязательства въ разсужденіи васъ. Вы знаете, что я вамъ никогда онаго не обѣщала. Вы знаете, что равномѣрно и вы не обязаны своими. Я нимало не забочусь о тѣсныхъ моихъ обстоятельствахъ....

Она хотѣла продолжать. Любезнѣйшая моя, прервалъ я! хотя вы приводили меня въ столь жестокое сумнѣніе вашею печалію, но я употребилъ послѣдніе сіи дни къ брачнымъ приготовленіямъ. Я дѣйствительно торговалъ екипажи.

Екипажи, г. мой! такъ, блескъ! пышность! что значитъ екипажъ? Что значитъ жизнь и все на свѣтѣ, для такой нещастной дѣвицы, которая имѣетъ весьма ниское о себѣ мнѣніе; которая стенаетъ подъ проклятіемъ родителя, которая не можетъ и на самую себя взглянуть безъ укоризны, ниже подумать о будущемъ безъ ужаса! будучи утверждена въ пагубныхъ сихъ мнѣніяхъ супротивленіемъ, всѣмъ своимъ желаніямъ ею усматриваемомъ, будучи принужденна отрещись отъ дражайшихъ своихъ родственниковъ лишенна всякихъ удовольствій и надежды. Не откажите мнѣ въ свободѣ искать убѣжища въ какой нибудь мрачной неизвѣстной, пещерѣ въ которой ни враги, коихъ вы на меня навлекли, ниже друзья, коихъ вы мнѣ оставили, не могутъ слышать тѣхъ словъ, по которымъ почитаютъ они меня виновною до той щастливой минуты смерти, которая можетъ быть возродитъ паки ихъ нѣжность и состраданіе, загладя всѣ ея преступленія.

Я не могъ отвѣчать ни единаго слова. Никогда такого волненія не произходило въ душѣ моей; признательность и удивленіе опровергали всѣ мерзскіе обычаи, предумышленныя намѣренія, коими ты знаешь, колико я тщеславился; великое множество новыхъ умысловъ, кои въ моемъ разумѣ и сердцѣ представлялись, искушали меня сдѣлаться честнымъ человѣкомъ; обиды дѣвицы Гове умножили болѣе оное чувствіе, и я не находилъ болѣе силы защититься. Я бы пропалъ, естьлибъ Доркаса не пришла весьма въ надлежащее время съ письмомъ. Надпись была слѣдующая: разверните его немедлѣнно, г. мой.

Я подошелъ ко окну и развернулъ сіе таинственное письмо. Оно было отъ самой Доркасы, которая усильно меня просила въ двухъ словахъ. "Задержать ея госпожу, чтобъ дать ей время переписать весьма важную бумагу.,, Она обѣщалась тогда кашлянуть, когда свое дѣло кончитъ. Я положилъ мое письмо въ карманъ, и обратился опять къ моей красавицѣ, которая была уже не въ та комъ безпорядкѣ, ибо имѣла время нѣсколько успокоиться во время моего чтенія. Окажите единую милость, сказалъ я ей, любезная Кларисса, увѣдомьте меня токмо, одобряетъ ли дѣвица Гове мои предложенія. Я знаю, что она мнѣ врагъ. Я намѣренъ былъ отдать вамъ отчетъ о той перемѣнѣ, которою вы укоряли меня въ моемъ поведеніи; но вы лишили меня того мнѣнія вашимъ гнѣвомъ. По истиннѣ, любезная моя Кларисса, вы въ великомъ гнѣвѣ. Думаете ли вы, чтобъ мнѣ не весьма печально было видѣть мои желанія столь долгое время отвергнутыми, въ пользу властительныхъ вашихъ намѣреній для примиренія съ вашею фамиліею, которая не менѣе того желаетъ примириться? Отъ сего то произходитъ отсрочка, которую вы назначили къ торжествованію брака предъ нашимъ прибытіемъ въ Лондонъ, не смотря на усильныя мои прозьбы, и на жестокости, съ коими поступала съ вами ваша сестрица и вся ваша фамилія: отъ сего то вы предупредили себя противъ четырехъ моихъ друзей, и считали за обиду, что я осмѣлился ухватить одно письмо; мало думая чтобъ въ перепискѣ такихъ дѣвицахъ, какъ вы и ваша пріятельница, мое любопытство могло быть чрезвычайно. Оттуда произходитъ отдаленность, въ коей вы меня содержали почти всю недѣлю, ожидая успѣха отъ другаго переговора. Но узнавши, что онъ безполезенъ; отославъ мои статьи къ Аннѣ Гове, дабы изстребовать у ней на оное мнѣнія, какъ я то вамъ совѣтовалъ и самъ; удостоивъ меня своимъ сотовариществомъ въ субботу въ вечеру въ комедіи, и засвидѣтельствуя мнѣ, что даже до послѣдней минуты, мое поведеніе не заслуживало укоризны; думаете ли вы сударыня, чтобъ перемѣна, которую я примѣтилъ въ васъ въ слѣдующіе дни, не должна была мнѣ причинить столько же удивленія сколько и печали? и когда я усмотрелъ что вы всему противитесь, по полученіи отвѣта, котораго съ нетерпѣливостію ожидали вы отъ дѣвицы Гове; то не долженъ ли я изъ того заключить, что оно произошло единственно отъ ея внушенія? Не долженъ ли я судить что оно заключаетъ въ себѣ какой ниесть новой переговоръ; новой умыселъ, которой принудилъ васъ содержать меня во отдаленности, дабы ожидать отъ того успѣха, и котораго намѣреніе состояло въ томъ, чтобъ уйти отъ меня навсегда? Ибо сіе пожертвованіе не пребывало ли всегда предварительною вашею статьею? И такъ виноватъ ли я, сударыня, что пришелъ въ изступленіе отъ сего страха, и не имѣлъ ли я права укорять васъ, что вы меня ненавидите? теперь, любезнѣйшая Кларисса, да будетъ мнѣ еще однажды позволено васъ спросить, что думаетъ дѣвица Гове о моихъ предложеніяхъ?

Естьли бы я была разположена съ вами спорить, г. Ловеласъ; то весьма бы легко могла отвѣчать на прекрасную вашу рѣчь. но теперь довольно для меня будетъ сказать вамъ что ваши поступки мнѣ всегда казались неизьяснимы. Естьли вы имѣли только справедливыя намѣренія то мнѣ кажется, что вы весьма привыкли оказывать ихъ непонятнымъ образомъ. Я не могу рѣшительно сказать, отъ умысла ли погрѣшность сія произходитъ или отъ чистаго сердца; но дѣйствительно увѣрена, что большую часть страннаго вашего поведенія должно приписать одной или другой изъ сихъ двухъ погрѣшностей.

Пропади, вскричалъ я, та чертовка, которая столь худо побуждаетъ васъ думать о вѣрнѣйшемъ въ свѣтѣ сердцѣ!

,,Какъ вы смѣете, г. мой?...,, Она при семъ остановилась, опасаяся по видимому болѣе изъясниться, къ чему имѣлъ было я намѣреніе ее принудить.

Какъ я смѣю.... Что такое, сударыня, смотря на нее весьма важнымъ видомъ? Какъ я смѣю?

"Опасной человѣкъ! смѣете ли вы?...,, Словъ у ней не доставало.

Я смѣю.... что же я смѣлъ, сударыня? И что значитъ опасной человѣкъ?

,,Какъ вы смѣете при мнѣ ругать кого ниесть?

Такъ то хотѣла она безъ всякаго опасенія отъ меня отдѣлаться; но отъ Ловеласа не такъ легко отойти можетъ.

,,Что же, любезная Кларисса. Развѣ въ самомъ дѣлѣ кто ниесть васъ къ "оному побуждаетъ? Естьли етотъ кто ниесть играетъ сію ролю противъ меня... то я его проклинаю, кто бы онъ не былъ.

На ея лицѣ изъявилась досада. Сіе то въ первый разъ послужило въ мою пользу.

"Я вижу, сударыня, что не обманулся въ моихъ подозрѣніяхъ. Теперь мнѣ весьма удобно изъяснить тотъ нравъ, которой совершенно вамъ несвойственъ.,,,

Хитрый человѣкъ! такъ ли вы всегда уловляете меня въ свои сѣти! но знайте, г. мой, что я ни отъ кого не получаю писемъ, кромѣ дѣвицы Гове. Дѣвица Гове не болѣе одобряетъ многихъ вашихъ поступковъ, какъ и я: ибо я сообщаю ей все то, что со мною ни случается. Однако она не менѣе вамъ непріятельница какъ и мнѣ. Она думаетъ, что я не должна отвергать вашихъ представленій, а подвергнуться моему жребію. Теперь вы увѣдомлены о истиннѣ. Дай Богъ, чтобъ и вы толико были чистосердечны!

,,Я чистосердеченъ, сударыня. Здѣсь на колѣнахъ передъ моею обожаемою Клариссою, я возобновляю ,всѣ тѣ клятвы, которыя должны меня предать ей на всегда; и желаю единственно достичь до той минуты въ которую могу однимъ дыханіемъ благословлять ее и дѣвицу Гове.

Признаться тебѣ искренно, Белфордъ, я начинаю подозрѣвать сію дѣвицу Гове, которая не любитъ Гикмана, я увѣренъ, что она въ меня влюблена.

Встаньте, г. мой, сказала мнѣ величественная Кларисса, весьма торжественнымъ голосомъ, оставте то положеніе, которое для васъ ничего не значитъ, и не смѣйтесь надо мною.

Положеніе, сказалъ я самъ въ себѣ, которое кажется столь мало можетъ тронуть гордую мою богиню; но она не знаетъ всего того, что я получилъ ради сего положенія отъ ея пола, ниже того сколько разъ меня прощали за весьма отважныя предпріятія, когда я просилъ прощенія на колѣнахъ.

Смѣяться надъ вами, сударыня о Боже!.... Я всталъ. Я опять началъ ее понуждать назначить день. Я досадовалъ на самаго себя, что писалъ пригласительное письмо къ Милорду М.... которое можетъ сдѣлать остановку, по причинѣ его нездоровья. Я ей сказалъ что я писалъ къ старому сему дядѣ, представляя ему извиненія, что я объявилъ бы ему тотъ день, которой бы она по милости своей мнѣ назначила; и что, естьли онъ не можетъ пріѣхать къ тому времени; то мы дожидать его не будемъ.

День мой, съ гордостію она мнѣ отвѣчала, есть всякой. Сему слову, г. мой, вы не должны удивляться. Особа знающая хотя нѣсколько учтивства, слыша насъ ни мало бы тому не удивлялась. Но, по истиннѣ, г. Ловеласъ [плача отъ нетерпѣливости] или вы не знаете, какъ должно поступать съ нѣсколько разборчивымъ человѣкомъ, не смотря на свою породу и воспитаніе, или вы весьма неблагородны. Хуже нежели неблагородны, присувокупила она нѣсколько подумавши. Я удалюсь. Я васъ увижу завтра по утру. Мнѣ не можно прежде съ вами видѣться, я думаю, что васъ ненавижу. Напрасно вы на меня смотрите: я дѣйствительно думаю, что васъ ненавижу: и естьли я въ семъ мнѣніи утвержусь новымъ опытомъ, которой я учиню надъ моимъ сердцемъ; то не захочу, для всего свѣта, чтобъ наши дѣла доводимы были далѣе. Я былъ въ такой печали и безпорядкѣ, что не могъ воспрепятствовать ей удалиться. Однако она бы не вышла, естьлибъ Доркаса не кашлянула.

Сія дѣвушка пришла ко мнѣ, какъ скоро ея госпожа дала ей волю сойти. Она отдала мнѣ копію, которую списала. Чтожъ ето такое было, какъ не отвѣтъ на мои статьи, которой удивительная Кларисса хотѣла по видимому отдать мнѣ, хотя она о томъ и не говорила?

Я просмотрѣлъ наскоро сіе трогательное письмо. Я во всю ночь не сомкнулъ бы глазъ, естьли бъ я оное прочелъ со вниманіемъ. Завтра я о томъ разсужу основательно.


Письмо CXCV.


Г. ЛОВЕЛАСЪ, къ Г. БЕЛФОРДУ.


Во Вторникъ по утру 23 Маія.


Дражайшая Кларисса приказала меня просишь отложить наше свиданіе до полудни. Доркаса мнѣ сказала, что она не очень здорова.

Прочти здѣсь, естьли ты хочешь, ту бумагу, которую Доркаса списала. Мнѣ не возможно бы было продолжать моихъ намѣреній противъ сей удивительной дѣвицы, естьлибъ я не рѣшился, послѣ нѣкоторыхъ другихъ опытовъ столь же благородно выдержанныхъ, какъ и тѣ, въ коихъ я тебѣ отдалъ отчетъ, составить изъ нее законную мою жену, полагая по крайней мѣрѣ, что она меня не ненавидитъ.


Господину Ловеласу.


Когда женщина вступаетъ въ брачное состояніе, то сей союзъ, священнѣйшій на земли, обязываетъ ее во всѣхъ случаяхъ естественнаго права, и во всемъ томъ, что токмо составляетъ честь ея мужа, подвергать его волѣ свою собственную. Но прежде, я бы была весьма рада, слѣдуя тому желанію, которое я всегда оказывала, имѣть яснѣйшія увѣренія: что всѣвозможныя средства будутъ употреблены къ избѣжанію тяжбы съ моимъ родителемъ. Время и терпѣніе приведутъ все къ щастливому концу. Мое благополучіе весьма не твердо. Право мужа всегда пребудетъ одинаково. Я бы желала, естьли ссора будетъ необходима, чтобъ она по крайней мѣрѣ отложена была до окончанія моей жизни. Ваше имѣніе, г. мой, не принудитъ васъ употребить насиліе, дабы изторгнуть изъ рукъ моего родителя принадлежащее мнѣ помѣстье. Чтожъ будетъ зависѣть отъ меня; то я все сдѣлаю, какъ сама собою и съ моими удовольствіями, такъ и тою економіею, которую замужняя женщина, какого бы достоинства не была, не должна пренебречь, дабы предупредить необходимость тѣхъ насильственныхъ мѣръ, а естьли не случится того чтобъ онѣ были необходимы; то должно надѣяться, что менѣе извинительныя причины не будутъ ни какой имѣть силы. Я говорю о тѣхъ причинахъ, которыя должны произходить отъ малодушія, коего жена, не имѣющая онаго, не можетъ видѣть въ своемъ мужѣ не чувствуя къ нему презрѣнія, какую бы привязанность она ни имѣла къ своему долгу; наипаче въ такомъ случаѣ, въ которомъ ея собственная фамилія, составляющая толь нарочитую часть ея самой, и имѣющая надъ нею права, по крайней мѣрѣ вторичныя, коихъ она никогда лишиться не можетъ, имѣетъ участіе.

И такъ сію-то статью представляю я на подробное ваше разсмотрѣніе, какъ такую, которая наиболѣе лежитъ у меня на сердцѣ. Я не вхожу здѣсь ни въ какую подробность о томъ пагубномъ несогласіи, которое произошло между вами и моими родственниками. Проступокъ можетъ быть сдѣланъ съ обѣихъ сторонъ: но въ самомъ началѣ, г. мой, зло произошло отъ васъ. Вы по крайней мѣрѣ подали весьма явное доказательство въ отвращеніи къ моему брату. Вы не учились конечно угождать людямъ. Вы лучше любили носить на себѣ нарѣканія, нежели оказывать самомалѣйшее стараніе къ истребленію оныхъ.

Но сей предмѣтъ можетъ привести къ омерзительнымъ взаимнымъ укоризнамъ. Да будетъ мнѣ позволено напомнить вамъ здѣсь, что вы лишили ихъ такой дочери, которую они чрезвычайно любили, и что гнѣвъ, которой отъ того почувствовали, былъ соразмѣренъ ихъ нѣжности и потерѣ ихъ надѣжды. Естьли бы ихъ и увѣдомили о погрѣшностяхъ въ нѣкоторыхъ изъ ихъ мѣръ; то кто же будетъ ихъ судья, когда они не познаютъ себя виновными. Вы, г. мой, желаете судить всѣхъ по своему произволенію, но не хотите ни кѣмъ быть сами судимы, то особенно не имѣете права быть ихъ судьею. И такъ они, что хотятъ; то и дѣлаютъ.

Что касается до самой меня; то я оставлю на ваше правосудіе [видно такъ моя судьба повелѣваетъ} стараніе поступать со мною такъ, какъ почтете меня того достойною.

