# На уроке

Николай Александрович Лейкин

H. А. Лейкинъ.


## Дачные страдальцы. Пять юмористическихъ разсказовъ.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.


Высочайше утвержд. Товарищество, печатня С. П. Яковлева". Невскій, No 132.


1897.


## На урокѣ.


I.


Студентъ Веніаминъ Михайловичъ Кротиковъ, приготовляющій за двадцать рублей въ мѣсяцъ маленькаго Васю Матерницкаго для поступленія въ первый классъ гимназіи, пришелъ въ 11 часовъ утра на дачу къ Матерницкимъ и вошелъ на террасу. На террасѣ никого не было. Студентъ Кротиковъ снялъ фуражку, досталъ изъ кармана щеточку съ зеркальцемъ, пригладилъ себѣ волосы на вискахъ, закрутилъ еле пробивающіеся усики и посмотрѣлся въ зеркальце на щеткѣ. Затѣмъ, одернувъ на себѣ сѣрую тужурку, онъ крякнулъ и постучалъ ногами, давая о себѣ знать, что пришелъ.

Изъ комнаты выглянула на террасу среднихъ лѣтъ женщина въ ситцевой блузѣ съ засученными по локоть рукавами, въ передникѣ и съ ложкой въ рукѣ.

-- Ахъ, это вы, Веніаминъ Михайлычъ! Здравствуйте. Извините, руки не подаю... Въ вареньѣ онѣ у меня. Я варенье варю. А я думала, что это опять какіе-нибудь нищіе. Все нищіе ходятъ и прямо на террасу лѣзутъ.

-- Да, да... Вчера у Скробиныхъ въ саду цыганки платокъ байковый украли,-- проговорилъ студентъ.-- Анна Михайловна лежала въ гамакѣ, закутавшись въ платокъ, и читала книжку. Затѣмъ встала, платокъ на гамакѣ оставила...

-- Знаю, знаю; слышала. Вотъ оттого-то я такъ стремительно и выскочила на террасу. Вы къ Васѣ? Садитесь пожалуйста. Сейчасъ я пошлю за нимъ. Удивительный баловникъ. Вѣдь знаетъ, что вы объ эту пору придти должны на урокъ, и не ждетъ васъ.

-- Варвара Петровна здорова-ли?-- освѣдомился студентъ.

-- Вообразите, спитъ. Чѣмъ-бы подсоблять матери хоть ягоды чистить, она спитъ. Три раза посылала горничную будить ее -- и никакого толку. Афимья! А Афимья!-- закричала она горничную.

-- Здѣсь, здѣсь! Что такое?-- откликнулась горничная.-- Я ягоды чищу.

-- Поди и поищи Васю. Скажи, что учитель урокъ давать пришелъ.

-- Да онъ, должно быть, на прудъ карасей ловить ушелъ. Я видѣла давеча, какъ онъ захватилъ удочку и банку съ червями.

-- Такъ сходи за нимъ.

-- Я, барыня, боюсь. Тамъ, говорятъ, въ кустахъ два цыгана сидятъ и хватаются. Докторская кухарка сказывала, что вчера съ нея чуть-чуть платокъ не стащили.

-- Ну, вотъ... Что за глупости! Ступай...

Показалась кухарка съ тарелкой пѣнокъ отъ варенья.

-- Вы Василья Петровича ищете?-- спросила она.

-- Да, Васю.

-- Не ищите. Онъ давеча съ дьяконицкимъ сыномъ на желѣзную дорогу убѣжалъ.

-- Однако, все-таки-же надо его привести. Учитель урокъ давать пришелъ. Ступай, Афимья.

-- На желѣзную дорогу сколько угодно, а на прудъ въ цыганское гнѣздо ни за что на свѣтѣ,-- отвѣчала горничная.

-- Однако, когда-же мы отъ этихъ цыганъ освободимся?-- проговорила Матерницкая.-- Нищіе и цыгане... Отбою нѣтъ. Если ужъ такъ, то я боюсь и за Васю... Они, говорятъ, и дѣтей воруютъ, а потомъ въ акробаты продаютъ.

-- Очень просто,-- откликнулась горничная.-- Имъ кто не дастъ гривенника за ворожбу...

-- Иди, иди за Васей-то! Нечего растабарывать!

-- Вы меня ищете? Я здѣсь, маменька!-- крикнулъ дѣтскій голосъ.

На заборѣ, отдѣляющемъ дачу отъ дачи, сидѣлъ мальчикъ лѣтъ одиннадцати въ сѣромъ матросскомъ костюмѣ съ синимъ отложнымъ воротникомъ и въ шведской фуражкѣ съ прямымъ козырькомъ.

-- Ну, скажите на милость! Онъ на заборѣ!-- всплеснула руками мать.-- Ты зачѣмъ это, дрянной мальчишка, по заборамъ лазаешь!

-- Я съ дьяконицкимъ Мишей канарейку докторскую ловилъ. У доктора канарейка изъ клѣтки вылетѣла.

-- Ахъ, надо тебя выдрать! Непремѣнно надо. Слабъ у тебя отецъ-то только. Ты посмотри на свои штаны. Въ чемъ они? Батюшки! Да они у тебя и продраны!

-- Это я за гвоздь...

-- Вотъ я тебѣ ужо сама задамъ баню! Садись, мерзкій мальчишка, учиться. А вы, Веніаминъ Михайлычъ, пожалуйста съ нимъ построже...

Студентъ поклонился въ знакъ согласія и покрутилъ усики.

-- Здравствуйте, Веніаминъ Михайлычъ,-- шаркнулъ ножкой Вася, войдя на террасу и тутъ-же прибавилъ, улыбнувшись:-- Вотъ васъ не было, когда мы канарейку ловили! А докторская Лиза въ юбкѣ и въ рубахѣ безъ корсета на балконѣ стояла.

-- Ахъ, ахъ, ахъ! Да какъ ты смѣешь, пошлый мальчишка, такія рѣчи произносить!-- воскликнула мать.

-- Да что-жъ тутъ такого? Веніаминъ Михайлычъ подсматриваетъ-же въ дыркѣ въ купальнѣ, когда докторская Лиза купается.

Студентъ вспыхнулъ и заговорилъ:

-- Не мелите вздору! Не мелите вздору!

Мать размахнулась и дала Васѣ подзатыльника.

-- Чего-же вы занапрасну деретесь! Я правду говорю!-- слезливо воскликнулъ Вася.-- Конечно-же я правду говорю. Тогда и наша Варя купалась, когда онъ въ щелочку смотрѣлъ.

-- Пустяки... Пустяки... Какъ вамъ не стыдно!

Студентъ зардѣлся еще больше.

-- Принеси твои книги, перо, чернила, тетради, и садись учиться!-- командовала мать.-- И ежели ты впредь будешь пропадать передъ тѣмъ, какъ придти къ намъ Веніамину Михайлычу, я тебя за обѣдомъ безъ второго и третьяго блюда оставлю. Ѣшь одинъ супъ. Слышишь?

Студентъ приложилъ руку къ груди и конфузливо произнесъ:

-- Увѣряю васъ, Клавдія Максимовна, что это все ложь...

-- Вѣрю, вѣрю, Веніаминъ Михайлычъ. Вы варенья не прикажете-ли?

-- Барыня, а барыня! Вы пѣнку-то отъ варенья ужъ намъ пожертвуйте. Вездѣ прислугѣ полагается,-- говорила кухарка, стоя въ дверяхъ.