Но естьли вашъ будущей поступокъ, въ разсужденіи моихъ родственниковъ не будетъ управляемъ тою непримиримою ненавистію, которою вы обвиняете нѣкоторыхъ изъ нихъ; то честь вашей фамиліи, изящныя свойства моей, послужатъ постепенно ко приведенію всего къ концу. Сія побѣда не невозможна, поелику я ее почитаю тѣмъ труднѣе, что весьма чрезвычайное благополучіе дѣлаетъ одну терпѣливою и чувствительнѣйшею къ обидамъ. Я вамъ признаюсь что разсуждая о свойствѣ нѣкоторыхъ особъ моей фамиліи, часто стенала, видя что ихъ неизмѣримое богатство сдѣлалось имъ сѣтью, можетъ быть столь же опасною, какъ и для васъ нѣкоторыя другія случайные имѣнія, которыя не будучи непосредственнымъ плодомъ вашихъ трудовъ, менѣе подаютъ вамъ причины оными хвалиться.

Я присовокуплю только одно разсужденіе о семъ предмѣтѣ: то есть, что угожденіе не есть подлость. Уступать весьма похвально, хотя вспыльчивой человѣкъ того не знаетъ. Можетъ быть мой братъ не болѣе въ томъ чувствителенъ, какъ и вы. Но поелику вы имѣете такія дарованія, коихъ онъ не имѣетъ, то я бы желала, чтобъ затрудненія, кои препятствуютъ вамъ обоимъ преодолѣть взаимное отвращеніе, менѣе бы произходили съ вашей стороны, нежели съ его; ибо надѣюсь, что вы оба нѣкогда увидитесь, безъ чего, какихъ слѣдствій должна страшиться жена и сестра. Нѣтъ, я никогда не пожелаю, чтобъ вы уступили въ такихъ случаяхъ, которые касаются до истинной чести. Нѣтъ, г. мой. Я была бы въ оныхъ столько же разборчива, какъ и вы; да и еще разборчивѣе, смѣю сказать, поелику моя разборчивость была бы единообразнѣе вашей. Колико суетною и презрительною почитаю я ту гордость, которая имѣетъ своимъ предмѣтомъ одну отвагу, и которая пренебрегаетъ или обращаетъ въ посмѣшище важныя случаи.

,,О сей статьѣ когда разсудите такъ, какъ она заслуживаетъ; то все протчее будетъ легко. Естьли я приму тотъ великодушной пансіонъ, которой вы мнѣ представляете, и съ тѣми суммами, которыя мнѣ доходятъ отъ владѣнія моего дѣда, и кои должны быть весьма пріумножены съ его смерти; то я считаю за долгъ оставить ихъ въ залогъ для того богатства фамиліи, и для тѣхъ случаевъ, кои незапно случиться могутъ. Что же касается до моего употребленія, я всегда буду довольна малою частію моего дохода, каковъ бы онъ ни былъ; и все что я ни желаю, состоитъ въ томъ, дабы видѣть себя въ состояніи удовлетворить, въ такомъ случаѣ, склонности, которую я имѣю вспомоществовать бѣднымъ, коихъ нельзя укорить худымъ поступкомъ. Для сего весьма довольно будетъ для меня двухъ сотъ гвиней; или естьли мнѣ понадобится, то я конечно у васъ попрошу по крайней мѣрѣ, когда не полагаясь на собственную свою економію не разсудите заблаго препоручить мнѣ большей суммы, въ коей бы я отдавала вамъ вѣрный отчетъ.

,,Что касается до платья; то я имѣю два полныя убора, коего никогда не носила, и коего теперь будетъ довольно во всѣхъ случаяхъ. Что до драгоцѣнныхъ каменьевъ, то у меня есть тѣ, кои получила отъ моей бабушки, но ихъ только надлежитъ поновить, кромѣ алмазнаго убору, подареннаго мнѣ моимъ родителемъ. Хотя и отказано мнѣ ихъ принимать; но я не сомнѣваюсь, чтобъ они не были мнѣ возвращены, когда я оныхъ потребую подъ другимъ именемъ, а до того времени я не стану ихъ носить.

,,Въ разсужденіи жалобъ касающихся до моей довѣренности, полагаюсь на собственное ваше сердце. Естьлибъ вы могли быть хотя единую минуту на моемъ мѣстѣ, обратя глаза на себя, на различныя свои дѣянія, свои разговоры, и поступки, то спрошу васъ, г. мой, не заслуживаю ли я болѣе вашего одобренія, нежели хулы, и не тотъ ли вы изъ всѣхъ человѣковъ въ свѣтѣ, отъ котораго бы я болѣе имѣла права того ожидать. Естьли вы такъ не думаете; то позвольте мнѣ васъ увѣдомить, что весьма не вѣроятно, чтобъ вы могли, нѣкогда желать между нами полезнаго и искреннаго союза.


Кл. Гарловъ.


20 Маія


Доркаса меня увѣряетъ что подлинникъ любезнаго сего письма былъ почти на двое передранъ, я думаю съ какой нибудь досады. Приличны ли сему полу, коего первоначальная слава есть кротость, терпѣніе и преданность, предаваться когда ниесть гнѣву? Та которая оказываетъ сіи вольности въ дѣвствѣ, не въ состояніи ли будетъ еще болѣе оказывать того, ставъ женщиною?

Женщина можетъ гнѣваться! я разглашу о семъ всему прекрасному полу: самое глупое безстыдство есть гнѣвъ женщины, естьли то, что она предлагаетъ, не есть вѣчная разлука или самая жестокая недовѣрчивость. Ибо не значитъ ли сіе отрещись вдругъ отъ кроткихъ жалобъ, отъ убѣжденія, отъ власти нѣжныхъ вздоховъ, и отъ всего того, что есть трогательнаго для Императорскаго Величества мужа, въ покорныхъ взглядахъ, въ тѣлодвиженіи и въ тѣхъ кроткихъ произнесеніяхъ словъ, которыя споспѣшествуютъ къ примиренію, и коего обыкновенное дѣйствіе есть изьявлять суровость? Полагая, что вина произсходила и съ нашей стороны; то жалобы женщины не придаютъ ли къ тому еще болѣе силы? Мнѣ кажется что выгода мужа есть быть иногда неправымъ, дабы тѣмъ привесть въ славу любезную свою супругу. Дѣвица Гове говоритъ моей богинѣ, что не щастіе есть самое драгоцѣнное ея время. Я почитаю за великодушіе въ человѣкѣ прославить свою жену на щотъ собственнаго своего покоя, позволить ей восторжествовать надъ нимъ терпѣніемъ: а хотя бы онъ былъ и весьма ревностенъ по неограниченной своей власти, познать свою вину; но она не упуститъ собрать въ слѣдствіи времени плодъ своего почтенія и покорности, тѣмъ высокимъ мнѣніемъ, которое онъ сохранитъ о ея благоразуміи и благосклонности. Вотъ средство покорять постепенно любезную подъ свою власть. Но чтобъ женщина смѣла противиться! чтобъ могла оказывать ярость въ своихъ глазахъ и въ словахъ. Ахъ! Белфордъ, сего весьма довольно для отвращенія всѣхъ чувствительныхъ людей отъ брака.

Доркаса взяла сіе начертаніе въ столовомъ ящикѣ своей госпожи, которая по видимому оное перечитывала, когда я приказалъ просить позволенія напиться съ нею чаю; а хитрая чернобровка примѣтя его въ ея рукахъ, притворилась будто не смотритъ, дабы дать ей время спрятать его въ томъ ящичкѣ, гдѣ она его нашла.

Но сколько я могу изъ того судить, мнѣ кажется, что я очень бы могъ обойтись и безъ сего чтенія. Я рѣшился начать мои дѣйствія; но чувствую, что во мгновеніе ока всѣ мои рѣшенія обратились въ ея пользу. Однако я бы съ охотою далъ что ниесть, дабы убѣдить себя, что она не притворно спрятала письмо свое передъ служанкою, и не въ томъ намѣреніи чтобъ попалось въ мои руки, или можетъ быть для узнанія, слѣдуя извѣстію дѣвицы Гове, не болѣе ли Доркаса мнѣ пріятствуетъ, нежели ей. Малѣйшее подозрѣніе, которое бы я изъ того имѣлъ, не было бы ей полезно. Я не люблю, чтобъ со мною употребляли хитрости. Всякой бы желалъ быть однимъ, которомубъ было позволено изъявляшь собственныя свои дарованія. Я также опасаюсь, чтобъ ты моими признаніями не утверждалъ своихъ доказательствъ. Но будь увѣренъ, что я напередъ знаю все, что бы ты мнѣ ни сказалъ. Пожалуй побереги бѣдныя свои разсужденія, и оставь сію изящную дѣвицу мнѣ и нашей судьбѣ, которая будетъ нами разполагать такъ, какъ за благоразсудитъ. Ты знаешь стихи Ковлея. {Онъ приводитъ одно мѣсто изъ сего стихотворца, которой все приписывалъ судьбѣ и слѣпому случаю.}

Но при всемъ томъ, мнѣ досадно, почти досадно, [какъ бы мнѣ могло оно быть совершенно досаднымъ, когда мнѣ не дано воли досадовать?] почти досадно говорю я, что не могу рѣшиться на бракъ, не простирая нѣсколько далѣе опыта. Я вторично прочиталъ сей отвѣтъ на мои статьи. Колико я его нахожу обожанія достойнымъ! однако, еще повторю, однако сей отвѣтъ не былъ ко мнѣ присланъ, и такъ ето не отвѣтъ моей любезной. Онъ для меня не писанъ, хотя и принадлежитъ мнѣ. Не только не хотѣла Кларисса мнѣ оный прислать; но и разодрала его можетъ быть съ негодованіемъ, почитая его по видимому весьма для меня благосклоннымъ. Ето значитъ, что она совершенно отдумала его ко мнѣ послать. И такъ для чегоже безразсудная моя нѣжность старается придать ей равную цѣну въ моемъ сердцѣ, какъ будто бы ето былъ присланной ею отвѣтъ? Дорагой Белфордъ, пожалуй оставь насъ на произволъ судьбѣ. Не приводи въ слабость своими глупыми разсужденіями человѣка уже весьма колеблющагося; и не подкрѣпляй ту совѣсть, которая преклонилась на ея сторону.

Теперь хочу я говорить самому себѣ. Воспомни, Ловеласъ, свои новыя открытія. Воспомни о ея равнодушіи, сопровождаемомъ всякою невинностію и презрѣніемъ. Взирай на нее, какъ она во всѣхъ дѣлахъ и таинствахъ своихъ скрытно помышляетъ о заговорахъ, ты то узналъ, противъ той верьховной власти, которую ты надъ и нею имѣешь по праву побѣды. Наконецъ воспомни все то, что ты клялся воспомянуть противъ гордой сей красоты, которая есть не инное что, какъ противница власти, коей она подвержена.

Но какъ же думаешь ты покорить кроткаго сего непріятеля? Да отдалится всякое насиліе, и необходимость употребить оное, естьли того миновать можно! Какого торжества ожидать отъ насилія? должно ли побѣждать вольность? Симъ ли приводятъ постепенно нѣжныя страсти сердца къ собственной своей гибели?

Худая моя слава, какъ я то часто замѣчалъ, всегда противъ меня вооружалась. Однако развѣ Кларисса не женщина? не могу ли я получить въ одну минуту ея благосклонности, естьли только не совершеннаю ненависть ее противъ меня вооружаетъ?

Но что употреблю я къ искушенію? Хотя она рождена для богатствъ, но она ихъ презираетъ, поелику знаетъ суету оныхъ. Драгоцѣнные каменья, украшенія.... Чемъ можетъ ихъ почесть такая душа, которая чувствуетъ то, чего она стоитъ, и ничего драгоцѣннѣе себя не ставитъ? Любовь, естьли я полагаю, что она ощущать ее способна, столь тщательно въ ея сердцѣ, скромностію и благоразуміемъ ея стрежется, что я не надѣюсь видѣть въ ней оную безъ сихъ двухъ стражей, а ихъ неусыпность столь велика, что они приходятъ въ безпокойство прежде опасности. Впрочемъ любовь къ добродѣтели пребудетъ всегда господствующею ея любовію. Она получила ее отъ природы, или естьли оная въ ней послѣ оказалась, то столь твердо укоренилась, соединясь дѣйствительно по долговременности, съ добрымъ сердцемъ и началами жизни, что конечно невозможно отдѣлить одной безъ совершеннаго поврежденія другихъ.

И такъ какое же должно предпринять намѣреніе, дабы принудить сію несравненную дѣвицу оставить свои правила, и получить побѣду, которая бы ее подвергла мнѣ навсегда. Поистиннѣ, Белфордъ, когда я подлѣ ее сижу, безпрестанно взираю на ея прелѣсти, и разсуждаю, видя ее спокойную и веселую, какія бы были ея мнѣнія, естьлибъ она познала внутренность моего сердца, такъ какъ я, когда я ее вижу смущенну, недоумѣвающую, и помышляя о справедливости ея опасеній, принужденъ бываю признаваться самому себѣ, что они несравнительны съ опасностію, то чувствую что мое сердце мнѣ измѣнить хочетъ; иногда я хочу пасть къ ея ногамъ, учинить ей признаніе о безчестныхъ моихъ намѣреніяхъ, изьявить ей мое раскаяніе, и привесть себя въ невозможность поступить недостойнымъ образомъ съ симъ ангеломъ.

Какъ можно, чтобъ честныя чувствованія, почтенія, любви и состраданія изчезли? правда о семъ дѣвица Гове тебя увѣдомитъ. Она говоритъ что я Діаволъ, по истиннѣ, я по крайней мѣрѣ думаю, что діаволъ весьма много имѣетъ участія въ моихъ дѣлахъ. Доволенъ ли ты моимъ остроуміемъ? Ты видишь съ какимъ чистосердечіемъ я тебѣ признаюсь, но не усматриваешь ли ты также, чѣмъ больше отдаю я справедливость самому себѣ, тѣмъ менѣе оставляю причины къ твоимъ укоризнамъ. О Белфордъ! Белфордъ! мнѣ невозможно, по крайнѣй мѣрѣ теперь невозможно, говорю я, жениться.

Думаешь ли ты о ея фамиліи, которая состоитъ изъ смертельныхъ моихъ враговъ, и что должно преклонять предъ ними колена, или сдѣлать ее столько нещастною моею гордостію, каковою она быть можетъ всегда по моимъ опытамъ? Думаешь ли ты, чтобъ я могъ ее обвинять, что ихъ весьма любитъ, то есть болѣе нежели она будетъ любить самаго меня.

Кажется она теперь меня презираетъ. Дѣвица Гове объявляетъ, что она дѣйствительно чувствуетъ ко мнѣ презрѣніе. Быть презираему женщиною. Кто можетъ снести такую мысль! Быть прениже женщины въ нѣкихъ достойныхъ похвалы знаніяхъ! Принимать примѣры, наставленія отъ женщины! Но я говорю о презрѣніи: не имѣла ли она сама времени испытать, не ненавидитъ ли она меня? ,,Я васъ искренно ненавижу,, сказала она мнѣ вчерась. "Знай, человѣкъ, что моя душа превосходитъ твою. Не понуждай, меня тебѣ сказать, сколь я почитаю мою душу превыше твоей.,, Колико я тогда былъ уничиженъ, по засвидѣтельствованію собственнаго моего сердца! столь видимое превосходство надъ столь гордымъ духомъ, какъ мой! Правда ли, что я не инное что какъ орудіе? Сего уже очень много чтобъ видѣть себя приведеннымъ до такого состоянія. Ловеласъ иногда самъ собою уничижается, но Ловеласъ не есть орудіе.

Съ того времени, какъ дѣла столь далеко доведены, какоебы было мое нещастіе послѣ брака естьлибъ въ досадѣ, я себя укорялъ, что не довелъ своего опыта до самаго конца? впрочемъ я не знаю къ чему приписать то, что со мною случается. Но въ ту минуту когда я предстаю предъ сею божественною особою, она сообщаетъ мнѣ свою добродѣтель. Я столь же бываю непороченъ какъ и она, или по крайней мѣрѣ почтеніе и страхъ удерживаютъ отважныя мои желанія. Какое должно быть то могущество, которое производитъ толико непонятное дѣйствіе, съ толь долгаго времени какъ она находится въ моей зависимости, не взирая на безпрестанное поощреніе нѣкоторыхъ особъ ея пола, и на побужденіе моей страсти! какимъ образомъ изъяснить въ Ловеласѣ сіе чудо?

Я стыжусь, Белфордъ, всѣхъ тѣхъ сумазбродствъ, о коихъ пишу. Вотъ, до чего я доведенъ, и чемъ же? не поможешь ли мнѣ отгадать, чѣмъ? о совѣсть, жестокая измѣнница! ты принудила меня востать противъ себя самаго. Откуда ты произходишь? гдѣ ты скрывалась, дабы напасть на меня толь сильно въ самыя пріятнѣйшія минуты! пребудь недѣйственна съ судьбою, въ столь важной распри; и если я не успѣю привести сего Ангела въ достоинство женщинъ, дабы тѣмъ украсить сей полъ и человѣческую природу; [ибо она бы составила ему честь своими слабостями] тогда я буду твой, и никогда сопротивляться тебѣ не стану.

Здѣсь, Белфордъ, я всталъ. Я нѣсколько минутъ былъ въ трепетѣ. Окно было открыто. Совѣсть, сія смѣлая, сія неспокойная гостья, вылѣтела на воздухъ. Однако я ее еще вижу. Я вижу какъ она удаляется, она постепѣнно становится меньше моимъ глазамъ и изчезаетъ. Право, она уходитъ за облака. Я потерялъ ее изъ виду, и я паки прихожу въ себѣ.


Робертъ Ловеласъ.


Письмо CXCVI.


Г.ЛОВЕЛАСЪ, къ г. БЕЛФОРДУ.


Во Вторникъ 23 Маія.


Было время, и я очень хорошо сдѣлалъ, что отказался отъ Гж. Фретчвиль и отъ ея дома. Меннель пришелъ мнѣ объявить, что по совѣсти и по чести онъ не можетъ продолжать далѣе моего дѣла. Онъ бы не согласился, говоритъ онъ, ни за что въ свѣтѣ служить къ обольщенію столь достойной особы. Я глупъ, государи мои, что оказалъ вамъ честь ее видѣть. Съ той то минуты, я въ обѣихъ васъ нахожу тѣ сумнительства, къ коимъ бы вы не были оба способны. Еслибъ вы считали просто, что дѣло идетъ о женщинѣ.

Такъ чтожъ! я долженъ на то рѣшиться. Меннель однако согласился, хотя съ нѣкіимъ супротивленіемъ на писать ко мнѣ письмо, лишь бы только ето было послѣднею услугою, которую я отъ него въ моемъ предпріятіи требовать буду.

Я думаю, сказалъ я ему, что еслибъ я могъ привести горнишную дѣвушку Гж. Фретчвилль на его мѣсто, то бы онъ не могъ сдѣлать возраженія противъ сего новаго умысла. Нѣтъ, отвѣчалъ онъ мнѣ: но не жалость ли ето... жалостливой человѣкъ! Сіи смѣшныя жалости походятъ на тѣ сожалѣнія людей, которые ни за что не согласятся въ свѣтѣ убить невиннаго цыпленка, но которые съ чрезвычайною жадностію его пожираютъ, когда уже онъ убитъ.

Наконецъ въ семъ письмѣ увѣдомляютъ о оспѣ горнишной дѣвушки, которая по нещастію сообщила оную своей задумчивой Госпожѣ. Ипохондрики, какъ ты знаешь, въ безпрестанныхъ томятся болѣзняхъ. Если назовешь одну изъ болѣзней въ ихъ присудствіи, то тотчасъ она къ нимъ пристаетъ. Но нѣтъ нужды въ дальнихъ изъясненіяхъ, послѣ того о чемъ я тебя увѣдомилъ въ предшествующемъ моемъ письмѣ. Слѣдственно, гж. Фретчвилль не можетъ оставить своего дома, а роля Меннеля кончана. Должно оставить сего жалостнаго человѣка, для угрызеній его совѣсти, но за собственные его грѣхи, а не за чужіе.

На его письмѣ надписано Г. или, в его отсудствіи гжѣ. Ловеласъ. Гжа. не оказала мнѣ чести со мною видѣться и обѣдать. Меня не было дома, когда принесено было письмо. Она его развернула. И такъ, сколь она ни горда и ни безчинна; но теперь стала она гжею. Ловеласъ по своему согласію: Я очень радъ, что письмо принесено прежде, нежели мы совершенно помирились. Можетъ быть въ другое время она бы подумала, что ето былъ какой нибудь умыселъ, дабы назначить еще отсрочку. Впрочемъ мы теперь можемъ вдругъ загладить всѣ наши прежнія и теперешнія ссоры. Вотъ, что называется умыселъ. Но сколь она перемѣнилась отъ того, каковою была, когда я ее въ первые увидѣлъ. Колико надмѣнное ея сердце должно укрѣпиться, опасаясь отъ меня отсрочекъ, и не имѣя другаго предмѣта къ печали!

Я возвратился къ обѣду. Она прислала мнѣ письмо съ извиненіями, что его развернула. Она сіе сдѣлала безъ умысла. Гордая женщина, Белфордъ! думаетъ о томъ, что дѣлаетъ, а поступаетъ по прежнему!

Я приказалъ просить позволенія съ нею видѣться; но она желаетъ отложить наше свиданіе до завтрешняго утра. Вѣрь, что прежде нежели рѣшусь съ нею, я принужу ее признаться, что она не можетъ часто со мною видѣться.

Моя нетерпѣливость была столь велика, въ столь мало ожидаемомъ случаѣ, что не могъ удержаться, чтобъ къ ней не писать, ,,изъясняя колико я былъ опечаленъ симъ случаемъ, и говоря ей также, что нѣтъ причины отлагать щастливаго дня, поелику онъ не зависитъ отъ фамиліи.,, [Она весьма то знаетъ, скажетъ она, да и я оное также зналъ]. Я присовокупляю, что когда гжа. Фретчвиль, по своей учтивости засвидѣтельствовала чрезъ г. Меннеля, что весьма досадуетъ на сію неудачу, и желаетъ, чтобъ мы еще нѣсколько у нее остались, то мнѣ кажется, что какъ скоро буду щастливѣйшимъ изъ всѣхъ человѣковъ, то мы можемъ ѣхать для препровожденія духъ или трехъ мѣсяцовъ лѣтомъ въ замокъ Медіанъ, и ожидать пока она выздоровѣетъ..

Я сумнѣваюсь, чтобъ и моя дарагая сего не желала. Не смотря на повторительныя мои прозьбы, она твердо стоитъ въ намѣреніи видѣться со мною завтра. Сіе будетъ въ шесть часовъ по утру, если вамъ угодно. Конечно, мнѣ будетъ угодно. Какъ можно стерпѣть, Белфордъ, видѣться только однажды въ день!

Я тебѣ говорилъ, что писалъ къ дѣвицѣ Шарлотѣ Могтегю, изъявляя ей мое удивленіе, что не получилъ еще отъ Милорда отвѣта на столь важной предмѣтъ? Я ее увѣдомлялъ въ моемъ письмѣ о домѣ, которой хочу нанять, и отсрочкахъ произходящихъ отъ Ипохоидріи гжи. Фретчвилль.

Конечно противъ воли приглашаю я въ сіе дѣло кого ниесть изъ моей фамиліи, мущину или женщину; но я не могу положиться на безопасность въ моихъ предпріятіяхъ. Я вижу что они столь уже худо о мнѣ думаютъ, сколько могутъ. Ты самъ меня увѣдомилъ, что честной Перъ опасается, что бъ я съ любезною сею дѣвицею не учинилъ какого ниесть безчестнаго дѣла.

Въ сію минуту я получилъ письмо отъ дѣвицы Шарлоты. Сія бѣдная сестра не очень здорова. Она жалуется на боль въ желудкѣ. Я не удивляюсь, что у дѣвицы болитъ желудокъ; ето ихъ болѣзнь Надо прислать къ ней такого человѣка, которой бы привелъ ее въ ярой гнѣвъ, ей гораздо будетъ легче; ибо ея желудокъ внѣ ихъ самихъ дѣйствовать будетъ. Бѣдная Шарлота! Но я зналъ, что она была больна. Сіе то и побудило меня къ ней писать, и изъявить ей печаль, что она не пріѣхала въ городъ для посѣщенія моей любезной.

Вотъ копія съ ея письма. Ты будешь смѣяться увидя, что всякая женщина хочешь подавать мнѣ нравоученіе. Онѣ надѣются всѣ на тихость мою и добросердечіе.

Любезной братецъ.

Уже весьма долгое время мы со дня на день надѣемся увѣдомиться, что вы благополучно совокупились бракомъ. Милордъ былъ весьма боленъ; однако болѣзнь не могла лишить его желанія написать къ вамъ отвѣтъ. Можетъ быть ето единой случай, котораго онъ никогда не имѣлъ, дабы подать вамъ нѣсколько хорошихъ совѣтовъ, кои онъ надѣется, что вы постараетесь выполнить. Каждой день онъ не преставалъ упражняться въ ономъ въ минуты своего облегченія. Его письмо готово, и должно только его отослать. Онъ надѣется, что оно болѣе произведетъ надъ вашимъ разумомъ впечатлѣнія, когда будетъ написано собственною его рукою.

По истнннѣ, любезной мой братецъ, его сердце токмо вами занято. Я бы желала, чтобъ вы хотя половину имѣли для себя той любви, которую онъ къ вамъ чувствуетъ. Но я также увѣрена, что еслибъ вся фамилія васъ менѣе любила, то бы вы сами себя любили болѣе.

Тѣ минуты, въ кои Милордъ не могъ писать, были употреблены для совѣтованія съ Притчардомъ, его повѣреннымъ, о томъ имѣніи, которое хотѣлъ онъ отдать вамъ въ семъ щастливомъ случаѣ, въ намѣреніи послать вамъ пріятной отвѣтъ, и доказать самымъ дѣломъ, колико онъ уважаетъ ваше приглашеніе. Я васъ увѣряю, что онъ весьма тѣмъ хвалится.

Что касается до меня, то я чрезвычайно нездорова, и уже нѣсколько недѣль я очень много претерпѣла отъ прежнихъ желудочныхъ припадковъ. Безъ сей причины я бы не дожидалась столъ долгое время доставить себѣ честь, которую, какъ вы меня укоряете, я отлагала. Моя тетка Лаврансъ, которая было хотѣла со мною ѣхать, не была ни на одну минуту свободна. Вы знаете ея обстоятельства. Противная сторона, которая дѣйствительно утвердилась, сдѣлала ей предложенія къ примиренію. Но вы можете считать, что какъ скоро любезная наша сестрица, какою мы уже по крайней мѣрѣ по нашимъ желаніямъ и нашей любви ее почитаемъ, утвердится въ томъ новомъ жилищѣ, о коемъ вы мнѣ говорите, то мы будемъ имѣть честь ее посѣтить, и если у ней не достаетъ бодрости для назначенія щастливаго дня, [сіе мнѣ кажется невозможнымъ, позвольте мнѣ то сказать, когда разсудить, съ какимъ человѣкомъ соединяется]; то мы постараемся внушить ей оное, и будемъ отвѣчать за васъ. Впрочемъ, братецъ, я думаю, что вы должны переродиться, дабы сдѣлаться достойнымъ столь великаго благополучія. Что вы о томъ думаете.

Милордъ дѣйствительно мнѣ сказалъ, что онъ завтра нарочно пошлетъ курьера къ вамъ съ письмомъ. И такъ я бы могла къ вамъ и не писать. Но поелику я уже написала; то и отсылаю къ вамъ. Я поручила отдать его Емисону, которой уже садится на лошадь для возвращенія въ Лондонъ.

Засвидѣтельствуйте глубочайшее мое почтеніе и отъ моей сестрицы, достойнѣйшей въ свѣтѣ особѣ. Остаюсь, дражайшей мой братецъ, твоя покорнѣйшая,


Шарлота Монтегю.


Ты видишь, что сіе письмо не могло придти въ лучшее время. Я надѣюсь, что Милордъ ничего не напишетъ такого, которое бы я не могъ показать моей любезной. Я отослалъ ей письмо Шарлоты, и надѣюсь отъ онаго щастливыхъ слѣдствій.

[Дѣвица Кларисса, въ томъ письмѣ, о которомъ издатель умолчалъ, разсказываетъ своей пріятельницѣ о томъ, что произошло между ею и г. Ловеласомъ. Она объясняетъ ей о своемъ поведѣніи со обыкновеннымъ достоинствомъ. Но когда касается она до письма г. Меннеля; то понуждаетъ дѣвицу Гове кончить свое намѣреніе, относительно къ ея освобожденію, въ томъ смыслѣ, чтобъ оное исполнить. Однако подъ другимъ числомъ, въ которое она ей отослала письмо дѣвицы Монтегю, перемѣняетъ она мнѣніе, и проситъ ее прервать свое общество съ гжею. Товнсендъ]

,,Я начинаю, говоритъ она, находить великое подозрѣніе во всемъ томъ, что онъ мнѣ сказалъ о Гж. Фретчилль и о ея домѣ. и мои подозрѣнія простирались даже до Г. Меннеля, хотя по физіономіи я его почитаю за честнаго человѣка. Но теперь, когда Г. Ловеласъ сообщилъ своей фамиліи намѣренія, что хочетъ нанять сей домъ, и что также склонилъ нѣкоторыхъ изъ своихъ Госпожъ посѣтить меня въ ономъ, то съ трудомъ удерживаюсь и не укоряю себя, что почитала его способнымъ къ столь подлому положенію. Впрочемъ, не долженъ ли онъ самъ придти въ тоже замѣшательство, которое причиняетъ мнѣ непонятнымъ своимъ поведеніемъ, и тѣмъ, что употребляетъ въ собственныхъ своихъ намѣреніяхъ, какъ я то часто говорила, ежели онѣ столь хороши, сколько я хотѣла въ томъ увѣриться,,?


Письмо CXCVII.


Г. ЛОВЕЛАСЪ, къ Г. БЕЛФОРДУ


Въ Среду 24 Маія.


[Онъ разсказываетъ своему другу о свиданіи, которое имѣлъ по утру съ дѣвицею Клариссою, и о щастливомъ слѣдствіи, которое произвело надъ нею письмо двоюродной его сестры Монтегю. Однако онъ жалуется, что она не совсѣмъ еще оставила свою скрытность, а сіе онъ приписываетъ ея истиннымъ правиламъ. По томъ продолжаетъ:]

Я признаюсь, что женщина не можетъ быть совершенно чистосердечна въ сихъ случаяхъ. Но для чего? Развѣ онѣ опасаются показать себя таковыми, каковы онѣ въ самомъ дѣлѣ.

Я сожалѣю о болѣзни Гж. Фретчвиль, сказалъ я любезной моей Клариссѣ, поелику то намѣреніе, которое я имѣлъ утвердить ее въ семъ домѣ прежде, нежели благополучной союзъ будетъ заключенъ, привело бы ее, дѣйствительно по видимому, въ ту совершенную независимость, которая будетъ нужна дабы показать всему свѣту, что ея выборъ былъ произвольной, и что госпожи моей фамиліи пожелали бы оказать ей почтеніе въ новомъ ея домѣ, между тѣмъ, какъ я занимался бы приготовленіемъ статей и екипажей. По другой причинѣ, присовокупилъ я, сіе дѣло меня весьма мало трогало; потому что послѣ торжества было бы намъ столько же удобно ѣхать въ замокъ Медіанъ, или къ Милорду въ замокъ М.... или къ одной либо другой изъ моихъ тетокъ, тамъ бы мы препроводили все время, доставя себѣ служителей и прочіе надобности.

Ты не можешь вообразить, съ какою пріятною кротостію она изъяснила мнѣ свое мнѣніе.

Я ее спросилъ была ли на ней оспа?

Въ семъ мать ея и Гж. Нортонъ, отвѣчала она мнѣ, не были увѣрены. Но поелику она ее не опасалась; то и не заботилась входить въ тѣ мѣста, къ коихъ она свирѣпствовала. Очень хорошо подумалъ я самъ въ себѣ. Когда такъ, сказалъ я ей; то не худо бы было, естьлибъ она потрудилась посмотрѣть сей домъ прежде отъѣзда въ свою деревню; ибо естьли онъ ей не понравится, то ничто меня не принудитъ его нанять.

Она спрашивала у меня, можетъ ли списать копію съ письма моей сестры? я ей сказалъ что она можетъ удержать и подлинникъ, и отослать его къ дѣвицѣ Гове, поелику я полагалъ, что ето самое ея намѣреніе. Она наклонила голову, оказывая мнѣ благодарность. Что ты о томъ скажешь Белфордъ? я не сумнѣваюсь, чтобъ вскорѣ не получилъ отъ ней и почтенія. Какую же я имѣлъ нужду устрашать столь кроткую дѣвицу моими наглостями? Однако я не думаю, чтобъ худо сдѣлалъ, показавъ себя нѣсколько злобнымъ. Она называла меня неучтивымъ человѣкомъ. каждая учтивость отъ такого человѣка бываетъ почитаема за милость.