-- Пошла прочь! Послѣ объ этомъ... Позволите предложить вамъ варенья-то, Веніаминъ Михайлычъ?

-- Нѣтъ, благодарю васъ. Я сладкое не особенно люблю.

-- У меня есть бѣлая смородина. Она кисленькая. Можно?

-- Мерси, не могу.

Студентъ вынулъ изъ кармана записную книжку съ отмѣтками и сѣлъ къ столу на террасѣ. Матерницкая помѣстилась напротивъ его.

-- Ужасный шалунъ-мальчишка!-- проговорила она про сына.-- Страшный баловникъ.

-- Это сынъ дьякона на него вліяетъ. Дѣти дьякона бѣгаютъ по дворамъ, цыплятъ камнями зашибаютъ, бросаютъ разную неприличную грязь черезъ загородку въ купальню, когда тамъ дамы купаются, и еще недавно булочнику въ корзинку съ булками навозу наложили, когда тотъ зазѣвался,-- разсказывалъ студентъ.

-- Да что вы!

-- Увѣряю васъ.

-- Тогда я запрещу Васѣ съ ними водиться.

-- Пожалуйста. Когда я купался съ ними въ купальнѣ, они и мнѣ въ карманы тужурки каменья наклали.

-- Ахъ, какіе сорванцы!-- покачала головой Матерницкая.-- Ну, а какъ нашъ Вася у васъ идетъ? Онъ, кажется, мальчикъ шустрый?

-- Ужасно только невнимательный. И потомъ, въ немъ никакой дисциплины. Я, напримѣръ, показываю ему, какъ дѣлать задачу, а онъ вдругъ про мухъ задаетъ вопросы. Бываютъ-ли у мухъ дѣти. Согласитесь сами, что это не идетъ.

-- Ужасно, ужасно! Вотъ я ему скажу. Вы будьте съ нимъ построже.

-- Да ужъ я и такъ, кажется. Не могу-же я его драть за волосы.

-- Боже избави! Но вы такъ, какъ-нибудь.

-- Я сталъ проходить съ нимъ латинскую грамматику, чтобы потомъ при поступленіи ему легче было. Разсказываю, напримѣръ, про склоненія, а онъ вынетъ изъ кармана фортунку, волчекъ такой четыреугольный, и предлагаетъ мнѣ сыграть съ нимъ на старыя стальныя перья. Согласитесь сами...

-- Ай-ай... Нехорошо, нехорошо.

Вошелъ Вася, держа въ охапкѣ книги, тетради и грифельную доску.


II.


Начался урокъ. Студентъ Кротиковъ сдѣлалъ строгое лицо и сказалъ Васѣ:

-- Возьмите грифельную доску и слушайте внимательно, что я буду вамъ говорить. Вася досталъ доску, положилъ ее передъ собой и сказалъ:

-- Варя-то наша все еще дрыхнетъ. Хотите, Веніаминъ Михайлычъ, я пойду и разбужу ее?

-- Слушайте, что я буду вамъ говорить,-- повторилъ студентъ.

-- Она сейчасъ вскочитъ, какъ узнаетъ, что вы пришли.

-- Слушайте. Четыре мужика купили три съ половиной ведра вина. Запишите на грифельной доскѣ.

-- Мужики вина не пьютъ, Веніаминъ Михайлычъ. Они пьютъ водку.

-- Не перебивайте меня, когда я говорю! Пишите. Купили три съ половиной ведра вина. Привезли его домой...

-- Можетъ быть пива? Можно написать, что пива, а не вина?

-- Вина, вина!-- крикнулъ студентъ.-- Ежели вы не будете меня слушаться, я пожалуюсь вашей маменькѣ, а она оставитъ васъ за обѣдомъ безъ сладкаго блюда.

-- Сегодня у насъ рисовый каравай на сладкое, а я его все равно не люблю.

-- Это наказаніе!-- Привезли три съ половиной ведра пива...

-- Ахъ, стало быть, можно пива? Вы позволяете?-- спросилъ Вася.

-- Вина, вина! Я сбился. И начали его дѣлить поровну.

-- Я думалъ, что вы будете рады, если я Варю разбужу.

-- Прошу молчать! Что это такое! Просто сладу нѣтъ! По скольку вина каждому изъ мужиковъ?

Вошла Матерницкая.

-- Здравствуйте. Теперь могу руку подать вамъ. Вымыла,-- сказала она студенту и присѣла къ столу.-- Ну, какъ вашъ спектакль?

-- Актрисъ нѣтъ. То есть молодыя-то есть, а старыхъ нѣтъ,-- отвѣчалъ студентъ.-- Ключницу некому играть. Согласился было сыграть гимназистъ Кукушкинъ (у него голосъ пискливый), но надъ нимъ стали смѣяться, называли бабой -- онъ и отказался. Сегодня Мамзинъ поѣхалъ въ городъ и будетъ искать настоящую актрису. Ежели не найдетъ, тогда спектаклю будетъ крышка. Сдѣлаемъ только отдѣленіе концерта, а потомъ танцовальный вечеръ.

-- И отлично,-- подхватила Матерницкая.-- Больше ничего и не надо. Варя сыграетъ вамъ на цитрѣ... Тогда и пейзанскаго платья ей не шить.

-- Вотъ и изъ-за платьевъ тоже... Анна Михайловна сначала согласилась сшить бальное платье для своей роли, а потомъ...

-- Право, дѣлайте концертъ и просите, чтобы этотъ судебный слѣдователь Чайкинъ сыгралъ вамъ на корнетъ-пистонѣ. Онъ отлично по вечерамъ на балконѣ у себя на дачѣ играетъ. Знаете Чайкина? Онъ судебный слѣдователь, кажется?

-- Какое! Просто учитель пѣнія въ городскихъ училищахъ,-- отвѣчалъ студентъ.

-- Да что вы! А онъ мнѣ такъ нравился и я считала его за судебнаго слѣдователя!-- проговорила Матерницкая разочарованнымъ тономъ.-- Сколько-же онъ жалованья получаетъ?

-- Да никакого и жалованья не получаетъ. Просто по полтора рубля за урокъ.

-- Только-то? Фу-у-у... Варенька! Варя! Ахъ, да... Вѣдь она спитъ,-- спохватилась Матерницкая и сказала сыну:-- Вася! Поди и разбуди ее. Развѣ можно до этихъ поръ валяться въ постели!

-- Я и то, мамочка, хотѣлъ бѣжать ее будить, но меня Веніаминъ Михайлычъ не отпустилъ,-- пожаловался Вася и побѣжалъ будить сестру.

-- Сдѣлайте, сдѣлайте концертное отдѣленіе,-- говорила Матерницкая.-- Чайкинъ, стало быть, какъ учитель пѣнія, вамъ споетъ, а потомъ на трубѣ своей сыграетъ.

-- Да Чайкинъ не поетъ. У него и голоса нѣтъ. Я его знаю,-- сказалъ студентъ.

-- Какъ не поетъ? Учитель-то пѣнія?

-- Въ томъ-то и дѣло, что только учитъ пѣнію въ школахъ, а не поетъ.

-- Странно. Потомъ можете сдѣлать живыя картины. Двѣ или три.

-- Декорацій нѣтъ. Мы ужъ объ этомъ думали. У насъ всего только комнатный павильонъ, да лѣсъ. Да и лѣсъ-то по самой серединѣ, на видномъ мѣстѣ, мышами проѣденъ. Вѣрнѣе всего, что мы сдѣлаемъ только танцовальный вечеръ, маленькую иллюминацію и фейерверкъ.

Вошелъ Вася.

-- Она ужъ встала. Пудрится. Сейчасъ выйдетъ,-- доложилъ онъ про сестру.-- Ее Афимья разбудила. Афимья говоритъ: "не хотѣла вставать, а какъ сказала я, что Веніаминъ Михайлычъ здѣсь -- сейчасъ и вскочила".

Онъ улыбнулся, поглядѣлъ на студента и подмигнулъ ему. Матерницкая продолжала:

-- Что-жъ, и фейерверкъ хорошо. Только не давайте маленькимъ ребятамъ пускать. А то въ прошломъ году аптекареву сынишкѣ всѣ руки опалило.

-- Мама, что это за фейерверкъ? Какой фейерверкъ?-- быстро спросилъ Вася у матери.

-- А вотъ на танцовальномъ вечерѣ, который у нихъ будетъ.

-- Съ фейерверкомъ? А я пускать буду? Мнѣ пускать дадутъ?

-- Тебѣ-то и не дадутъ. Пожалуйста, Веніаминъ Михайлычъ, ему не давайте.

-- Нѣтъ, мама, я хочу! Непремѣнно хочу! Если мнѣ не дадутъ, я на свои деньги фейерверку себѣ куплю.

-- Сколько-же вы собрали денегъ съ дачниковъ на этотъ праздникъ, Веніаминъ Михайлычъ?-- спросила студента Матерницкая.

-- Вотъ и, насчетъ денегъ...-- отвѣчалъ тотъ.-- У насъ всего шестьдесятъ восемь рублей собрано. Никто не даетъ. "Я, говоритъ, потомъ"... А Яшковы вонъ всего рубль подписали. Рубль подписали, да Пелагея Васильевна не позволяетъ своей дочери горничную играть. Я приношу дочери роль, а Пелагея Васильевна мнѣ такія слова: "она, говоритъ, штабъ-офицерская дочь и ей горничную играть неловко". Какое невѣжество!

Студентъ пожалъ плечами. Матерницкая сказала:

-- Дура! Кухарка... Такъ чего-же вы хотите отъ нея? Вы знаете, что она была кухаркой?

-- Да похоже на то,-- отвѣчалъ студентъ.

-- Кухарка, кухарка... Я вамъ разскажу всю исторію, какъ она въ штабъ-офицерши-то попала. Жилъ капитанъ Яликовъ, а у него была кухарка. Онъ былъ вдовецъ -- ну, она баба ловкая, и подластилась къ нему. Пошли дѣтки. Родилась вотъ эта самая Наденька, потомъ сынъ. Чтобы прикрыть грѣхъ, капитанъ Яликовъ и женился на ней, а потомъ вышелъ въ отставку съ чиномъ штабъ-офицера. Вышелъ въ отставку и умеръ. И вотъ Наденька штабъ-офицерская дочь, а Пелагея Васильевна вдова -- штабъ-офицерша. Да и никогда она не была Пелагеей Васильевной, а просто всегда была Пелагея. Пелагея и больше ничего. Вы знаете, я сомнѣваюсь даже, грамотная-ли она. То есть можетъ быть читать по печатному умѣетъ, а ужъ писать ни за что! Дура, совсѣмъ дура! Ну, я вамъ мѣшать не буду,-- спохватилась Матерницкая, вставая.-- Занимайтесь. Да пожалуйста построже съ Васей, Веніаминъ Михайловичъ.

-- Садитесь и берите доску,-- скомандовалъ студентъ Васѣ.

-- Готово,-- отвѣчалъ тотъ.-- Но могу я прежде вотъ эту грушу съѣсть?

Вася вытащилъ изъ кармана штанишекъ грушу.

-- Никакой груши! Заниматься нужно!-- возвысилъ голосъ студентъ и отнялъ у Васи грушу, отложивъ ее въ сторону.

-- Маменька, что-же это такое!-- занылъ Вася.

-- Не давайте, не давайте ему. Дайте мнѣ,-- проговорила Матерницкая и взяла грушу.-- Однако, что-же это Варя-то?.. Вотъ удивительная дѣвушка! Пойду сама къ ней.

-- Да брови себѣ наводитъ. Развѣ вы не знаете ее?-- сказалъ Вася.-- Узнала, что Веніаминъ Михайловичъ пришелъ, ну вотъ...

-- Что ты врешь, дрянной мальчишка!-- крикнула Матерницкая.-- Когда-же это она брови себѣ наводила!

-- Ну, вотъ, будто я не видѣлъ!

-- Молчи, дрянь! Какъ ты смѣешь конфузить сестру при постороннемъ человѣкѣ!

-- Что вы написали на доскѣ? Прочтите...-- заговорилъ студентъ, обращаясь къ Васѣ.

-- Да ничего. Я ужъ стеръ все.

-- Это чистое наказаніе! Тогда пишите вновь. И студентъ задиктовалъ:-- Четыре мужика купили три съ половиной ведра вина...


III.


Задача о четырехъ мужикахъ, раздѣлившихъ поровну три съ половиной ведра вина, была кое-какъ сдѣлана. Студентъ закурилъ папиросу и сказалъ Васѣ:

-- Ну, теперь, изложеніе. Я вамъ прочту одну маленькую исторійку, а вы разскажете ее своими словами и потомъ напишете въ тетради. Слушайте.

Студентъ развернулъ книгу.

-- Опять про мальчика, влѣзшаго на яблоню?-- спросилъ Вася.

-- Слушайте, слушайте!

Вася улыбнулся и таинственно прошепталъ:

-- Веніаминъ Михайлычъ, что я вамъ скажу...

-- Послѣ, послѣ... Слушайте: "Два мальчика были застигнуты въ горахъ мятелью".

-- Очень для васъ интересное, Веніаминъ Михайлычъ.

-- Ну, что такое?-- говорите.

-- Наша Варя въ васъ влюблена.

Студентъ вспыхнулъ и заговорилъ:

-- Глупости, глупости... И такъ... "Два мальчика были застигнуты"...

-- Афимья, наша горничная, даже гадала ей про васъ на картахъ...-- продолжалъ Вася.

-- Бросьте, пожалуйста! Слушайте: "Два мальчика!.."

-- А вы какой король -- бубновый или червонный?

-- Если вы не перестанете, то я пожалуюсь на васъ вашей маменькѣ.

-- Да что маменька! Маменька-то вонъ хочетъ позвать обѣдать слѣдователя Чайкина, чтобы онъ къ Варѣ посватался. Пріятно вамъ это?

-- Охъ, Вася, какой вы мальчикъ! Это ужасъ, что такое!

На террасу вышла Варя Матерницкая, хорошенькая семнадцатилѣтняя дѣвушка съ припухлыми отъ сна глазками и дѣйствительно слегка подведенными бровками. Она улыбнулась, протянула студенту руку и сказала:

-- Отчего вы вчера не были на танцовальномъ вечерѣ? А сами еще просите, чтобы я приберегла вамъ третью кадриль!

Студентъ нѣсколько смѣшался.

-- Пардонъ, Варвара Петровна,-- проговорилъ онъ.-- Но мы вчера работали, мы вчера фонари клеили для нашего вечера.

-- Кто это мы-то?-- спросила она.

-- Распорядители праздника. Я, Глинковъ, Ушаковъ.