Разсуждая о статьяхъ, я ей сказалъ, что изъ всѣхъ повѣренныхъ я бы желалъ, чтобъ Притдчардъ, о которомъ дѣвица Шарлота пишетъ въ своемъ письмѣ, былъ токмо одинъ, съ коимъ бы Милордъ совѣтовалъ. По истиннѣ, Притдчардъ человѣкъ весьма честной; онъ уже весьма долгое время находится при фамиліи; онъ знаетъ выгоду и состояніе оной лучше Милорда, или самаго меня. Но Придтчардъ былъ слабъ по своей старости, коей недостатки суть малость и недовѣрчивость. Онъ почиталъ за славу быть такъ искуснымъ, какъ стряпчей; и дабы подкрѣпить сіе глупое тщеславіе, то онъ не пренебрегъ бы ни малѣйшаго обряда, хотябъ и Императорская корона зависѣла отъ его тщанія. Въ такомъ разговорѣ, я не менѣе пяти разъ поцѣловалъ ея руку, за что она меня не отталкивала. Боже мой! любезной другъ, коликое уваженіе питалъ я къ ней въ великодушномъ моемъ сердцѣ! Она и при оставленіи меня была весьма благосклонна. Она у меня просила нѣкоторымъ образомъ позволенія удалиться, дабы вторично прочесть письмо дѣвицы Шарлоты. Я думаю что она преклонилабъ предо мною и колѣна; но не смѣю въ томъ увѣриться. О колико бы мы были съ того времени щастливы, и она и я, естьлибъ сія дражайшая особа имѣла ко мнѣ всегда таковое благоразположеніе! я люблю почтеніе; хотя его ззслуживаю или нѣтъ: мнѣ всегда оное оказывали, даже до того времени, какъ началъ познавать сію гордую красавицу.

Теперь-то, Белфордъ, мы находимся въ весьма хорошемъ разположеніи, или играетъ ужъ нами Діаволъ. Въ укрѣпленномъ городѣ бываютъ крѣпкія и слабыя мѣста. Я нападалъ на укрѣпленія неприступныя. Я не сумнѣваюсь, чтобъ не получилъ надъ нею побѣды хитростями, поелику она безъ всякой трудности употребляетъ таковыя же противъ меня. Теперь мы ожидаемъ только отвѣта отъ Милорда.

Но я со всемъ было позабылъ тебя увѣдомить, что мы не мало обезпокоились нѣкоторыми извѣдываніями, относительно до моей любезной и до меня! какой-то человѣкъ весьма хорошаго виду, склонилъ вчерась одного близь живущаго художника позвать Доркасу. Онъ дѣлалъ ей многіе вопросы о мнѣ; а какъ мы живемъ и кушаемъ въ одномъ домѣ, то онъ особенно спросилъ, совокуплены ли мы бракомъ?

Сіе приключеніе привело мою любезную въ великое безпокойстію. Разсуждая о обстоятельствахъ, я далъ ей замѣтить, сколь сильную мы имѣли причину разгласить, что мы дѣйствительно совокуплены законнымъ бракомъ. Происки, сказалъ я ей, конечно произсходятъ со стороны ея брата, и когда нашъ бракъ будетъ признанъ; то можетъ быть не услышимъ болѣе ничего о его умыслахъ. Тотъ человѣкъ, по видимому, съ великимъ любопытствомъ хотѣлъ знать, когда совершены были обряды. Но Доркаса не подавала ему изъясненій о нашемъ бракѣ, тѣмъ съ большею упорностію, что онъ не хотѣлъ сказать о причинахъ своего любопытства.


Письмо CXCVIII.


Г. ЛОВЕЛАСЪ, къ Г. БЕЛФОРДУ.


24 Маія.


Пропади етотъ любезной дядюшка! насилу получилъ я отъ него письмо. Но мнѣ не льзя показать его безъ того, чтобъ не почли начальника нашей фамиліи за дурака. Онъ надѣлилъ меня ужасною громадою дурацкихъ своихъ пословицъ. Я воображалъ, что онъ весь свой магазинъ изтощилъ въ письмѣ, къ тебѣ писанномъ. Беречь его писаніе, откладывать и его не отсылать, дабы дать себѣ время разсмотрѣть ужасное множество непристойностей! Чортъ возми ету премудрость народовъ, если онъ имѣетъ нужду, къ своему собственному стыду, присовокуплять столь много оной для наставленія одного человѣка. Однако я очень радъ, видя въ семъ глупомъ письмѣ подтвержденіе моего предпріятія, поелику во всѣхъ человѣческихъ дѣлахъ удобность и неудобность, доброе и злое такъ между собою перемѣшаны, что не можно получать одного безъ другаго.

Я уже представилъ моей любезной банковой билетъ пріобщенной къ письму, и читалъ ей нѣкоторыя мѣста изъ того письма. Но она не приняла билета; а я имѣя деньги рѣшился отослать оной обратно. Ей хотѣлось прочесть все его письмо; и когда я ей сказалъ, что съ охотою бы на то согласился, естьлибъ не подвергъ посмѣянію писателя; то она мнѣ отвѣчала, что отъ нее сего я опасаться не долженъ, и что она всегда предпочитала сердце головѣ; я разумѣлъ что она хотѣла тѣмъ сказать. Я за то не очень ее благодарилъ.

Я выпишу ей все то, что для меня полезно. Однако къ досадѣ моей она увидитъ письмо и всю мою душу съ онымъ за одинъ только произвольной поцѣлуй.

Она сыскала способъ получить письмо безъ всякой награды. Чортъ меня возми, естьли я имѣю, хотя нѣсколько бодрости предложить ей мой договоръ. Удивляйся въ твоемъ другѣ сему робкому свойству: я испытываю, что истинная честность въ женщинѣ, содержитъ и самыхъ дерзновенныхъ въ уваженіи. Клянусь моею жизнію, Белфордъ, я думаю, что изъ десяти женщинъ приходящихъ въ нещастіе, девять изъ оныхъ должны въ томъ винить собственное свое тщеславіе, легкомысленность, неосмотрительность и излишнюю благосклонность.

Я надѣялся уже получить награду, когда она отдастъ мнѣ то письмо, которое для обѣихъ насъ было столь благосклонно. Но она прислала мнѣ его обратно съ Доркасою запечатанное: мнѣ надлежало бы судить, что по ея разборчивости находилось въ ономъ два или три мѣста, которыя воспрепятствовали ей по прочтеніи оныхъ не разсудя показаться: я тебѣ его посылаю, и теперь не буду къ тебѣ писать, дабы дать тебѣ время прочесть оное. Ты мнѣ возвратишь, какъ скоро его прочтешь.


Письмо СХСІX.


МИЛОРДЪ М.... къ Г. ЛОВЕЛАСУ


Во Вторникъ 23 Маія.


{Надлежитъ знать свойство сего стараго господина, дабы войти въ смыслъ онаго письма.} Та дорога длинна, гдѣ поворотовъ нѣтъ. Не издѣвайся надъ моими пословицами; ты знаешь, что я всегда ихъ любилъ. Если бы ты самъ оныя принималъ; то почиталъ бы ихъ лучше: не въ обиду сказано. Я бы могъ поклясться, что превосходная дѣвица, которая рѣшилась, по видимому, вскорѣ составить твое благополучіе, ни мало ихъ не призираетъ; ибо мнѣ говорятъ, что она весьма хорошо пишетъ, и что всѣ ея письма наполнены благоразумными изрѣченіями. Да обратитъ тебя Боже на путь истинный! Отъ него единаго и ея можешь ты токмо сего надѣяться.

Я не сумнѣваюсь, на конецъ чтобъ ты не разположился жениться, такъ какъ твой отецъ, и всѣ твои предки прежде тебя учинили. Безъ сего, вѣрь, что никакого не будешь имѣть права въ моемъ наслѣдствѣ, и не можешь пріуготовить онаго своимъ дѣтямъ, если они будутъ незаконные. Сіе дѣло заслуживаетъ твоего вниманія, г. мой. Человѣкъ не всегда бываетъ дуракъ, хотя всякой иногда онымъ бываетъ. Но всѣ ласкаются, что теперь твои глупости оканчиваются.

Я знаю, что ты клялся отомстить фамиліи любезной твоей Клариссы. Долгъ требуетъ предать то забвенію; ты долженъ почитать ея родителей, какъ собственныхъ своихъ. Когда они познаютъ въ тебѣ добраго мужа и отца, [о семъ то единомъ прошу я Создателя, для общаго блага] то сами удивляться будутъ глупому своему къ тебѣ отвращенію, и не престанутъ о томъ просить у тебя извиненій. Но когда они признавать станутъ тебя за презрительнѣйшаго повѣсу, то какъ же могутъ тебя любить, или считать свою дочь извиненія достойною?

Мнѣ кажется, что я съ охотою бы сказалъ нѣсколько словъ во утѣшеніе твоей красавицы, которая безъ сумнѣнія должна быть въ великомъ замѣшательствѣ, чтобъ сыскать средство держать въ своихъ рукахъ столь упорнаго человѣка, каковъ ты былъ до сего времени. Я бы ей далъ знать, что здравыми разсужденіями и тихими словами, она все можетъ изъ тебя сдѣлать, что ни захочетъ. Хотя вообще ты весьма вспыльчивъ; но кроткія слова въ состояніи тебя укротить, и привести въ умѣренность нужную для твоего облегченія. Если бы Богу было угодно, чтобъ бѣдная Милади, твоя тетка, которая давно уже померла, могла имѣть равномѣрное пособіе! дай ей Боже царство небесное, я не хочу безславить ея память. Тогда чувствуютъ достоинства, когда ихъ нѣтъ на свѣтѣ: теперь то его я познаю, и если бы я прежде умеръ, то можетъ быть и она о мнѣ тоже бы сказала.

Много разума вижу я въ сей старой пословицѣ. Даруй мнѣ Богъ друга дабы говорилъ мнѣ о моихъ погрѣшностяхъ, или покрайней мѣрѣ недруга, и онъ мнѣ тоже о нихъ скажетъ. Я твой не врагъ, ето ты конечно знаешь. Чѣмъ болѣе имѣютъ благородства, тѣмъ болѣе покорности. И такъ слѣдуй моимъ совѣтамъ, если хочешь, чтобъ твое сердце почитали благороднымъ. Развѣ я не дядя твой? Развѣ я не намѣренъ сдѣлать для тебя болѣе, нежели надѣялся бы ты получить отъ своего отца? Я согласенъ, поелику ты желаешь, служить тебѣ вмѣсто отца, когда ты достигнешь до того щастливаго дня, засвидѣтельствуй мое почтеніе любезной моей племянницѣ, и скажи ей, что я весьма удивляюсь, что она отлагаетъ на столь долгое время твое благополучіе.

Я прошу тебя сказать ей, что я намѣренъ представить ей, [ей а не тебѣ] мой замокъ Ланкаширъ, или Медіанъ, въ Графствѣ Герфордскомъ, и присылать ей тысячу фунтовъ стерлинговъ ежегоднаго доходу, дабы показать ей, что наша фамилія ни мало не печется о подлой корысти. Ты получишь сей подарокъ въ надлежащемъ закрѣпленіи. Притдчардъ знаетъ мои дѣла отъ доски до доски. Ето доброй и старой мой служитель, котораго я представляю въ милость твоей госпожѣ. Я уже съ нимъ совѣтовалъ: онъ тебѣ скажетъ, что для тебя выгоднѣе, и что для меня пріятнѣе.

Хотя я еще весьма боленъ подагрою; но въ ту же минуту сяду въ коляску, какъ скоро назначишь мнѣ день. Я чрезвычайно буду радъ, естьли возмогу соединить васъ, и обрѣсти толико добрыми, какъ тебѣ объявляю: если же ты не будешь лучшимъ изъ всѣхъ мужей, съ такою молодою особою, которая толико изъявила для тебя отважности и благосклонности, то я напередъ отрѣкаюсь отъ тебя, и отдамъ ей и ея дѣтямъ, все то что зависитъ отъ моей воли, такъ что о тебѣ не будутъ говорить болѣе, какъ будтобъ тебя и на свѣтѣ не было.

Требуешь ли ты что ниесть болѣе для своего увѣренія? Говори смѣло, я оное готовъ сдѣлать, поелику мое слово, какъ ты знаешь, столь же священно, какъ писаніе. Когда узнаютъ Гарловы о моихъ намѣреніяхъ; то увидимъ, будутъ ли они стыдиться самихъ себя.

Двѣ твои тетки ничего столько не желаютъ, какъ узнать тотъ вожделенной день, чтобъ освѣтить огнями всю землю, и вскружить съ радости головы всѣмъ своимъ крестьянамъ. Если кто ниесть изъ моихъ будетъ тотъ день печаленъ, то Притдчардъ имѣетъ приказаніе онаго выгнать. При рожденіи перваго вашего дитяти, если будетъ мальчикъ, я еще болѣе для васъ что ниесть сдѣлаю, и всѣ веселости возобновлены будутъ.

Признаюсь, что мнѣ долженствовало бы писать къ тебѣ ранѣе; но я воображалъ себѣ: что еслибъ ты почиталъ мой отвѣтъ весьма мѣдлительнымъ, и былъ бы понуждаемъ къ назначенію дня, то конечно бы меня о томъ увѣдомилъ съ другимъ нарочнымъ. Подагра жестоко меня мучила: впрочемъ, какъ ты знаешь, я не торопясь пишу, когда хочу написать хорошее письмо. Сочиненіе есть такое упражненіе, которое я нѣкогда весьма хорошо разумѣлъ, и Милордъ Лексиніонъ меня въ ономъ часто похвалялъ, но прервавши оное уже весьма съ давняго времени, признаюсь, что уже такъ теперь не умѣю. Прибавь къ тому, что въ сихъ обстоятельствахъ я хотѣлъ писать все собственною моею рукою и слѣдовать единому своему мнѣнію, дабы подать тебѣ лучшіе совѣты, кои только изобрѣсть могу, поелику можетъ быть никогда не буду имѣть къ тому такого случая. Ты всегда имѣлъ странную привычку пропущать между ушей все, что я тебѣ ни говаривалъ: но теперь я надѣюсь, что ты окажешь болѣе вниманія къ тому совѣту, которой я подаю для собственнаго твоего благополучія.

Я имѣлъ другое намѣреніе; и имѣлъ оныхъ два: первое, какъ ты находишься теперь почти при дверяхъ брака, и конечно оставишь свою шалость, подать тебѣ нѣкоторыя наставленія относительно къ твоему общественному и частному поведѣнію въ теченіе маловременной сея жизни. Зная хорошія о тебѣ мои намѣренія, ты обязанъ меня слушать; можетъ быть ты никогда бы того не сдѣлалъ не въ толь важномъ случаѣ.

Второе состоитъ въ томъ, дабы дать знать любезной твоей особѣ, которая сама столь хорошо и столь чувствительно писала, что естьли ты ни мало не исправился и до сего времени; то ето не наша вина, ни недостатокъ въ разумныхъ совѣтахъ.

Я обьясню въ краткихъ словахъ то поведеніе которое ты долженъ имѣть вообще и особенно: естьли ты почтешь меня способнымъ подать тебѣ о томъ нѣкоторыя наставленія; то я буду говорить сокращенно: не безпокойся.

Во временной сей жизни, люби свою супругу столько, сколько она достойна. Чтобъ дѣла твои приносили тебѣ похвалу. Будь добрымъ мужемъ, и обличи въ несправедливыхъ мнѣніяхъ всѣхъ тѣхъ, которые тебя не любятъ. Принудь ихъ стыдиться собственныхъ, своихъ соблазновъ, и подай намъ причину оправдаться, что дѣвица Гарловъ ни учинила себѣ безчестія, ниже своей фамиліи, вступая въ наше родство. Сдѣлай сіе, дражайшей племянникъ, и будь увѣренъ на всегда въ моей и твоихъ тетокъ дружбѣ.

Что касается до общественнаго твоего поведенія, то вотъ чего бы я наиболѣе отъ тебя желалъ. Но я думаю, что благоразуміе твоей супруги послужитъ обоимъ намъ вождемъ. Не будь надмѣненъ, г. мой, ибо ты знаешь, что даже до сего времяни твое благоразуміе не весьма было извѣстно.

Вступи въ Парламентъ какъ скоро будетъ можно. Ты имѣешь такія дарованія, которыми можешь надѣяться пріобрѣсти великую славу. Естьли кто можетъ составлять законы могущія быть наблюдаемыми, то конечно такіе суть тѣ, которымъ древнія постановленія не могли служить обузданіемъ. Прилѣжно ходи въ собранія. Въ то время, когда будешь находиться въ Парламентѣ, то не возъимѣешь случая учинить какого либо зла, или покрайней мѣрѣ такого дѣла, которымъ бы можно тебя единаго укорять.

Когда избраніе наступитъ, то ты знаешь что выберешь себѣ два или три города; но я лучше бы желалъ, чтобъ ты получилъ Графство. Всѣ тебѣ благопріятствовать будутъ, я въ томъ увѣренъ. Ты столь миловиденъ что всѣ жены постараются испросить у своихъ мужей для тебя голосовъ. Я съ чрезвычайною нетерпѣливостію ожидать буду твоихъ рѣчей: я бы желалъ, чтобъ ты въ первый день, естьли случай дозволитъ, началъ ихъ говорить. Ты не имѣешь недостатка въ бодрости; ты столь хорошее о себѣ имѣешь мнѣніе и столь худое о другихъ, что не можно остаться намъ назади въ такихъ случаяхъ..

Что касается до поведенія твоего въ палатѣ Парламента, то я почитая тебя за весьма высокомѣрнаго человѣка, опасаюсь, чтобъ ты не считалъ сіе дѣло ниже себя. Наблюдай сіе со всякимъ вниманіемъ. Я менѣе страшусь съ твоей стороны недостатка въ хорошихъ поведеніяхъ. Съ людьми обходись благопристойно, когда они тебя не раздражаютъ: относительно къ сему я подаю тебѣ за правило сносить противорѣчія другаго, съ толикою же терпѣливостію, какъ и твои сносятъ.

Хотя я не желаю видѣть сообщника двора обиженнымъ, но мнѣ весьма бы было досадно естьлибъ ты былъ на сторонѣ не довольныхъ. Я помню, [и думаю, что ето писалъ] одно хорошее изреченіе стараго моего друга Сира Арчибольда Гитчезона, къ г. Краксу, Статскому Секретарю: такъ, ему вить онъ говорилъ: ,,Я почитаю, что правленіе, говоритъ онъ, обязано требовать отъ меня всѣ тѣ одобрѣнія, которыя я могу оказать по чистой совѣсти. Нижній Парламентъ не долженъ безвременно запутывать дѣла правительства. Когда я не подалъ моего голоса Министру, то о томъ жалѣю, а для блага общенароднаго, я всегда и отъ всѣго сердца желалъ, чтобъ мѣры были таковы, какія бы могъ я одобрить,,.

Онъ наблюдалъ и другое правило, коего я не менѣе держался, то есть. ,,что Министръ и противники не всегда могутъ быть несправедливы. И такъ говорить всегда за того или за другаго, есть явной знакъ какого ниесть худаго намѣренія, въ коемъ нельзя признаться.,,

Не ужели достопамятныя сіи изрѣченія, г. мой, весьма худы? Развѣ почитаешь ты ихъ презрѣнія достойными? И такъ для чего же хулилъ бы ты меня, что сохраняю ихъ въ памяти, и на оныя ссылаюсь съ удовольствіемъ? Я безъ всякаго обиновенія тебѣ скажу, что естьли бы ты хотя нѣсколько имѣлъ болѣе охоты къ моему сообществу, то не менѣе бы оныя дѣла уважалъ. Я могу тебѣ напоминать оное безъ тщеславія, поелику сіе благоразуміе, кое здѣсь привожу въ примѣръ есть другаго человѣка, а не мое. Но дабы присовокупить одно или два слова въ такомъ случаѣ, которой можетъ быть никогда мнѣ не встрѣтится, [ибо я хочу чтобъ ты прочелъ сіе письмо съ начала до конца], то люби честныхъ людей, и знайся съ ними, какого бы они состоянія ни были. Скажи мнѣ съ кѣмъ ты знаешься, то я скажу тебѣ, каковъ ты? Говорилъ ли уже я или не говорилъ сію пословицу? Въ столь продолжительномъ письмѣ, за кое я нѣсколько разъ принимался не всегда все упомнишь.

Ты можешь надѣяться получить послѣ меня мое званіе. Прими тогда, Боже мою душу! такъ я бы желалъ чтобъ ты наблюдалъ равновѣсіе. Естьли ты хотя однажды говорить будешь съ похвалою, то нѣтъ ничего такого чего бы ты не могъ требовать. Извѣстно что ты одаренъ убѣдительнымъ краснорѣчіемъ отъ природы; слова твои могутъ преклонять ангела, какъ говорятъ женщины, а нѣкоторыя изъ нихъ говорятъ ето и къ своей печали; бѣдныя! Начальникъ надъ голосами въ Нижнемъ Парламентѣ, человѣкъ важной, по тому что право сей полаты есть давать деньги, а деньги всѣмъ свѣтомъ движутъ, а чтобъ ничего отъ тебя не скрыть, то иногда принуждаетъ онъ даже Королей и Королевъ поступать совершенно не такъ, какъ они желаютъ.

Я бы не желалъ, чтобъ ты когда ниесть вступилъ ко двору въ службу. Довѣренностъ и мнѣніе которое о тебѣ возъимѣютъ усугубится, естьли почтутъ тебя превыше такихъ должностей. Ты не будешь подверженъ зависти, потому, что никого на пути своемъ не встрѣтишь. Ты будешь имѣть отъ всѣхъ постоянное уваженіе и всѣ тебя равномѣрно почитать станутъ. Знатное мѣсто для тебя не столь будетъ необходимо, какъ для нѣкоторыхъ другихъ, ищущихъ таковое для поправленія своихъ домашнихъ дѣлъ. Естьли ты теперь можешь жить весьма честно, получая токмо двѣ тысячи фунтовъ стерлинговъ доходу: то очень бы было странно, чтобъ послѣ меня не могъ ты жить съ осьмью тысячами. Ты бы не менѣе имѣлъ, естьлибъ хотя нѣсколько старался меня обязать, какъ и безъ сумнѣнія не преминешь сего сдѣлать, совокупясь съ толь любви достойною особою: я не думаю, чтобъ ты могъ что получить отъ твоихъ тетокъ. Какая невидимая сила овладѣла гордыми Гарловыми, а особливо сыномъ, наслѣдникомъ ихъ фамиліи! но для его сестры, я не скажу болѣе ни единаго слова.

Мнѣ никогда о мѣстѣ при дворѣ не предлагали; и единое, которое бы я принялъ, естьлибъ мнѣ оное представили, былобъ Оберъ-Егермейстерское,поелику въ молодости моей я весьма любилъ охоту, и сія служба чрезвычайно пріятна для знатнаго человѣка, въ своихъ земляхъ живущаго. Мнѣ часто приходило на мысль сія прекрасная пословица: кто царскихъ птицъ ѣсть повадится; тотъ скоро перьями ихъ подавится. Весьма бы было желательно, чтобъ всѣ тѣ, которые добиваются къ должностямъ ее знали. Имъ бы тогда лучше было, равно какъ и бѣднымъ ихъ фамиліямъ. Я бы присовокупилъ много и другихъ разсужденій, но кои къ сему же бы клонились. Правду сказать я начинаю чувствовать усталость, да не сумнѣваюсь, чтобъ и ты не утомился. Однако я весьма радъ, что сохранилъ нѣчто для разговору.

Племянницы мои Монтегю и обѣ мои сестры свидѣтельствуютъ свое почтеніе нареченной моей племянницѣ. Естьли ей угодно, чтобъ бракъ между нами былъ торжествованъ; то не премини ей сказать, что мы ничего не упустимъ къ совершенію вашего союза. Мы прикажемъ освѣщать все помѣстье цѣлую недѣлю, и тамъ будутъ во все сіе время пляски. Но я уже тебѣ о томъ говориль.

Естьли ты считаешь меня способнымъ къ чему ниесть такому, что бы могло споспѣшествовать ко взаимному вашему благополучію, то увѣдомь меня о томъ, назнача день, и все то что касается до твоихъ выгодъ. Билетъ въ тысячю пистолей, которой ты найдешь въ семъ конвертѣ, заплаченъ будетъ, какъ и прочая сумма, которая можетъ тебѣ быть надобна, и которую сдѣлаешь мнѣ удовольствіе когда отъ меня требовать будешь.

Да благословитъ васъ небо. Сдѣлай разпоряженія, которыя бы были удобнѣе для моей болѣзни. Однако какія бы они ни были, я потащуся къ вамъ, какъ скоро мнѣ легчѣ станетъ, ибо я нетерпѣливо желаю васъ видѣть, а еще болѣе видѣть мою племянницу. Во ожиданіи сего благополучнаго дня, пребываю весьма любящій тебя дядя.


Милордъ М.....


Письмо CC.


Г. ЛОВЕЛАСЪ, къ Г. БЕЛФОРДУ.


Въ четвертокъ 28 Маія.


Посмотри Белфордъ, какъ мы плывемъ теперь противъ вѣтра. Любезная особа приходитъ теперь по первому слову, почти каждой разъ какъ я ни прикажу ее просить удостоить меня своею компаніею. Я ей вчерашняго вечера сказалъ, что опасаясь замедлѣній Притдчарда, я рѣшился отдать на волю Милорду оказать намъ почтеніе такъ, какъ онъ пожелаетъ, и что я дѣйствительно препоручилъ послѣ обѣда мои дѣла весьма искусному Юриспруденту, [Совѣтнику Виллиамсу] приказывая написать статьи о состояніи моего имѣнія. Не мало меня печалитъ, сказалъ я ей, то что частыя ея неудовольствія и наши безпрерывныя ссоры лишили меня даже до сего времени случая посовѣтовать о томъ съ нею. По истиннѣ, любезная моя, присовокупилъ я, вы ввели меня въ заботливое дѣло.

Она наблюдала молчаніе, но съ видомъ благосклонности; ибо я конечно знаю, что она моглабъ по справедливости укорять и меня равномѣрно. Но я хотѣлъ узнать, не имѣетъ ли она теперь какого ниесть препятствія приводить меня въ гнѣвъ. Я утѣшаюсь, повторилъ я, надѣждою, что всѣ препятствія вскорѣ кончатся, и всѣ печали погружены будутъ въ забвеніе.

По истиннѣ, Белфордъ, я препоручилъ мои дѣла Совѣтнику Вилліамсу, и надѣюсь получить съ оныхъ списокъ чрезъ недѣлю. Тогда буду я еще крѣпче вооружаться. Естьли я покушусь на что нибудь безъ успѣха, то сіи новыя орудія послужатъ къ утвержденію меня въ ея мысляхъ до вторичнаго покушенія.

У меня есть другія намѣренія на случай нужды. Я бы могъ изъяснить оныхъ со сто, но не менѣе бы еще ста осталось къ произведенію ихъ въ случаѣ необходимости, дабы возбудить въ тебѣ недоуменіе и подкрѣпить твое вниманіе. Не сердись на меня; ибо, естьли ты мой другъ, то вспомни о письмахъ дѣвицы Гове и ея мнѣніи въ разсужденіи заповѣдныхъ товаровъ. Любезная моя плѣнница увѣдомляетъ ее о всемъ. Она то ее къ тому побуждаетъ. Не почитаютъ ли уже меня сіи двѣ дѣвушки, гнуснымъ, дуракомъ и діяволомъ? Однако причинилъ ли я имъ какое зло? Что же я сдѣлалъ до сего времени?

Дражайшая покраснѣвъ отвѣчала мнѣ, потупя глаза, что она всѣ такія попеченія мнѣ поручаетъ. Я ей предложилъ, для отправленія бракосочетанія, церковь Милорда М.... въ коей находились бы при насъ обѣ мои тетки и двоюродныя мои сестры. Она не оказалась согласна къ публичнымъ церемоніямъ, и въ самомъ дѣлѣ я думаю, что она не болѣе того желаетъ какъ и я. Видя что она о томъ мало думаетъ, весьма опасался я принуждать ее болѣе.

Но уже я ей представлялъ штофныя обращики, и приказалъ нѣкоторымъ бриліанщикамъ принести ей сего дня на показъ разные уборы съ бриліантами. Она не хотѣла смотрѣть обращиковъ. Она при семъ вздохнула. Уже во второй разъ, сказала она мнѣ, предлагаются они ей! Она также не захотѣла видѣть бриліанщиковъ, и предложеніе переправить драгоцѣнные каменья моей матери отложено до другаго времени. Я увѣряю тебя, Белфордъ, что всѣ сіи представленія были съ моей стороны весьма искренни. Все мое имѣніе ничего для меня не составляетъ, сравнивая его съ моимъ сердцемъ.

Тогда она мнѣ сказала, что написала на бумагѣ все то, что думала о моихъ статьяхъ, и что изъяснила на оной свое мнѣніе о платьѣ и драгоцѣнныхъ каменьяхъ, но что въ прошедшее Воскресенье, по случаю моего съ нею поступка она разодрала свое письмо а для чего не могъ я понять. Я неотступно ее просилъ показать мнѣ сію бумагу, хотя бы она вся была изодрана. Подумавши нѣсколько она вышла, и Доркаса принесла мнѣ ту бумагу. Я ее прочелъ. Я почиталъ ее за новую, хотя весьма не давно ее читалъ; и клянусь моею жизнію, что я съ великимъ трудомъ могъ удержаться отъ гнѣва. Удивительное твореніе, повторялъ я самъ себѣ многократно! Но я тебя увѣдомляю, что если ты желаешь ей добра, то не пиши ни единаго слова въ ея пользу; ибо, если я окажу ей милость; то сіе должно произойти отъ собственнаго моего движенія.

Ты удобно предполагать можешь, что какъ скоро ее увидѣлъ, то чувствовалъ я удовольствіе превознося ее похвалами, и возобновлялъ всѣ клятвы вѣчной благодарности и любви. Но вотъ что удивленія достойно. Она принимаетъ все, что я ей ни говорю съ отвращеніемъ; или естьли то не съ отвращеніемъ, то такъ, какъ весьма достодолжное ей воздаяніе, коимъ какъ кажется, она нимало себя не ласкаетъ. Похвалы или ласкательства портятъ многихъ женщинъ. Я и самъ чувствую тогда, что сердце мое надмѣвается, когда меня хвалятъ. Ты можетъ быть мнѣ скажешь, что гордящіеся похвалами, обыкновенно бываютъ тѣ, кои менѣе ихъ заслуживаютъ, какъ то видно, что всегда тѣ надуваются своимъ богатствомъ, или знатностію, кои въ оныхъ не рождены. Я признаюся, что должно имѣть душу превосходящую сію слабость. Но я развѣ не имѣю души? Нѣтъ, я увѣренъ что имѣю оную. И такъ почитай меня за изключеннаго изъ общаго сего правила.

Теперь я рѣшился быть непоколебимымъ въ моихъ намѣреніяхъ. Милордъ, по излишнему своему великодушію говоритъ о тысячѣ фунтахъ стерлинговъ доходу. Я увѣренъ, что если я женюсь на моей любезной, то онъ скорѣе опредѣлитъ на ея нежели на меня, все то, что намѣренъ намъ уступить, и не угрожалъ ли уже онъ меня, что по смерти его, если я не буду добрымъ мужемъ, онъ оставитъ ей все то, чего токмо лишить меня можетъ? Впрочемъ онъ не знаетъ, что столь совершенная женщина никогда не можетъ быть не довольною своимъ мужемъ, не опорочивая его; ибо никто не почтетъ ее хулы достойною. Ето другая причина, какъ ты видишь, не позволяющая Ловеласу обручиться съ Клариссою. Но какой чудакъ любезной мой дядюшка! онъ думаетъ учинить женщину независимою отъ своего повелителя, и слѣдовательно бунтовщицею!.... Впрочемъ онъ и самъ ничего хорошаго себѣ не сдѣлалъ, поступя съ равною глупостію.

Въ разодранномъ своемъ письмѣ любезная моя упоминаетъ токмо о двухъ стахъ фунтовъ стерлинговъ на ежегодное свое содержаніе. Я ее просилъ, чтобъ опредѣлила гораздо большую сумму. Она мнѣ сказала, что согласна взять три ста: я опасаясь, подать подозрѣнія дальнѣйшими представленіями, сказалъ, что надлежитъ взять пять сотъ, со всѣми тѣми недоимками, кои находятся въ рукахъ ея родителя, дабы оными вспомоществовать гжѣ. Нортонъ, или всѣмъ тѣмъ, коихъ она почтетъ достойными своихъ благодѣяній.

Она мнѣ отвѣчала, что ея добродушная гжа. Нортонъ не пожелаетъ, чтобъ она для нея преступила границы благопристойности. Она желала, сказала она мнѣ, чтобъ такія разположенія соотвѣтствовали всегда естественному состоянію особъ. Простирать ихъ далѣе, значило бы подвергать опасности тѣхъ, которые приводятъ въ искушеніе, дабы изыскивать чрезвычайныя вымыслы, или принимать на себя принужденной видъ въ новомъ состояніи, въ то время когда они могутъ довольствоваться всѣмъ въ обыкновенномъ своемъ состояніи. Необходимая удобность вспомоществовать своему сыну, и подвергнуться явной крайности, могла бы ограничить все честолюбіе столь достойной матери.