-- Какой вздоръ! Ушаковъ танцовалъ со мной вальсъ.

-- Ну, это, должно быть, ужъ онъ послѣ работы на танцовальномъ вечерѣ очутился. И я хотѣлъ идти, но рубль платить за входъ въ одиннадцать часовъ...

-- Стало быть, вамъ рубль дороже, чѣмъ со мной танцовать? Прекрасно!

Варя сдѣлала глазки и надула губки.

-- И хорошо еще, что судебный слѣдователь Чайкинъ ко мнѣ подошелъ, а то я такъ-бы и просидѣла третью кадриль, не танцовавши,-- продолжала она.-- И какой милый и прекрасный человѣкъ!

-- Да онъ, Варвара Петровна, вовсе не судебный слѣдователь. Онъ учитель пѣнія. Ваша маменька тоже его за судебнаго слѣдователя считала, но я ужъ объяснилъ ей,-- сказалъ студентъ.

-- Все равно, прекрасный человѣкъ! И какъ танцуетъ!

-- А мнѣ такъ жаловались на него. Онъ, говорятъ, руку дамы ужасно тянетъ внизъ.

-- Пустяки. Это-то и хорошо. Ну, что-же нашъ спектакль?-- спросила она.

Студентъ развелъ руками.

-- Разстройство, полное разстройство,-- проговорилъ онъ.

-- Ахъ, вы! Всѣхъ взбаламутили, а теперь на попятный... Разстройство... А вотъ ежели-бы Чайкинъ взялся устроить спектакль, то, навѣрное, не было-бы разстройства. Ну, я пойду кофе пить.

Она круто повернулась къ двери.

-- Варя, Варя! Постой!-- остановилъ ее Вася.

-- Ну, что такое? Навѣрное какія-нибудь глупости!

-- Ты знаешь, кто такая Пелагея Васильевна?

-- Какая такая Пелагея Васильевна?

-- Да Яликова. Мать Нади Яликовой, которая вотъ съ этими кудлашками на лбу ходитъ.

-- Ну, ну... Ну, что-же дальше?

-- Наша маменька говоритъ, что ейная мать была кухарка, простая кухарка.

-- Вася! Вася! И не стыдно вамъ сплетничать! Ай-ай!-- покачалъ головой студентъ.

-- Да вѣдь это не я, это маменька. Она вамъ-же разсказывала. Я слышалъ.

-- Довольно, довольно. Какъ это стыдно про людей злословить!

-- Да вѣдь маменька, а не я.

Студентъ взглянулъ на часы и сказалъ:

-- Ну, давайте скорѣй заниматься. Вѣдь мнѣ некогда. Надо на другой урокъ идти. Слушайте! "Два мальчика были застигнуты въ горахъ мятелью"...

-- Да ужъ это я слышалъ. Говорите дальше!-- сказалъ Вася.

Студентъ вспылилъ.

-- Какъ вы смѣете меня понукать! Сами-жe вы меня поминутно перебиваете, не даете разсказать, а теперь понукаете!-- воскликнулъ онъ.-- Перепишите мнѣ за это шесть разъ латинское склоненіе, которое я вамъ задамъ. Это будетъ вамъ въ наказаніе.

-- За что-же это, Веніаминъ Михайлычъ?-- слезливо заговорилъ Вася.-- Я къ вамъ всей душой, а вы меня не любите.

-- И чтобы къ завтраму было переписано!

-- Ну, ужъ этаго я не могу, никакъ не могу. Сегодня вечеромъ у Звонаревыхъ будетъ иллюминація.

-- Какъ тамъ хотите, а чтобъ было сдѣлано!

-- Простите, Веніаминъ Михайлычъ!

-- Ага! Теперь простите! Зачѣмъ-же вы меня перебиваете? Ну... "Два мальчика"...

-- Одно слово, Веніаминъ Михайлычъ.

-- Ну?!

-- Вы не вѣрьте Варѣ. Это она такъ передъ вами козырится, а она влюблена въ васъ...-- проговорилъ Вася.

Студентъ схватился за голову.

-- Боже мой! Да будетъ-ли этому конецъ! Не хочу я этого отъ васъ слышать!-- воскликнулъ онъ и только что прочиталъ Васѣ исторійку про двухъ мальчиковъ, какъ вдругъ вошла Варя.

Варя держала въ рукѣ чашку съ кофе, макала въ него сухарь, ѣла и, прожевывая, спрашивала студента:

-- Маменька говоритъ, что вмѣсто спектакля у васъ будетъ танцовальный вечеръ съ концертомъ и живыми картинами, такъ въ какой-же картинѣ вы мнѣ дадите позировать?

-- Мы еще, Варвара Петровна, картинъ не выбирали,-- отвѣчалъ студентъ.

-- Ахъ, и картинъ еще не выбирали? Ну, тогда навѣрное ничего не будетъ.

-- Отчего вы такъ думаете?

-- Оттого, что нельзя черезъ часъ по столовой ложкѣ что-нибудь дѣлать. А ужъ затѣяли что-нибудь, то надо -- разъ, два, три -- и готова карета. Картины еще не выбрали!

-- Да развѣ мы смѣемъ безъ васъ выбирать! И, наконецъ, насчетъ постановки картинъ мы и вообще еще не рѣшили.

-- Ахъ, и это еще не рѣшили? Ну, тогда честь имѣю васъ поздравить. Это значитъ: либо дождикъ, либо снѣгъ, либо будетъ, либо нѣтъ. Ахъ вы, распорядители!

Она насмѣшливо улыбнулась. Студентъ взглянулъ на часы.

-- Я долженъ кончить. Мнѣ пора на другой урокъ,-- сказалъ онъ Васѣ и поднялся.-- Прощайте, Варвара Петровна, поклонился онъ Варенькѣ.

-- Прощайте, кислый молодой человѣкъ,-- проговорила Варенька, протягивая руку.

-- То-есть, чѣмъ-же это кислый-то? Все, все будетъ сдѣлано по вашему желанію. Вы царица души моей,-- шепнулъ студентъ и сталъ сходить съ террасы.


IV.


На слѣдующее утро студентъ Кротиковъ опять пришелъ на урокъ къ Васѣ Матерницкому. Матерницкая сидѣла на террасѣ и чистила ягоды. Студентъ поклонился и сказалъ:

-- Уже въ трудахъ? Такъ рано, и за работой?-- Да что-жъ вы подѣлаете? Вчера черную смородину варила, а сегодня малину,-- отвѣчала Матерницкая.-- Здравствуйте,-- протянула она ему руку.-- Извините только, что рука въ ягодахъ. И вѣдь все я одна хлопочу, Веніаминъ Михайлычъ, одна. Нѣтъ у меня помощницы.

-- А Варвара Петровна?-- сказалъ студентъ. Матерницкая махнула рукой.

-- Какая она помощница! Она только ѣсть умѣетъ. Ее и чистить-то нельзя подпустить: она больше съѣстъ, чѣмъ начиститъ. Садитесь, пожалуйста.

-- А Варвара Петровна еще почиваетъ?-- спросилъ студентъ, присаживаясь къ столу.

-- Нѣтъ, встала уже, но только въ безбѣльѣ, какъ говорится. Не одѣта. Напилась кофе и пошла письмо писать подругѣ. А вы къ Васѣ? Вообразите, что натворилъ этотъ мальчишка! Наловилъ онъ съ дьяконскимъ сыномъ рыбы, а кто-то сказалъ ему, что рыбу можно коптить въ трубѣ. Онъ полѣзъ съ рыбой на крышу и провалился въ трубу. Весь, весь въ сажѣ вымарался: самъ, лицо, руки. А только что сегодня утромъ надѣли на него чистенькій коломенковый костюмчикъ.

-- Въ трубу?

Студентъ пожималъ плечами.

-- Да, въ трубу,-- кивнула ему Матерницкая.-- Сейчасъ Афимья повела его мыть и переодѣвать. Вѣдь какая изобрѣтательность въ шалостяхъ.

-- Ужасъ, что такое!-- покачалъ головой студентъ.-- Долженъ и я вамъ пожаловаться на него, Клавдія Максимовна.

-- Что такое? что такое?-- быстро спросила Матерницкая.

-- Вообразите, онъ мнѣ любовныя письма пишетъ.

-- Какъ такъ?

-- Да-съ. Пишетъ любовныя письма, подписывается Варей, назначаетъ свиданія въ саду и пересылаетъ письма съ деревенскими мальчишками.

-- Варей? Какъ Варей?-- удивленно проговорила Матерницкая.

-- Да такъ, Варей.

-- Да онъ-ли? Можетъ быть кто-нибудь другой?

-- Помилуйте... Да вѣдь я его руку отлично знаю. Вчера вечеромъ было письмо и сегодня утромъ было письмо. Сегодня утромъ я поймалъ мальчишку, который передавалъ письмо нашей кухаркѣ, оттаскалъ его за уши и принудилъ сказать, кто передалъ ему это письмо. Онъ заревѣлъ и сознался, что Вася Матерницкій. Вотъ и письмо. Посмотрите.

Кротиковъ передалъ письмо.

-- Да, да... это его рука...-- сказала Матерницкая.-- Нѣтъ, этого такъ оставить нельзя. Ему будетъ баня. Сама я драться не умѣю, а вотъ завтра пріѣдетъ отецъ и онъ ему задастъ. А ежели ужъ онъ останется равнодушенъ, тогда я вырѣжу хорошую орясину въ саду и попрошу васъ...

-- Нѣтъ, нѣтъ, Клавдія Максимовна, увольте меня! Я тоже не умѣю этимъ заниматься,-- проговорилъ студентъ.

-- Да вѣдь надо-же его проучить. Онъ дѣвушку конфузитъ, сестру свою конфузитъ. Вѣдь она Варя-то.

-- Ну какой-же тутъ конфузъ! Во-первыхъ, про Варвару Петровну никто не можетъ и подумать. Письмо слишкомъ уже неграмотно. А во-вторыхъ...

-- Да вѣдь бумажка-то розовенькая ея, на которой письмо написано, и конвертикъ ея,-- перебила студента Матерницкая.-- Вѣдь онъ это у ней укралъ изъ ящика. Надо будетъ Варѣ сказать. Варя! Варенька!-- крикнула она, но тутъ же спохватилась и сказала:-- Ахъ, да... Я и забыла, что она еще не одѣта. Ну, я ей потомъ...

Студентъ подумалъ и проговорилъ:

-- Сѣчь я вамъ его не совѣтую.

-- Да развѣ сѣчь? Никогда я его сѣчь не допущу. А просто отхлестать хорошенько орясиной по плечамъ и по спинѣ.

-- И такъ бить вообще не совѣтую. А сдѣлайте вы ему строгое внушеніе, оставьте сегодня за обѣдомъ безъ двухъ блюдъ. Пусть супъ только ѣстъ. Повѣрьте, не умретъ съ одного супа.

-- Да вѣдь ужъ безъ двухъ-то блюдъ онъ сегодня за трубу наказанъ, такъ какъ же тутъ быть?...

-- Ну, за трубу сегодня, а за любовныя письма завтра.

-- Да хорошо, хорошо. А только это наказаніе безполезно. Какъ только мы изъ-за стола выйдемъ, сейчасъ онъ побѣжитъ въ кухню и тамъ наѣстся. Вы мнѣ пожалуйста это письмо дайте. Я Варѣ покажу, а потомъ отцу.

-- Сдѣлайте одолженіе... Возьмите.

-- Ахъ, негодный, негодный мальчишка!-- досадливо покачивала головой Матерницкая и спрятала въ карманъ письмо.-- И вѣдь какія у маленькаго мальчика фантазіи! На свиданіе звать! А это все варя! Романы она читаетъ, Афимьѣ содержаніе ихъ разсказываетъ, когда та съ ней. Онъ слушаетъ, онъ мальчикъ шустрый -- и вотъ...

-- Скоро онъ?.. Я про Васю... Мнѣ, Клавдія Максимовна, нужно быть сегодня въ часъ дня на другомъ урокѣ.

-- Сейчасъ, я думаю, Афимья его переодѣнетъ Афимья! Скоро вы тамъ?..-- крикнула Матерницкая.-- Вася! Торопись, Веніаминъ Михайлычъ пришелъ.

Показалась горничная Афимья въ свѣтломъ ситцевомъ платьѣ и съ цвѣткомъ красной гвоздики въ волосахъ. Увидавъ студента, она нѣсколько вспыхнула и смѣшалась, но покосилась на барыню и сказала:

-- Вы про кого? Вы Васю?.. Да онъ ужъ умылся, переодѣлся и къ вамъ пошелъ.

-- Да что ты врешь, мать моя. Мы сидимъ и ждемъ его,-- отвѣчала Матерницкая.

-- Ну, значитъ, куда нибудь въ другое мѣсто побѣжалъ.

-- Такъ поди и поищи его.

-- Это все равно, что вѣтра въ полѣ искать. Ужъ ежели его здѣсь нѣтъ, то стало-быть онъ гдѣ-нибудь за тридевять земель скачетъ.

-- Вася! Васенька! Ты тутъ?-- кричала Матерницкая, перевѣсившись съ террасы въ садъ, но отвѣта не было.-- Ужъ извините, Веніаминъ Михайлычъ, мнѣ, право, такъ совѣстно, что онъ васъ такъ долго заставляетъ себя ждать,-- обратилась она къ студенту.-- Афимья! Надо-же, наконецъ, его розыскать!

-- Да вонъ дворникъ Ферапонтъ идетъ. Ферапонтъ не видалъ-ли его гдѣ,-- указала горничная.-- Ферапонтъ! Вы не видали нашего барина?

-- А онъ съ дьяконскимъ сыномъ у докторской конюшни въ навозной кучѣ червей копаетъ,-- отвѣчалъ дворникъ.

-- Позови его пожалуйста, Ферапонтъ, домой. Скажи ему, чтобы сейчасъ шелъ сюда, потому учитель его дожидаетъ. Да скажи, что я строго ему приказала сейчасъ же идти сюда,-- проговорила Матерницкая.-- Ну, ты, Афимья, продолжай тутъ на террасѣ чистить ягоды, а я понесу вотъ этотъ тазъ варить,-- сказала она горничной и спросила студента:-- Не помѣшаетъ она вамъ, что будетъ здѣсь ягоды чистить, Веніамимъ Михайлычъ?

-- Отчего-же... Пусть чиститъ... Ничего,-- отвѣчалъ студентъ.

Матерницкая подняла со стола мѣдный тазикъ съ наложенными въ него ягодами и понесла въ кухню.


V.