Вотъ благоразуміе! вотъ разсужденіе! въ особѣ сихъ лѣтъ. Колико я ненавижу Гарлововъ, что произвели въ свѣтъ Ангела! ахъ! для чего, для чего отвергла она усильныя мои прозьбы, когда я неотступно ее просилъ соедиииться со мною прежде прибытія въ городъ? Но приводитъ меня въ отчаяніе то, что если бы мы совокупились бракомъ; то сія безпримѣрная дѣвица конечно не обходилась бы со мною такъ, какъ любовь требуетъ, но по великодушію, или по слѣпому долгу, и лучше бы желала жить въ дѣвствѣ, нежели быть когда нибуть моею женою. Я не могу безъ ужаса о семъ и помыслить. Я бы желалъ, чтобъ та жена, которая будетъ называться моимъ имянемъ, если я когда нибудь удостою сей чести какую женщину, пренебрегла бы все для моего удовольствія. Во вторыхъ желалъ бы я, чтобъ, когда я пойду изъ дому, она не спускала бы меня съ глазъ своихъ до тѣхъ поръ, пока могла бы меня видѣть, такъ какъ моя деревенская красавица слѣдовала за Иваномъ, и что при возвращеніи моемъ съ восхищеніемъ бы меня встрѣчала. Я бы желалъ, чтобъ и во снѣ она занималась мною такъ, какъ и на яву. Я бы желалъ чтобъ она почитала за пропащія всѣ минуты, кои препроводитъ безъ меня, чтобъ въ удовольствіе мое пѣла, читала, шутила, и чтобъ ея величайшее удовольствіе состояло въ повиновеніи мнѣ: когда бы я расположился заниматься любовію, то она изъявляла бы мнѣ свою нѣжность; когдажъ бы находился въ важныхъ размышленіяхъ или уединеніи; то она не иначе бы осмѣливалась приближаться ко мнѣ, какъ съ почтеніемъ; при малѣйшемъ бы знакѣ удалялась; не прежде бы осмѣливалась подходить, пока не была бы поощрена усмѣшкою; чтобъ стояла предо мною въ глубочайшемъ молчаніи, и если я не окажу вниманія къ ея присудствію; то удалилась бы на цыпкахъ, наконецъ, чтобъ она способствовала ко всѣмъ моимъ удовольствіямъ, чтобъ любила тѣхъ женщинъ, которыхъ считаетъ къ доставленію мнѣ оныхъ способными, воздыхая токмо тайно, что не всегда отъ ея самой оныя утѣхи имѣть хочу. Такое то было обыкновеніе между женами честныхъ Патріарховъ, которыя представляли прелестную служанку своимъ мужьямъ, когда считали ее способною ему нравиться, и которыя ни малѣйшаго не полагали различія между плодами сей любви и собственными своими дѣтьми.

Нѣжной Валлеръ говоритъ, что женщины сотворены для того, дабы быть управляемы. Сколько въ немъ нѣжности ни было, однако наблюдалъ онъ сію справедливость. Жестокой мужъ дѣлаетъ жену добродѣтельною. Для чегожъ женщины любятъ удальцовъ нашего пола, естьли не потому, что они управляютъ ихъ вольностію, и что совершенно знаютъ искуство, какъ надлежитъ съ ними поступать.

Второй пріятной разговоръ былъ о назначеніи дня для совершенія брака. Назначить день, сказала мнѣ любезная безполѣзно, пока статьи разположены не будутъ. Что касается до бракасочетанія въ церьквѣ къ присудствіи госпожъ моей фамиліи, то ето былъ бы видѣнъ блескъ, и моя любезная изъявляетъ сожаленіе, что Милордъ намѣренъ сіе торжество отправить съ такою видностію.

Я ей отвѣчалъ: путешествіе Милорда въ коляскѣ, прибытіе его въ городъ, склонность его къ великолѣпію и знаки его радости, конечно дали бы знать публикѣ о нашемъ бракосочетаніи столько же, какъ бы и въ церьквѣ Милорда въ присудствіи госпожъ.

Она не можетъ снести, возразила она и единой мысли публичнаго торжества. Сіе бы было посмѣяніемъ для всей ея фамиліи. Естьли Милорду будетъ не противно, [какъ она о томъ извѣстна, поелику сіе предложеніе произошло отъ меня, а не отъ него] то она охотно бы его уволила засвидѣтельствоать намъ честь своимъ присудствіемъ, тѣмъ болѣе, что уборы и видъ ея не были бы тогда нуждны, ибо она мнѣ призналась, что и думать не хочетъ о украшеніи себя въ то время, когда ея отецъ и мать къ слезахъ находятся. Естьли ея родители плачутъ, то не заслужили ли они сами онаго?

Смотри, Белфордъ. Съ толь прелестными разборчивостями, союзъ не весьма на долгое время отлагать должно. Однако намъ еще остается съ недѣлю времени, пока оное случиться.

Я оказываю ей токмо повиновеніе и покорность. Исполняю единственно ея волю. Я отъ нее вышелъ тогда, когда она начала писать письмо къ Милорду. Она похвалила мое письмо. Я не списалъ съ онаго копіи; но вотъ подлинникъ. ,,Я изъявляю мою благодарность Милорду, за милость оказанную имъ мнѣ толикими знаками, въ столь важномъ и чрезвычайномъ случаѣ моей жизни. Я ему сказалъ, что удивленія достойная особа, которой онъ приписываетъ толь справедливыя похвалы, находитъ излишество въ предложеніяхъ до ея пользы касающихся; что доколѣ она не примирится съ своими родственниками, до толѣ не хочетъ представить блестящаго торжества, естьли можетъ избѣжать онаго, не огорча моихъ ближнихъ, что почитая себя весьма одолженною чувствіями милости, которыя принудили его согласиться подать мнѣ оную собственною своею рукою, такъ какъ она думаетъ, что онъ не имѣлъ другаго намѣренія, какъ токмо засвидѣтельствовать ей честь, сожалѣя о его здоровьѣ, которое не позволяетъ ему пускаться въ безпокойное путешествіе; то она за благо разсудила, чтобъ онъ избавилъ себя отъ толикаго труда, а она ласкается, что мнѣніе ея о томъ будетъ принято всею фамиліею въ настоящемъ ея смыслѣ.

,,Я присовокупляю, что замокъ Медіянъ кажется способнѣйшимъ для нашего пребыванія, особливо потому, что мнѣ кажется равномѣрно и Милордъ того желаетъ; но естьли онъ хочетъ, то приданое можетъ быть ассигновано на собственномъ моемъ помѣстьѣ, что я оставляю перемѣну его выбору, что представлялъ его банковой биллетъ дѣвицѣ Гарловъ; но какъ отрѣклась она его принять, то не имѣя въ немъ теперь надобности, отсылаю я ему оной обратно съ благодарностію, и проч.,,

Сіе дѣло приводитъ меня къ такой продолжительности, что я прихожу въ отчаяніе. Какой видъ представилъ бы я въ лѣтописяхъ своевольцовъ, естьлибъ случилось мнѣ впасть въ собственную свою сѣть? Но въ какую бы сторону дѣло ни обратилось, однако во всю свою жизнь Милордъ не получалъ столь пріятнаго письма отъ племянника своего Ловеласа.

[Дѣвица Кларисса, по написаніи къ своей пріятельницѣ въ другомъ письмѣ извѣстія о сихъ обстоятельствахъ, изъясняется въ сихъ словахъ.]

Главное утѣшеніе, которое я ощущаю въ благосклонныхъ сихъ словахъ, состоитъ по истиннѣ въ томъ, что естьли я оному не воспрепятствую моею поступкою, я, которая теперь не инное что какъ пріятельница; то буду оныхъ имѣть столько сколько находится особъ въ фамиліи г. Ловеласа, хотя бы онъ поступилъ со мною хорошо или худо; и кто знаетъ не могутъ ли постепенно достоинства и заслуги сихъ новыхъ друзей имѣть довольно силы дабы привести меня въ милость у моихъ родственниковъ. Я не могу быть спокойна прежде сего пріятнаго открытія. Впрочемъ я никогда не надѣюсь быть благополучною. Свойство г. Ловеласа и мое весьма несходственны: несходственны, даже и въ существенныхъ пунктахъ. Но въ такихъ положеніяхъ, въ коихъ я дѣйствительно нахожусь съ нимъ, я тебѣ совѣтую, любезная моя пріятельница, сохранить для единой себя всѣ тѣ обстоятельства, коихъ объявленіе нанесло бы ему безчестіе. Конечно лучше, чтобы недостатки мужа были открыты кѣмъ другимъ, а не его женою, естьли судьба къ тому меня опредѣлила; поелику все то что бы ты ни говорила, казалось бы что ты извѣщена о томъ отъ меня.

Я буду молить небо, чтобъ оно изліяло на тебя все то чего можно надѣяться отъ благополучія въ семъ свѣтѣ; и чтобъ ты и всѣ твои родственники въ отдаленномъ потомствѣ, никогда не лишились такой пріятельницы, какова любезная моя Анна Гове всегда была для своей Клариссы Гарловъ.

[Г. Ловеласъ похваляяся своими изобрѣтеніями, изъясняетъ своему другу въ другомъ письмѣ планъ мщенія, которой онъ расположилъ противъ дѣвицы Гове, во время ея путешествія на островъ Витъ съ своею матерію и г. Гикманомъ, для посѣщенія весьма богатой теткѣ тамъ живущей, которая желала видѣть ее и будущаго ея мужа прежде, нежели она вступитъ съ нимъ въ бракъ, но поелику онъ говоритъ о семъ планѣ, не имѣя намѣренія произвѣсти его въ дѣйство, то Англинской издатель не помѣщаетъ здѣсь онаго.]


Письмо ССІ.


Г. ЛОВЕЛАСЪ, къ Г. БЕЛФОРДУ.


Естьли тотъ заговоръ, которой я изъяснилъ, тебѣ не нравится; то вѣрь, Белфордъ, что я имѣю оныхъ еще три или четыре, коими я весьма доволенъ, и которыми можетъ быть и ты равномѣрно доволенъ будешь. Я оставлю выборъ онаго на твое произволеніе, естьли токмо ты отрѣчешься отъ тѣхъ презрѣнія достойнымъ обязательствъ которыя ты предпріялъ. Что касается до трехъ твоихъ товарищей, они должны исполнять то, что я имъ предписалъ; не воображай себѣ, чтобъ и ты могъ того миновать. Развѣ я вашъ не начальникъ? Но ето такое дѣло, о которомъ я поговорю въ другое время. Ты знаешь что я никогда не предпринимаю намѣренія до времени исполненія онаго. Тогда и молнія не въ состояніи столь скоропостижно блеснуть, какъ я произведу оное въ дѣйство.

Возвратимся къ тому, что несравненно чувствительнѣе трогаетъ мое сердце. Но повѣришь ли ты, естьли я скажу что относительно къ горделивой моей любовницѣ, я столько имѣю вымысловъ, вдругъ представляющихся моему разуму, что выборъ оныхъ приводитъ меня въ замѣшательство. Я увѣдомлю тебя токмо о шести главныхъ, изъ которыхъ одинъ можетъ соотвѣтствовать всѣмъ моимъ намѣреніямъ. Но поелику любезная моя особа нимало не соболѣзновала о предмѣтахъ моей печали; то я думаю что благодарность обязываетъ меня ничего не упускать изъ моихъ дѣйствій, и что на противъ того я причиню ей чрезвычайное удивленіе производя въ дѣйствіе вдругъ три или четыре умысла.

Слушай, и послѣдуй мнѣ, естьли меня разумѣешь. Я притворюсь завтра больнымъ, дѣйствительно, я оное учиню. Больнымъ! для чего больнымъ? Для великаго множества справедливыхъ причинъ, Белфордъ. Я думаю что ты весьма любопытствуешь знать по крайней мѣрѣ, хотя одну изъ оныхъ. Притвориться больнымъ изъ всѣхъ моихъ намѣреній, какъ я увѣренъ, сіе на именѣе могло тебѣ придти на мысль.

Можетъ быть думаешь ты, что мое намѣреніе есть сочетаться бракомъ съ моею красавицею. Нѣтъ, ето древняя хитрость, которую употребляли за три или четыре тысячи лѣтъ. Лучшебъ было мнѣ коснуться ея ложа; но надлежитъ тебя увѣдомить о томъ гораздо яснѣе.

Я болѣе безпокоюсь нежели ты думаешь о той хитрости, которая изобрѣтена дѣвицею Гове. Не должно сумнѣваться, что естьли я учиню хотя единое покушеніе не получа отъ того успѣха; то моя любезная рѣшится на всѣ возможные способы, дабы токмо избѣжать изъ рукъ моихъ. Я иногда думалъ, что она меня любитъ; но теперь о томъ сумнѣваюсь, или по крайней мѣрѣ въ томъ, что любитъ меня съ горячностію, дабы употребить слово дѣвицы Гове, которая почитаетъ ее преклонною прощать мнѣ предумышленные проступки.

Къ чему послужитъ мнѣ быть больнымъ? Выслушай меня до конца. Я не намѣренъ быть столько боленъ, какъ Доркаса то представитъ. Когда я стану тяжко вздыхать; буду харкать нѣсколько кровію; то дѣйствительно подумаютъ что во мнѣ повредился какой нибудь кровой сосудъ. О томъ сумнѣваться не станутъ. Прикажутъ принесть цѣлительной воды изъ Етона; но ни одного лѣкаря тутъ не будетъ. Естьли моя любезная имѣетъ нѣкое чувствіе человѣколюбія, то конечно обезпокоится: но естьли ее сердце занято, естьли оно занято тою любовію, которую; она чувствуетъ; то какъ бы оная холодна ни была, но въ семъ случаѣ изъявится не токмо на глазахъ ея, но и на каждой чертѣ прелестнаго ея лица.

Я чрезвычайно буду не устрашимъ. Я не буду бояться смерти и ни какого слѣдствія моего припадка. Я стану говорить какъ человѣкъ увѣренной чрезъ часъ или два получить облегченіе принявши то балзаническое лѣкарство, которое уже я употреблялъ по случаю припадка случившагося мнѣ на охотѣ, и коего моя болѣзнь дѣйствительно есть остатокъ: такой поступокъ, между тѣмъ пока всѣ будутъ безпокоиться о моемъ состояніи, принудитъ любезную мою вѣрить, что я ни мало о томъ не безпокоюсь, и что слѣдовательно ни какого не имѣю намѣренія.

Конечно, ты начинаешь теперь лучше судить о моемъ изобрѣтеніи, когда я тебѣ изъяснилъ оное. Впредь будь готовъ видѣть мои чудеса, изгоняй изъ разума своего всѣ сумнѣнія. Теперь, Белфордъ, естьли дражайшая моя не весьма тронется видя поврежденіе моего здоровья, хотя такая болѣзнь весьма опасна въ человѣкѣ столь горячаго сложенія, какимъ меня считаютъ; но я приписывать оную буду спокойнымъ видомъ тѣмъ движеніямъ и печалямъ, которыя я съ нѣкоего времеми переносилъ. Сіе покажется ея глазамъ новымъ доказательствомъ моея любви, и доставитъ мнѣ нѣкоторое чувствіе благодарности.... Какъ? Что отъ того произойдетъ? что случится? Тогда не преодолѣютъ меня ни какія угрызенія совѣсти, естьли я и рѣшусь употребить хотя нѣсколько насилія: ибо кто ни мало не изъявляетъ состраданія; тотъ не долженъ и самъ надѣяться онаго.

Но естьли покажется ея безпокойство чрезвычайнымъ?

Тогда я буду надѣяться строить зданіе на хорошемъ основаніи. Любовь скрываетъ множество недостатковъ, и уменшаетъ тѣ, коихъ скрыть не въ состояніи. Любовь, когда она открыта и познанна, поощряетъ всякія вольности. Отъ одной вольности произходитъ другая. Наконецъ я тогда увижу, до какой степени можетъ меня привести сіе открытіе.

Очень хорошо Ловеласъ; но будучи въ столь хорошемъ здоровьѣ, при столь свѣжемъ лицѣ какъ можешь ты кого нибуть увѣрить, что ты боленъ?

Какъ? нѣсколько рвотнаго лѣкарства составятъ все сіе дѣло.... Сего будетъ довольно, чтобъ меня рвало.

Но кровью! какимъ образомъ пустить кровь, естьли дѣйствительно у меня нѣтъ раны?

Бѣдной Белфордъ! развѣ не знаешь, что можно сыскать у продавцовъ голубей и цыплятъ?

Хлопни своими ручищами отъ удивленія.

Въ столь опасномъ состояніи, госпожа Синклеръ представитъ мнѣ, что я съ нѣкоего времени препровождаю жизнь весьма уединенную, я дамъ себя убѣдить, и прикажу подать носилки чтобъ несли меня въ паркъ, гдѣ я буду усиливаться нѣсколько походить пѣшкомъ. По возвращеніи моемъ, я остановлюсь у Кокосоваго дерева, дабы тамъ позабавиться нѣсколько минутъ.

И чтожъ мнѣ отъ того случится?

Еще повторяю? Я опасаюсь, Белфордъ, чтобъ ты не сталъ мнѣ вѣрить. И такъ! дабы удовольствовать твое любопытство, могу ли я знать, не вознамѣрится ли моя красавица уйти во время моего отсудствія? Я по моемъ возвращеніи увижу, буду ли принятъ съ нѣжностію. Но ето еще не все; я не знаю, какое то предчувтвованіе увѣряетъ меня, что произойдетъ во время моей прогулки нѣчто важнаго. А сіе изъясню я тебѣ въ другое время.

На конецъ согласенъ ли ты, Белфордъ, или нѣтъ, что для нѣкоторыхъ хорошихъ причинъ весьма полезно быть больнымъ? По истиннѣ, я столь доволенъ моими выдумками, что естьли упущу случай произвести ихъ въ дѣйство, то конечно мнѣ будетъ весьма досадно, поелику во всю мою жизнь я не сыщу уже столь хорошаго.

Съ другой стороны, домашнія женщины столь нетерпеливы въ своихъ непристойныхъ укоризнахъ, что ни единой минуты не даютъ мнѣ покою. Онѣ хотятъ, чтобъ не теряя времени къ исполненію умысла, я вознамѣрился употребить нѣкоторую изъ ихъ простыхъ и удобныхъ хитростей. Особливо Салли, которая почитая себя весьма хитрою, ежеминутно напоминаетъ мнѣ, съ наглымъ видомъ, о отказѣ учиненномъ мною на ея представленія, что я не намѣренъ ея преодолевать, и что ни мало не думаю о бракѣ, хотя и не хочу ей признаться. Поелику сія лукавица принесла первую свою жертву моему олтарю, то и почитаетъ за право обходиться со мною столь вольно; и ея наглость умножается съ того времени, какъ я началъ избѣгать, съ притворностію говоритъ она, случая соотвѣтствовать ея правиламъ. Дурочка! думаетъ, чтобъ я могъ принимать ея благосклонности послѣ другаго человѣка. Я никогда не доводилъ себя до такого униженія. Ты знаешь какое обыкновенно было мое правило. То, что хотя единожды бываетъ въ рукахъ другаго, никогда въ мои не возвращается. Прилично развѣ такимъ людямъ, какъ ты и твои товарищи, пользоваться общимъ добромъ. Я всегда стремился къ первымъ плодамъ. Можетъ быть, ты скажешь что я болѣе виноватъ тѣмъ, что люблю повреждать то, что никогда не было повреждено. Но ты чрезвычайно обманываешься; такое правило какъ мое приводитъ мужей въ безопасность. И потому не могу я укорять себя, чтобъ покушался когда либо на законной союзъ.

Однако приключеніе, случившееся со мною въ Парижѣ съ замужнею женщиною, и о коемъ думаю, что никогда тебя еще не увѣдомлялъ, не позволяетъ мнѣ сказать, чтобъ я въ томъ былъ совершенно непороченъ. Хитрость участвовала въ томъ болѣе, нежели предумышлинная злость. Я разскажу тебѣ оное въ короткихъ словахъ.

Одинъ Француской Маркизъ довольно пожилыхъ лѣтъ посланъ будучи отъ своего двора въ Мадритъ для государственныхъ дѣлъ, оставилъ молодую и прелестную жену, на которой онъ не давно женился, въ своемъ домѣ подъ смотрѣніемъ своея сестры, которая была старая и наглая лицемѣрка. Я видѣлъ сію молодую госпожу въ Оперѣ: она весьма мнѣ показалась при первомъ видѣ, а еще болѣе при второмъ, когда я узналъ о ея состояніи. Мнѣ не трудно было познакомиться какъ съ одною такъ и съ другою, сыскавши случай представить себя старухѣ. Первое мое намѣреніе состояло въ томъ, дабы обратить всѣ мои вниманія къ сей лицемѣркѣ, и дать ей знать, что она можетъ вперить въ меня нѣкоторыя нѣжныя чувствованія. Въ самое то время, я обращалъ въ свои выгоды состояніе молодой Маркизы, между ревностію своего мужа и наглостію ея золовки, дабы возбудить ее противъ сихъ двухъ непріятелей ея вольности. Я ласкался вперить тѣмъ въ нихъ нѣсколько почтенія къ моей особѣ. Французскія госпожи ни малаго не имѣютъ отвращенія къ любовнымъ обхожденіямъ.

Старуха не оставила насъ безъ подозрѣнія. Но я столь уже утвержденъ былъ въ мысляхъ Маркизы, что она не расположена была отпустить отъ себя одного человѣка, коего ей позволено было видѣть. Она увѣдомила меня о подозрѣніяхъ своей сестры; я ей совѣтовалъ склонить ее скрыться въ кабинетѣ во время перваго моего посѣщенія, подъ тѣмъ видомъ, чтобъ она могла слышать то, какъ я буду изъясняться въ ея отсудствіи, она взяла ключь отъ кабинета въ свой карманъ, потому что не весьма бы сдѣлалъ благоразумно, когдабъ старуха была усмотрена или по моему любопытству или по чему нибудь другому. Я пришелъ и сѣлъ подлѣ любви достойной Маркизы. Я оказывалъ удивленіе, что не вижу сестры ея, изъявлялъ печаль, нетерпѣливость; и употребляя въ пользу столь пріятной скучай вырожалъ весьма живыя чувствія, сожалѣя о отсудствіи сей любезной, я подалъ ей удовольствіе думать, что я говорю о ней съ чрезвычайнымъ пристрастіемъ, между тѣмъ какъ мои глаза то самое выражали Маркизѣ.

Какоежъ было окончаніе? Я взялъ за руку, сію прелестную Фанцузинку, притворяяся будто хочу искать ея сестру въ ближнемъ покоѣ. Я тащилъ ее почти насильно, но она не смѣла кричать; а старуха будучи крѣпко замкнута ключемъ восхищалась всемъ что ни слышала.

Ни когда и ни единая женщина не провождала безполѣзно со мною времени на единѣ; выключая однако дражайшую мою Клариссу. Такая выдумка привела меня достичь къ ней въ милость: Маркиза почитала сей двойной обманъ тѣмъ болѣе за удовольствіе, что не токмо ея тюремщица не жаловалась, что была въ заперти, но что и по уходѣ моемъ, вышедти свободно, считала себя почти столь же щастливою, какъ были ея сестра и я.....

Англичане Белфордъ, не часто объѣхать могутъ Французовъ.

Наше сообщество подкрепляемо было другими хитростями, которыя не менѣе остроумными тебѣ покажутся. Единожды разбитый стаканъ, т. е. любезная моя Маркиза всегда тому споспѣшествовала; ибо ты знаешь мое правило, когда женщина однажды покорена; то и всегда таковою будетъ. Но нѣкоторой весьма непріятной случай послужилъ къ открытію тайны прежде, нежели общее наше нещастіе могло начаться возвращеніемъ Маркиза. Сестра разсердившись, сдѣлалась непримиримою фуріею. Мужъ, имѣющій менѣе качества мужа нежели всякой человѣкъ его націи, и сдѣлавшійся весьма важнымъ можетъ быть изъ обхожденій съ испанцами, готовилъ издалека явное мщеніе. Чтожъ осталось моей любезной, какъ не ввергнуться въ мое покровительство? Она не почитала себя отъ того нещастнѣе до дня величайшихъ ея мученій, когда смерть и раскаяніе въ единый часъ ее сразили.

Прости одной моей слезѣ, дражайшей другъ, она заслуживала лучшаго жребія; въ чемъ сей неумолимый мужъ не будетъ отвѣтчикомъ? Сестра была наказана другими случаями. Сіе меня еще утѣшаетъ: она дѣйствительно наказана. Но можетъ быть я тебѣ уже разсказывалъ сію повѣсть.


Письмо CCII.


Г. ЛОВЕЛАСЪ, къ Г. БЕЛФОРДУ.


Въ пятницу въ вечеру.


Поздравь меня; я прогуливался съ моею любезною, получивъ сію милость весьма усильными прозьбами. Насъ сопровождали двѣ нимфы, которыя совершенно играли свою ролю, какую скромность изъявляли онѣ въ своихъ глазахъ, разговоръ ихъ безпритворно касался до нравоученія. Ахъ! Белфордъ, сколь женщины лукавы, когда онѣ преступятъ границы, и когда мы совѣршенно ихъ гибель устроимъ.

Мы пріѣхали въ Гамстедъ, оттуда въ Гиггатъ, въ Мюззельгилль, и другія мѣста, откуда опять возвратились въ Гамстедъ, и тамъ, изъ угожденія къ Нимфамъ, моя любезная согласилась нѣсколько позавтракать. Потомъ мы возвратились заблаговремянно въ городъ чрезъ Кантисъ Товнъ.

Она весьма была весела. Чтожъ до меня касается; то я оказывалъ столько уваженія и ласки во все время нашей поѣздки, что когда мы вышли для прогулки на холмикъ, на коемъ разность предмѣтовъ составляла пріятное зрѣлище, тогда она мнѣ обѣщалась приходить иногда туда для гулянья. Я думаю, дѣвица Гове, напоминалъ я себѣ нѣсколько разъ, что смѣха достойные твои умыслы будутъ безполезны.

По возвращеніи нашемъ, мы начали писать. Она обѣщалась сего вечера препроводить съ часъ времени со мною въ разговорахъ прежде, нежели уйдетъ въ свою горницу.

Все то, что токмо можетъ внушить самая покорная любовь для расположенія ея сердца къ завтрешней болѣзни будетъ составлять мое стараніе во все время нашего разговора, но я не упущу при прощеніи съ нею жаловаться болью произходящею въ желудкѣ.

Мы видѣлись. Съ моей стороны оказывалъ я совершенную любовь и почтеніе. Она не менѣе изъявляла тихости и ласки. Я примѣтилъ, что она тронулась моимъ нездоровьемъ. Столь нечаянно! Въ то время, какъ мы разстались. Но ето ни чего. Она надѣется завтра найти меня въ лучшемъ здоровьѣ.

По чести, Белфордъ, я почитаю уже себя больнымъ. Возможно ли, чтобъ такой вертопрахъ какъ я, могъ себя увѣрить, что онъ не здоровъ? По сему былъ бы я лучщимъ комедіянтомъ, нежелибъ желать могъ, во мнѣ нѣтъ ни одной такой жилы, которая бы не была всегда готова къ поспѣшествованію успѣха въ тѣхъ хитростяхъ, которыя я задумалъ.

Доркаса списала для меня письмо дѣвицы Гове писанное въ воскресенье 14 Маія, котораго у меня была одна токмо сокращенная выписка. Она не нашла новаго въ томъ пакетѣ; но для меня довольно какъ сего такъ и того, которое я самъ списалъ шифрами въ прошедшее Воскресенье въ то время, когда моя любезная была въ церьквѣ.

Доркаса увѣдомила меня что ея госпожа перенесла свои бумаги, изъ большаго чернаго шкапа въ тотъ ящикъ, въ которомъ лежитъ ея бѣлье, и которыя она положила въ темной гардеробъ. Теперь у насъ нѣтъ ключа отъ сего ящика, въ немъ то повидимому находятся всѣ письма, которыя она получала прежде тѣхъ, кои уже я досталъ. Доркаса весьма о томъ безпокоилась: однако она ласкается, что не будетъ подозрѣваема, поелику увѣрена, что она письма такъ же клала какъ они прежде лежали.


Письмо CCIII.


Г. ЛОВЕЛАСЪ, къ Г. БЕЛФОРДУ.


Подъ Кокосовымъ деревомъ, въ Субботу 27 Маія.


Рвотное лѣкарство очень непріятно. Для чего проклятые доктора не употребляютъ къ нашему здоровью того, которое не было бы совершеннымъ ядомъ? не было бы нужды въ другомъ наказаніи на томъ свѣтѣ, за зло въ жизни содѣянное, какъ принимать отвратительныя ихъ лѣкарства. Съ одной стороны лѣкарь, съ другой аптекарь, а бѣдная душа въ середи подвластная приговорамъ ихъ повиноватся, я не знаю злѣйшаго мученія, какъ такое состояніе.

Нужно было мнѣ притвориться больнымъ: я хорошо сіе исполнилъ. Принявши хорошій пріемъ рвотнаго, чтобъ меня вырвало, и не запивши довольно водою, дабы отъ онаго совершенно освободиться, я тотчасъ получилъ видъ такого человѣка, которой будто бы недѣли съ двѣ лежалъ въ постелѣ. Не должно шутить острыми орудіями, сказалъ я самъ себѣ, когда принималъ лѣкарство, а особливо лѣкарскими орудіями

Я препроводилъ цѣлыя два часа въ сихъ мученіяхъ. Я запретилъ Доркасѣ ничего о томъ не говорить любезной моей Клариссѣ, по непорочнѣйшимъ движеніямъ нѣжности моей; но весьма бы былъ радъ увѣдомить ее, когда она узнаетъ мое запрещеніе, что я надѣялся видѣть ее въ безпокойствіи о моемъ состояніи. Весьма бы мало должно было думать о себѣ самомъ, естьлибъ только себя на свое попеченіе оставляли, какъ будто бы ни отъ кого не заслуживали вниманія.

Очень хорошо; но Доркаса вить женщина. Она можетъ сказать и тихонько своей госпожѣ ту тайну, которую сохранять должна.

Подойди сюда, плутовка, сказалъ я сей дѣвкѣ, [будучи боленъ, какъ собака] покажи мнѣ, какъ печаль, смѣшенная съ изумленіемъ изображается на твоемъ лицѣ. Ты худо представляешь. Ета навислая челюсть и разинутой круглой ротъ болѣе наводитъ ужасъ и отвращеніе, нежели жалость. Избавь меня отъ етаго миганья и жеманствъ въ презрительномъ твоемъ взглядѣ, какъ ты знаешь, что моя любезная однажды оной такъ назвала. Такъ, ето гораздо лучше, очень хорошо, но сожми еще ротокъ то свой. У тебя есть одинъ или два мускула, которыми ты не умѣешь управлять между щекою и губами. Хорошо, поди теперь. Бѣгай въ верьхъ и внизъ по лѣстницѣ какъ можно проворнѣе. Возми что ниесть съ собою, и снеси назадъ, какъ будто ты ето сыскала; до того пока отъ чрезвычайнаго своего движенія не запыхаешься, и не получишь отъ того настоящаго подобія вздоховъ.

Доркаса тотчасъ приступила къ дѣлу.

Что тамъ такое Доркаса.

Ничего сударыня.

Любезная моя конечно удивлялась, не видя меня по утру; но не очень хотѣла она изъявить свое о томъ изумленіе. Между тѣмъ безпрестанно повторяла: что тамъ такое? Что тамъ такое? Въ то время, какъ Доркаса торопилася ходить въ верьхъ и въ низъ, добилась наконецъ она отъ сей дѣвки. Ахъ! сударыня, мой господинъ, мой господинъ.

Что? Какъ? Когда?

[Между двумя парантесами, я тебя увѣдомлю, Белфлордъ, что краткія слова въ ученомъ свѣтѣ, равно какъ и малые люди въ націи, иногда бываютъ тѣ, которые болѣе значатъ.]

Я не должна вамъ того сказать, сударыня. Господинъ мой запретилъ мнѣ о томъ говорить вамъ. Но онъ гораздо въ худшемъ состояніи находится, нежели думалъ. Онъ не хочетъ, чтобъ васъ приводили въ страхъ.

Здѣсь живое безпокойство изъявилось на каждой чертѣ прелестнаго лица ея. Она тронулась. Клянусь моею душею что она тронулась.

Гдѣ онъ?

[Съ такою торопливостію, какъ ты видишь, что не соблюла благопристойности въ словахъ. Другое замѣчаніе, Белфордъ. То, что называютъ благопристойностію толь мало свойственно, что должно имѣть приготовленной къ тому разумъ для соблюденія оной. Учтивость никогда не бываетъ вмѣстѣ съ смущеніемъ.]

Мнѣ не льзя остановиться, чтобъ отвѣтствовать вамъ на вопросы, вскричала чернобровка (хотя ничего столько не желала какъ отвѣтствовать) [третіе замѣчаніе, такъ какъ разнощики, которые оборачиваются спиною къ тѣмъ, которымъ наиболѣе товаръ продать желаютъ.] Cія торопливость умножила любопытство моей любезной. Въ самую ту минуту, одна изъ нимфъ сказала тихо своей подругѣ печальнымъ голосомъ у дверей, но при томъ такъ внятно, чтобъ услышала моя красавица: Боже мой! любезная моя, надобно увѣдомить гжу. Ловеласъ; онъ въ крайней опасности. При сихъ словахъ обожанія достойная Кларисса бросилась за Доркасою: постой.... Я хочу знать.... О! сударыня, онъ харкаетъ кровью! конечно повредилася у него кровь, я въ томъ увѣрена!

Моя любезная почти однимъ шагомъ дошла до моего покоя, и приближившись ко мнѣ, съ наполненнымъ нѣжностію безпокойствіемъ сказала: что у васъ такое? все ли вы здоровы,г. Ловеласъ?

,,О моя любезнѣйшая! очень здоровъ, очень здоровъ, отвѣчалъ я слабымъ голосомъ. Ето ничего; никто не долженъ безпокоиться. Мнѣ въ одну минуту будетъ гораздо легчѣ.,, Я не имѣлъ нужды въ притворствѣ дабы ее обмануть, ибо я страдалъ какъ осужденной, хотя болѣе не харкалъ кровью.