Cтудентъ Кротиковъ и горничная Афимья остались на террасѣ одни. Студентъ покуривалъ папиросу, Афимья чистила ягоды и съ полуулыбкой косилась на студента. Она была горничная изъ кокетливыхъ, носила бѣлый передникъ, обшитый кружевцами, и челку на лбу, помадилась господской помадой и питала слабость къ цвѣтнымъ бантамъ на груди и къ колечкамъ съ цвѣтными стеклушками. Колечками этими были унизаны ея мизинцы. Сегодня она, кромѣ того, была съ красной гвоздикой въ волосахъ. Она была довольно миловидна и имѣла такую курносенькую физіономію, которая приличествуетъ именно молодымъ горничнымъ.

Сначала они сидѣли и молчали. Наконецъ студентъ взглянулъ на часы и проговорилъ съ неудовольствіемъ:

-- Это ужасъ, сколько приходится всякій разъ ждать этого Васю!

Горничная посмотрѣла на него, улыбнулась и сказала:

-- И ништо вамъ. Себя заставляете ждать понапрасну, такъ вотъ теперь и сами ждите.

-- Когда-же я-то?.. Я, кажется, всегда во-время являюсь.

-- А вчера-то?-- подмигнула ему Афимья.-- Нѣтъ, вы даже обманщики.

-- Ошибаетесь, моя милая. Вчера я также явился во-время и также ждалъ его болѣе получаса.

-- Да я не про Васю, я не про Васю говорю. Я про вечеръ.

-- Про какой вечеръ?-- спросилъ студентъ.

-- Ну, вотъ, будто не знаете!-- опять подмигнула Афимья.-- А по нашему это называется, что вы интриганъ. Сами приглашаете, а потомъ не приходите.

-- Ахъ, это вы про вечеръ въ клубѣ-то! Такъ я вовсе не обѣщался Варварѣ Петровнѣ быть на этомъ вечерѣ.

-- Да не про вечеръ въ клубѣ дѣло идетъ и вовсе не про Варвару Петровну. Что вы изъ себя дурака-то строите! Будто и не понимаете.

-- Рѣшительно не понимаю!

Студентъ сдѣлалъ строгое лицо.

-- Нечего глаза-то удивленные дѣлать, нечего!-- опять заговорила Афимья/-- А ежели это насмѣшка съ вашей стороны, то очень это даже глупо и неучтиво-прямо скажу.

-- Да объясните пожалуйста, Афимья, хорошенько -- что такое?

Студентъ всталъ.

-- Пожалуйста, пожалуйста не притворяйтесь! Знаемъ!-- кивнула ему Афимья съ тономъ обиды въ голосѣ.-- Разсердимся, такъ вѣдь и мы умѣемъ мстить.

-- Да въ чемъ-съ, позвольте васъ спросить? И не понимаю я, что я сдѣлалъ.

-- А вотъ показать вашу записку нашей барышнѣ, такъ и запляшете. Ну, что?

Афимья бросила очищенныя ягоды въ тарелку и, подбоченившись одной рукой, опять вызывающе взглянула на студента.

Тотъ ужъ совсѣмъ сбился съ толку, покраснѣлъ и спросилъ:

-- Какую записку?

-- Да которую вы мнѣ-то прислали,-- отвѣчала Афимья.

-- Когда?

-- А послѣ вчерашняго урока, съ деревенскимъ мальчишкой.

-- Я прислалъ вамъ записку?

-- Да, мнѣ. Про кого-же рѣчь-то? Называете душечкой, ангельчикомъ и зовете въ девять часовъ вечера въ паркъ, къ пруду на скамейку.

-- Господи!-- всплеснулъ руками студентъ.

-- Да нечего молиться-то! Я сжалилась надъ вами, и хоть боюсь къ этому проклятому пруду ходить, а пришла. Ждала, ждала васъ, да такъ и не дождалась. А теперь скажу: глупо, низко и подло съ вашей стороны, господинъ интриганъ!

-- Увѣряю васъ, Афимm.шка, что я никакой записки не писалъ. И не думалъ, и не воображалъ писать,-- говорилъ студентъ, прижимая руку къ груди.-- Позвольте!-- воскликнулъ онъ.-- Это опять какія-нибудь штуки вашего Васи.

-- Да вотъ посмотрите. Записка на лицо. Не слѣдовало-бы только вамъ отдавать-то ее.

Горничная протянула ему записку. Онъ схватилъ ее и воскликнулъ:

-- Ну, такъ и есть! Опять Вася! Опять его рука! Опять его штуки! "Милая Афимm.шка! Душечка, голубушка! Я тебя люблю и обожаю. Приходи въ паркъ на свиданіе въ девять часовъ сегодня вечеромъ. Я тебя буду ждать у пруда на скамейкѣ. Цѣлую тебя въ губки. В. Кротиковъ", прочелъ студентъ.-- Онъ, онъ... Вы мнѣ позвольте, Афимья, это письмо. Его надо показать Клавдіи Максимовнѣ.

-- Какъ? Зачѣмъ-же показывать?-- проговорила горничная.-- Нѣтъ, отдайте мнѣ его.

-- Нельзя-съ. Надо, чтобы Клавдія Максимовна примѣрно наказала Васю за эти штуки.

-- Такъ это и въ самомъ дѣлѣ не вы писали?

-- Увѣряю васъ, что нѣтъ. Онъ и мнѣ два такихъ письма написалъ и тоже зоветъ меня въ паркъ на свиданье. Письма ко мнѣ подписаны: Варя.

-- Нашей Варварой Петровной?

-- Да нѣтъ-же, нѣтъ. Неизвѣстно какой Варей, Варь много на свѣтѣ. Но письма-то написаны Васей. Я тотчасъ-же узналъ его бумагомаранье и разумѣется на свиданье не пошелъ, а сегодня одно изъ этихъ писемъ передалъ Клавдіи Максимовнѣ.

-- Да вѣдь мнѣ письма-то принесъ не Вася, а какой-то деревенскій мальчишка.

-- И мнѣ деревенскій мальчишка, но я тотчасъ-же схватилъ его за волосы и сталъ допытываться, отъ кого. Ну, онъ и сознался, что ему Матерницкій барчукъ велѣлъ письмо передать.

Афимья сидѣла разочарованная. Ей, очевидно, было жалко, что письмо оказалось не настоящимъ. Она все-таки еще разъ спросила Кротикова:

-- Ну, а вы не просили его писать?

-- Да что вы, Афимья, помилуйте! Съ какой-же это стати я?.. И наконецъ, ежели-бы я вздумалъ кому-нибудь писать, такъ вѣдь я самъ грамотный.

-- Ну, знаете, вѣдь иногда тоже не хотятъ, чтобы своя рука была...

-- Да полно вамъ!..

Произошла пауза. Афимья какъ-то изъ подлобья взглянула на студента, улыбнулась лукаво и сказала:

-- А я все-таки пришла въ паркъ и ждала васъ.

Студентъ не зналъ, что отвѣчать, и выговорилъ:

-- За это спасибо вамъ, но я и ума никогда не держалъ приглашать васъ на свиданье.

Въ комнатахъ послышался голосъ Матерницкой. Она шла на террасу и говорила:

-- Привели его. Дворникъ привелъ. Опять весь въ грязи. Сейчасъ онъ придетъ къ вамъ,-- сказала она, появляясь въ дверяхъ.-- Онъ плачетъ и боится васъ. Сами вы его турните, какъ слѣдуетъ, и поругайте хорошенько, а я ужъ потомъ съ нимъ раздѣлаюсь. Только вы, Веніаминъ Михайлычъ, ужъ не очень...