Однимъ словомъ, Белфордь, я достигъ до моего измѣренія. Я вижу, что меня любятъ: я вижу, что всѣ учиненныя мною обиды преданы забвенію, теперь снова могу я начинать оныя. Я тебя пренебрегаю любезная моя дѣвица Гове и госпожа Товнсендъ! какъ можете всѣ вы мнѣ противоборствовать? Скройтесь отъ меня съ своими хитростями. Чтобъ не было здѣсь другаго хитреца, кромѣ меня, и чтобъ самыя пріятныя благосклонности моей любезной не были мнѣ возбраняемы.

Никто здѣсь болѣе не сумнѣвается, чтобъ она меня не любила. Нѣсколько разъ слезы появлялись на глазахъ ея, смотря на мое состояніе. Она не противилась, когда я взялъ ея руку, и цѣловалъ ее столько, сколько мнѣ было угодно. По случаю нѣкоторыхъ разговоровъ госпожи Синклеръ, которая укоряла меня, что живу весьма уединенио, она понуждала меня прогуляться; но совѣтовала мнѣ, обязательнѣйшими словами, стараться о своемъ здоровьѣ. Она также совѣтовала мнѣ призвать врача. Богъ, сказала она мнѣ, создалъ для насъ врачей.

Я не сего мнѣнія, Белфордъ. Дѣйствительно, Богъ создалъ насъ всѣхъ. Но я думаю, что моя любезная хотѣла сказать врачество, вмѣсто врачей, тогда ея мнѣніе весьмабъ могло быть вразумительно въ смыслѣ сей простой пословицы, Господь невидимо посылаетъ пищу, а злой духъ оную похищаетъ.

Я вскорѣ почувствовалъ выздоровленіе. Принявъ изъ дражайшихъ ея рукъ цѣлебное лѣкарство.

Когда она понуждала меня прогуляться; то я ее спрашивалъ, удостоитъ ли она меня чести ѣхать со мною въ одной карстѣ: я хотѣлъ узнать изъ ея отвѣту, имѣетъ ли она намѣреніе уѣхать куда во время моего отсудствія.

Она мнѣ отвѣчала, что естьлибъ не была увѣрена, что носилки послѣ моего припадка гораздо для меня удобнѣе; то съ великимъ бы удовольствіемъ сдѣлать мнѣ компанію согласилась.

Не сіе ли то величайшее почтеніе? Я еще однажды поцѣловалъ ея руку: а ей сказалъ что она совершенно милостива; я сожалѣю что не заслужилъ болѣе оной благосклонности, но что я не усматриваю предъ нами, ничего иннаго кромѣ благополучныхъ дней; что ея присудствіе, и великодушное участіе, которое она принимаетъ въ моемъ припадкѣ, привели меня въ совершенное здравіе; что я, со всемъ здоровъ, что не чувствую болѣе ни малѣйшей болѣзни; но поелику она желала, чтобъ я нѣсколько прогулялся, то прикажу подать носилки. О дражайшая моя Кларисса! присовокупилъ я, хотябъ сія болѣзнь произходила отъ прошедшихъ моихъ печалей, и сожалѣній, что привелъ васъ въ гнѣвъ, но все сіе вознаграждено вашею милостію. Вся сила лѣкарства состоитъ въ вашей улыбкѣ и во взорѣ вашемъ. Прошедшее ваше неудовольствіе составляло сію мою болѣзнь.

Въ теченіе сего времени всѣ домашнія госпожи поднявши глаза и руки къ небу, благодарили его за сіе чудо. Видишь ли силу любви, сказала одна тихонько, но такимъ голосомъ, которой можно было разслышать: дражайшій мужъ, сказала другая; и всѣ вмѣстѣ, благополучная чета! колико сіи похвалы ласкали мою любезную! какія искры выходили изъ глазъ ея! не должно говорить чтобъ похвалы огорчали скромность; на противъ того онѣ воспламеняютъ сердце, которое отдаетъ себѣ свидѣтельство въ своемъ достоинствѣ. Онѣ изтребляютъ недовѣрчивость, оживляя въ ономъ бодрость и веселость.

Теперь, Белфордъ, думаешь ли ты, чтобъ болѣзнь ни къ чему не служила? Однако я тебѣ объявляю, что имѣю много другихъ пріятныхъ средствъ, дабы никогда уже не принимать сего проклятаго рвотнаго.


Письмо CCIV.


КЛАРИССА ГАРЛОВЪ, къ АННѢ ГОВЕ.


Въ субботу 27 Маія.


Господинъ Ловеласъ, любезная моя, былъ весьма боленъ. Онъ вдругъ захворалъ. Онъ весьма много харкалъ кровью. Конечно повредилась въ немъ кровь. Онъ вчерашняго вечера жаловался желудкомъ. Я тѣмъ болѣе о томъ соболѣзновала, что опасалась не произошло ли сіе отъ нашихъ сильныхъ словопрѣній. Но виноватали я?

Колико я почитала его на прошедшихъ дняхъ ненависти достойнымъ! Но теперь ясно вижу, что гнѣвъ и ненависть въ моемъ сердце суть не что инное, какъ минутныя движенія. Невозможно, любезная моя ненавидѣть тѣхъ, которые находятся въ смертельной опасности или печали. Я не въ состояніи противиться благодушію ни искреннему признанію въ содѣланномъ преступленіи.

Онъ сколь долго могъ старался скрывать отъ меня свою болѣзнь. Столь нѣженъ, столь почтителенъ даже и въ самой великой скорби! Я бы не желала видѣть его въ семъ состояніи. Сіе зрѣлище весьма сильное сдѣлало во мнѣ впечатлѣніе, находясь еще въ безпокойствіи отъ всѣхъ. Бѣдной молодой человѣкъ; вдругъ занемогъ въ столь цвѣтущемъ здравіи!

Онъ вышелъ со двора; его несли въ насилкахъ; я его къ тому понудила. Но я боюсь, не подала ли ему худаго совѣта, ибо спокойствіе лучше всего въ такой болѣзни. Не надлежало бы весьма торопиться, въ такомъ важномъ случаѣ, полагать свое мнѣніе, не зная совершенно онаго. Я, по справедливости предлагала ему, чтобъ приказалъ позвать лѣкаря, но онъ не хотѣлъ того и слушать. Я весьма почитаю сей факултетъ, и тѣмъ болѣе что тѣ, которые его презираютъ, не имѣютъ уваженія, какъ я то всегда наблюдала, къ основаніямъ почтеннѣйшаго еще людей сословія.

Я тебѣ признаюсь, что мои мысли неспокойны, я опасаюсь, что была излишне открытна предъ нимъ и домашними женщинами. Они могутъ почесть меня извиненія достойною ибо думаютъ, что мы совокуплены бракомъ. Но естьли въ немъ не будетъ довольно великодушія, то можетъ быть по причинѣ сожалѣть стану о семъ приключеніи, которое научитъ меня познавать себя болѣе, нежели знала себя до сего времени, особливо когда я имѣла причину думать, что онъ не очень хорошо поступалъ со мною.

Однако я тебѣ скажу, какъ искренно о томъ думаю, что естьли онъ подастъ мнѣ причину принять опять суровой видъ и держать его въ отдаленности; то надѣюсь что пріобрѣту столько силы, отъ свѣденія о его не достаткахъ, что преодолѣю свои страсти; ибо г. Ловеласъ, любезная моя, не такой человѣкъ, которой бы во всѣхъ частяхъ своего свойства былъ почтенія достоинъ. Чтоже болѣе можемъ мы сдѣлать, какъ управлять самими собою тѣми лучами свѣта, которыя по временамъ насъ освѣщаютъ?

Ты конечно удивляешься, что столь важно разсуждаю о семъ открытіи. Какое дамъ я ему имя? Но какоежъ могу я ему дать? Я имѣю бодрости въ тонкость разсмотрѣть сіе сердце.

Будучи не довольна сама собою, я не смѣю и взглянуть на то, что написала. Впрочемъ я не знаю, какъ бы я могла писать о томъ иначе. Никогда я не находилась въ столь странномъ состояніи; ябъ не могла тебѣ его описать безъ замѣшательства. Была ли ты когда либо въ подобномъ случаѣ, то есть: страшась осужденія моей пріятельницы, но не почитая однако себя достойною онаго.

Я увѣрена токмо въ одномъ; то есть: что я конечно бы оное заслужила, естьлибъ имѣла какую ниесть тайну, которуюбъ отъ тебя скрывала.

Но я не присовокуплю ни единаго слова, увѣряя тебя, что хочу разсмотрѣть себя гораздо строжѣе, и что пребываю твоя


Кларисса Гарловъ.


Письмо CCV.


Г. ЛОВЕЛАСЪ, къ Г. БЕЛФОРДУ.


Въ субботу въ вечеру.


Воздухъ возвратилъ мнѣ совершенное здравіе, изтребя всю мою болѣзнь. Когда сердце спокойно, то можноли имѣть боль въ желудкѣ?

Но прибывши домой, я нашелъ мою любезную въ великомъ безпокойствѣ о новомъ произшествіи. Нѣкто приходилъ освѣдомляться о насъ, и при томъ весьма подозрительнымъ образомъ. Не по имени, но по описанію насъ спрашивали, а сей любопытной былъ лакей въ синей ливреѣ, обложенной широкимъ желтымъ гасомъ.

Доркаса и повариха, которыхъ онъ приказалъ выслать, не хотѣли отвѣтствовать на его вопросы, естьли не изъяснитъ своихъ причинъ, и отъ кого присланъ; онъ отвѣчалъ, столь же кратко, какъ и онѣ, что естьли онѣ находитъ затрудненіе съ нимъ объясниться; то можетъ быть менѣе скроютъ то отъ кого ниесть другаго и потомъ въ великой досадѣ ушелъ.

Доркаса съ торопливостію взошла къ своей госпожѣ, которую привела въ безпокойство не токмо извѣстіемъ о произшествіи, но еще болѣе собственными своими догадками; присовокупляя къ тому, что ето былъ человѣкъ весьма худаго вида, и она увѣрена, что онъ пришелъ не съ хорошими намѣреніями.

Ливрея и знаки человѣка подали причину къ старательнымъ обыскамъ, которые не менѣе были подробны, какъ и увѣдомленія. Боже мой, Боже мой, вскричала моя любезная, и такъ безпокойствіямъ не будетъ конца? ея воображеніе предствило ей всѣ нещастія, коихъ она должна опасаться. Она желала, чтобъ г. Ловеласъ скорѣе возвратился.

Г. Ловеласъ возвратился, будучи исполненъ жалостію, благодарностію, почтеніемъ и любови, дабы возблагодарить дражайшую свою Клариссу и прославить ее чудомъ, которое она явила въ столь скоромъ излѣченіи. Со всѣми обстоятельствами Доркаса разсказала ему о приключеніи, а дабы умножить ужасъ своей госпожи, то сказала намъ, что у того человѣка было лице запекшеся отъ солнца, и что онъ казался быть морскимъ.

Заключили, что ето конечно долженъ быть матросъ Капитана Синглетона. И такъ вопервыхъ надлежало думать, что нашъ домъ со всѣхъ сторонъ окруженъ будетъ корабельнымъ екипажемъ, тѣмъ болѣе что слѣдуя увѣюмленію дѣвицы Гове, корабль капитана не далѣе Ротергита.

Не возможно, сказалъ я. Предъ такимъ предпріятіемъ не было бы начато столь мало вразумительное увѣдомлѣніе. Для чего бы ето не могъ быть человѣкъ двоюроднаго вашего брата Мордена, которой принесь вамъ извѣстіе о его прибытіи, и увѣдомить васъ о его посещеніи.

Сіе изъясненіе ей понравилось. Ея опасенія изчезли. Она поздравляла меня совершеннымъ выздоровленіемъ; и учинила сіе весьма пріятнымъ видомъ.

Но разговоръ нашъ не много продолжался, когда Доркаса пришедъ къ намъ сказала съ великимъ ужасомъ, что лакей, тотъ самой лакей, стоитъ еще у дверей, и спрашиваетъ, не въ семъ ли домѣ живутъ г. и госпожа Ловеласъ? Онъ не имѣетъ ни какого худаго намѣренія, сказалъ онъ Доркасѣ. Но сіе примѣчаніе было доказательствомъ моей любезной, что намъ угрожаетъ какое ниесть величайшее нещастіе. Но поелику Доркаса ни чего на то не отвѣчала; то я предложилъ ей, что сойду самъ и выслушаю, о чемъ онъ говорить хочетъ. Я вижу, сказалъ я воображаемыя вами опасенія и нетерпѣливость, дражайшая моя, угодно ли вамъ сойти вмѣстѣ? вы войдете въ залъ, въ коемъ можете слышать, не будучи сами примѣчены все то, что мы будемъ говорить у дверей.

Она на то согласилась. Мы сошли: Доркаса приказала подойти служителю. Я его спрашивалъ, чего онъ хочетъ, и чаю онъ имѣетъ сказать господину или госпожѣ Ловеласъ. По многихъ поклонахъ сказалъ онъ: я увѣренъ, что имѣю честь говорить съ самимъ господиномъ Ловеласомъ. Я хочу спросить, г. мой, здѣсь ли вы живете, и можно ли съ вами говорить, или вы по крайней мѣрѣ здѣсь остановились на нѣсколько времени?

Отъ кого ты дружокъ?

Отъ одного дворянина, которой приказалъ мнѣ отвѣчать на сей вопросъ только то, что онъ другъ г. Юлію Гарлову, старшему дядѣ госпожи Ловеласъ.

При семъ имени любезная моя особа едва не упала въ обморокъ. Она въ то время приняла нѣсколько солей; и тотчасъ отъ того избавилась.

Скажи мнѣ, мой другъ, не знаешь ли ты Полковника Мордена?

Нѣтъ, г. мой; я и имени сего никогда не слыхалъ.

Ни Капитаиа Синглетона?

Нѣтъ, г. мой, но мой господинь такъ же канитанъ.

Какъ его фамилія?

Я не знаю, долженъ ли я то сказать.

Нѣтъ въ томъ ничего худаго сказать мнѣ его имя, естьли ты пришелъ съ честными намѣреніями.

Весьма съ честными, г. мой, ибо мой господинъ такъ сказалъ: да и во всемъ свѣтѣ нѣтъ честнѣе моего господина. Онъ называется, г. мой, Капитанъ Томлинсонъ.

Я не знаю сего имени.

Такъ, и я думаю, г. мой. Онъ мнѣ сказалъ, что не имѣлъ чести быть съ вами знакомъ, но что, не взирая на сіе, его посещеніе не будетъ вамъ противно.

Въ сіе время подошедши я къ залу, сказалъ: знаетели вы любезнѣйшая моя Капитана Томлинсона, друга вашего дяди?

Нѣтъ, отвѣчала моя красавица; но у моего дяди есть такіе друзья, которыхъ я не знаю, и трепеща спросила меня, какъ я думаю о семъ приключеніи?

Надлежало сперьва отпустить посланца. Естьли твой господинъ, сказалъ я ему, имѣетъ нѣчто переговорить съ г. Ловеласомъ; то ты можешь его увѣришь, что г. Ловеласъ живетъ здѣсь, и съ нетерпѣливостію будетъ ожидать его посещенія.

Любезнѣйшая моя Кларисса опасалась, что я, для собственной безопасности, склонился на то весьма легкомыслѣнно. Посланецъ ушелъ, между тѣмъ какъ я, дабы предупредить удивленіе мой любезной, притворился будто удивляюсь что Капитанъ Томлинсонъ, которой былъ увѣренъ что я точно дома, не написалъ ни двухъ словъ посылая своего человѣка вторично.

Въ самое то время, боясь не было ли сіе изобрѣтеніе Жамеса Гарловъ, которой любитъ такія пронырства, [прибавилъ я,] хотя и не имѣетъ къ тому способности, я подалъ нѣкоторыя главныя наставленія домашнимъ женщинамъ и служителямъ, не упустя, естьлибъ дѣло было явное, собрать всѣхъ людей; а моя любезная рѣшилась не выходить со двора, до того времени, пока не кончится сіе дѣло.

Здѣсь принужденъ былъ я кончить, хотя и въ срединѣ столь важнаго повѣствованія. Я присовокупляю токмо, что бѣдной Белтонъ имѣетъ въ тебѣ нужду; ибо мнѣ ни для кого въ свѣтѣ не льзя удалиться. Мовбре и Турвилль весьма мучатся какъ бродяги не имѣющіе начальника, помощи и утѣшенія, съ того времени какъ у нихъ не стало ни тебя ни меня, для управленія ими. Увѣдомь меня въ какомъ состояніи твой дядя.


Конецъ шестой части.