Сзади показалось заплаканное лицо Васи.


VI.


Вася стоялъ передъ студентомъ и ужъ ревѣлъ въ голосъ. Мать опять показалась на террасѣ.

-- Не смѣй плакать, безобразникъ! Садись и учись!-- крикнула на Васю она, размахнулась, чтобы дать ему подзатыльникъ, но тотчасъ же остановила руку, когда довела ее до головы его, и только толкнула Васю въ затылокъ.-- Вѣдь эдакій мерзкій мальчишка! А все оттого, что съ сорванцами дьяконскими мальчишками водится.

-- Охъ, барыня!-- проговорила горничная Афимья.-- Дьяконскіе сорванцы хороши, но Вася и ихъ чему угодно научитъ.

-- Молчи! Не твое дѣло! Ты знай ягоды чисти!-- огрызнулась на нее Матерницкая.

Вася сѣлъ къ столу, но продолжалъ плакать, всхлипывая.

-- Что-жъ ты, невѣжа, съ учителемъ-то своимъ не здороваешься! Эдакое дерево!-- продолжала мать.

Вася вскочилъ, шаркнулъ ножкой и проговорилъ:

-- Здравствуйте, Веніаминъ Михайлычъ.

-- Садитесь. Не желаю я отъ васъ сегодня никакихъ любезностей,-- сердито сказалъ студентъ.

-- Вотъ такъ, вотъ такъ... хорошенько его. А я пойду варенье варить,-- пробормотала Матерницкая и удалилась съ террасы.

Вася раскрывалъ тетрадь въ синей обложкѣ, разрисованной имъ чертиками. Студентъ началъ выговоръ:

-- Скажите пожалуйста, Вася, какое вы имѣли право писать отъ моего имени письмо вашей Афимьѣ?

-- Это не я. Это дьяконскій Сережка,-- послышался сквозь всхлипыванья отвѣтъ.

-- Вздоръ! Въ письмѣ ваша рука, ваша неграмотность и ваши кляксы, такъ какъ-же вы смѣете отпираться? Сознайтесь, а то хуже будетъ. Вы писали?

-- Я,-- еле выговорилъ Вася.-- Но только Сережка меня научилъ. Онъ и диктовалъ мнѣ.

-- Для чего-же вы его слушались?

-- Какъ-же мнѣ его не слушаться! Онъ побьетъ меня. Онъ сильный... Онъ гимназистъ... Я написалъ и не хотѣлъ посылать, а онъ вырвалъ у меня письмо и отдалъ его мальчишкѣ Панкраткѣ, чтобы тотъ снесъ нашей Афимьѣ.

-- Да, да... Панкратка сотскаго сынъ мнѣ и принесъ письмо,-- подтвердила горничная Афимья.

-- Ну, а мнѣ, мнѣ какое вы имѣли право писать отъ имени какой-то Вари?

-- Простите, Веніаминъ Михайлычъ. Никогда больше не буду...-- выговорилъ сквозь слезы Вася.

-- Это тоже дьяконскій сынъ Сережка?-- насмѣшливо спрашивалъ студентъ.

-- Сережка... Онъ говоритъ: "пиши, пиши... Напишемъ, а я пошлю".

-- Должно быть, тоже дьяконскій Сережка и въ комнату къ вашей сестрѣ забрался и утащилъ у нея розовыя бумажки и конверты? Вѣдь письма, какъ оказалось, написаны на бумагѣ вашей сестры Варвары Петровны. Тоже Сережка?

Вася помолчалъ и отвѣчалъ:

-- Онъ говоритъ: "давай бумаги и конвертовъ", а у меня бумаги и конвертовъ не было, вотъ я...

-- Слушайте...-- строго началъ студентъ.-- Вы совершили кражу и подлогъ...

-- Простите, Веніаминъ Михайлычъ...

-- Вы совершили кражу и подлогъ. Подписываться чужими именами называется подлогомъ. А знаете-ли вы, какъ законъ наказуетъ за такія дѣянія, какъ кража и подлогъ?

-- Виноватъ... Никогда больше не буду...

-- Какъ юристъ, я знаю и сейчасъ вамъ скажу. Статьи закона, предусматривающія эти преступленія, наказуютъ...

-- Ей-Богу, больше никогда не буду. Простите...

Студенту понравился судебный языкъ, онъ началъ входить въ роль, продолжая:

-- Преступныя дѣянія эти судъ наказуетъ лишеніемъ всѣхъ правъ состоянія и ссылкой въ мѣста не столь отдаленныя. Поняли?

-- Извините... Простите... Никогда... Это ей-ей Сережка...

-- Вы лицо привилегированное, вашъ отецъ статскій совѣтникъ. Привилегированныя-же лица даже за одну кражу, совершенную хоть-бы на копѣйки, караются...

Вася слушалъ и опять заревѣлъ навзрыдъ...

-- Однако ужъ вы его и доканали-же... Точь въ точь полицейскій...-- перебила студента горничная.

-- Постойте, Афимья. Не перебивайте. Не суйтесь не въ свое дѣло. Ну, не ревите! Довольно! Слушайте. Такъ наказало-бы васъ уложеніе о наказаніяхъ, если-бы дѣло дошло до суда и слѣдствія. А домашнимъ образомъ вы будете наказаны вашей маменькой два дня подъ рядъ лишеніемъ второго и третьяго блюда за обѣдомъ. Кромѣ того, она еще сама съ вами распорядится по своему усмотрѣнію. Поняли? Я кончилъ. Теперь давайте заниматься.

Вася сморкался.

-- Писать?-- спросилъ онъ, придвигая къ себѣ одной рукой тетрадь.

-- Склоняйте мнѣ прежде два слова: преступный мальчикъ,-- отдалъ приказъ студентъ.

-- Именительный -- преступный мальчикъ, родительный -- преступнаго мальчика, дательный -- преступному... Веніаминъ Михайлычъ, скажите Афимьѣ, чтобъ она надо мной не смѣялась.

-- Оставьте его, Афимья, въ покоѣ. Что вамъ?.. Это не ваше дѣло...-- обратился студентъ къ горничной, чистившей ягоды.

-- Ну, вотъ... Что-жъ мнѣ плакать вмѣстѣ съ нимъ, что-ли? Блудливъ, какъ кошка, трусливъ, какъ заяцъ...-- пробормотала горничная.

Вася поковырялъ въ носу и продолжалъ:

-- Именительный -- преступный мальчикъ, родительный...

-- Дальше, дальше! Это ужъ мы слышали. Дательный...

-- Дательный -- преступному мальчику, винительный -- преступнаго мальчика, творительный... Веніаминъ Михайлычъ, она мнѣ языкъ показываетъ!

-- Афимья! Я-же просилъ васъ... Вѣдь такъ нельзя... Это урокъ... Ну, продолжайте, Вася. Творительный...

-- Творительный -- преступнымъ мальчикомъ, предложный -- о преступномъ мальчикѣ. Множественное число. Именительный -- преступные мальчики. Это значитъ, я и Сережка.

-- Склоняйте, склоняйте. Или нѣтъ, постойте. Преступный... Какая это часть рѣчи?-- задалъ вопросъ студентъ.

Вошла Матерницкая.

-- Ну, какъ же вы рѣшили съ дачнымъ праздникомъ?-- перебила она, подсаживаясь къ столу.

-- Сарай въ нашихъ рукахъ,-- отвѣчалъ студентъ.-- Онъ выметенъ, будетъ украшенъ внутри флагами и зеленью, елками, но спектакля устроить нельзя. Вчера студентъ Ушаковъ ѣздилъ искать настоящую комическую старуху для роли ключницы, нашелъ настоящую актрису, но она дешевле пятнадцати рублей играть не соглашается, а у насъ и всѣхъ денегъ-то собрано только семьдесятъ одинъ рубль. То есть, не собрано, а подписано. Тутъ на все: на музыкантовъ, на угощеніе, на иллюминацію, на фейерверкъ. Согласитесь сами, откуда-же взять для нея пятнадцать рублей? Но концертъ и живыя картины передъ танцами мы все-таки поставимъ. Лѣсная декорація по самой серединѣ проѣдена крысами. Довольно большая дыра... Въ полъ-аршина такъ, а то и больше. Но мы рѣшили такъ: мы къ этой-то дырѣ и поставимъ группу позирующихъ. Они и загородятъ собой дыру. Поняли?

-- Ну, конечно-же... Варѣ-то ужъ очень хочется постоять въ живой картинѣ,-- сказала Магерницкая.

-- И я, главнымъ образомъ, изъ-за Варвары Петровны хлопочу. Но вотъ бѣда: у насъ денегъ нѣтъ. Подписались, а не даютъ, не уплачиваютъ.

-- Мы уплатили.

-- Вы-то, я знаю, что уплатили, а вотъ другіе... Клавдія Максимовна, что я васъ хотѣлъ попросить...-- сказалъ студентъ.

-- Говорите, говорите. Что такое?

-- Отойдите въ сторону. Я не могу при Васѣ. Каждое слово разглашаетъ...

-- Да, онъ ужасный мальчикъ. Ничего при немъ сказать нельзя.

Матерницкая и студентъ встали и отошли въ уголъ террасы.

-- Дайте мнѣ, пожалуйста, пять рублей впередъ за мои занятія съ Васей. Я взялъ уже у васъ, но прошу еще...-- проговорилъ студентъ.

-- Денегъ? Не могу, не могу,-- отвѣчала Матерницкая.-- Сама сижу на бобахъ... Что мужъ далъ на расходы -- все на варенье ухлопала.

-- Я собственно прошу у васъ, чтобъ внести мой пай на устройство нашего праздника. Надо купить сѣры, селитры, пороху, бертолетовой соли для фейерверка и бенгальскаго огня. Должны-же мы начать дѣлать все это.

-- Сама съ тремя рублями сижу. Купила пудъ сахарнаго песку и осталась съ тремя рублями. И зачѣмъ это я столько варенья варю -- рѣшительно не понимаю!-- покачала Матерницкая головой.-- Такъ вотъ... Страсть какая-то.

Студентъ вздохнулъ.

-- Тогда съ нашимъ праздникомъ опять будетъ задержка,-- проговорилъ онъ и снова подошелъ къ Васѣ и усѣлся передъ нимъ за столомъ.


VII.


-- Ну-съ, начинаемъ опять...-- обратился студентъ Кротиковъ къ Васѣ и полѣзъ въ карманъ за папироской.-- "Легковѣрная дѣвушка, получивъ письмо, пришла на свиданіе". Разберите мнѣ это. Сначала такъ: гдѣ здѣсь подлежащее, гдѣ здѣсь сказуемое...

-- Вы это, Веніаминъ Михайлычъ, про меня, что-ли?-- перебила его Афимья.-- Надули, да еще продолжаете издѣвку дѣлать?... Очень, очень вами благодарна!

Студентъ слегка улыбнулся.

-- Отчего-же вы непремѣнно думаете, что это вы, Афимья?-- спросилъ онъ.

-- Она, она!-- подхватилъ Вася.-- Я видѣлъ, какъ она ходила на свиданіе къ пруду.

-- Опять?-- воскликнулъ студентъ.-- И вы еще все не угомонились? Вамъ теперь нужно быть тише воды, ниже травы, а вы... Ай-ай-ай!-- Ну-съ, такъ гдѣ-же тутъ подлежащее, гдѣ сказуемое?...

-- Легковѣрная дѣвушка...-- началъ Вася.

-- Да, ужъ была легковѣрна, а теперь послѣ всего этого ни одному подлецу не буду вѣрить!-- воскликнула Афимья, двинула стуломъ, заплакала, приложила платокъ къ глазамъ и, выскочивъ изъ-за стола, убѣжала съ террасы.

-- Вернитесь, Афимья, вернитесь! Я не буду больше. Я перемѣню тему!-- крикнулъ ей студентъ вслѣдъ, но она не вернулась.

-- Подлежащее...-- опять протянулъ Вася и задумался.

На террасу вышла Варя. Она была въ малороссійскомъ пестромъ костюмѣ, и волосы ея, заплетенные въ двѣ косы, были перекинуты на грудь и спускались ниже пояса двумя пунцовыми бантами.

-- Здравствуйте, Веніаминъ Михайлычъ,-- протянула она руку студенту и спросила:-- Ну, что? Расправились вы съ Васей?

-- Какъ-же я могу расправиться съ нимъ, Варвара Петровна? Я просилъ вашу мамашу наказать его, но будетъ-ли онъ наказанъ -- не знаю,-- отвѣчалъ студентъ.

Варя сжала кулаки, поднесла ихъ къ носу Васи и сказала:

-- У, противный!-- Конверты и бумагу у меня укралъ. А ужъ теперь я буду все, все у себя запирать! Каждая вещь будетъ у меня подъ замкомъ. А ежели я увижу, что ты ко мнѣ въ комнату вошелъ -- я тебѣ ноги обломаю!

-- Чѣмъ это?-- спросилъ Вася, насмѣшливо улыбаясь.

-- А хоть-бы стуломъ. Стулъ, такъ стуломъ... Чѣмъ попало. Что подъ руку попадетъ.

-- Драться хочешь? Драться? Ну, хорошо. А я тогда твои каблуки закину,-- погрозилъ Вася.

-- Какіе это каблуки? Что ты брешешь, дрянной мальчишка!-- вся вспыхнула Варя.

-- А вотъ тѣ каблуки, что ты въ сапоги подкладываешь. Вотъ тогда и ходи безъ каблуковъ. Кто увидитъ тебя -- сейчасъ и скажетъ: отчего это она такого маленькаго роста стала?

Варя не знала, что говорить и что дѣлать.

-- Маменька!-- крикнула она.-- Гдѣ маменька?

На глазахъ ея были слезы. Она бросилась въ комнаты искать мать.

-- Ну, Вася! Не зналъ я, что вы такой дрянной мальчишка,-- покачивалъ головой студентъ.

-- А она меня зачѣмъ дразнитъ?-- откликнулся Вася.

Варя явилась на террасу уже вмѣстѣ съ матерью. Она разсказала матери проступокъ Васи. Матерницкая выскочила съ раскраснѣвшимся лицомъ, схватила Васю за руку и потащила со стула.

-- Въ чуланъ! Иди въ чуланъ! Я тебя запру до вечера въ чуланъ!-- говорила она, запыхавшись.-- А вечеромъ съ тобой отецъ раздѣлается.

Вася заревѣлъ, упирался и не шелъ, держась за столъ.

-- Помогите мнѣ, Веніаминъ Михайлычъ, его стащить, пожалуйста...

Студентъ сталъ оттаскивать его руку отъ стола. Наконецъ, подошла Афимья и вдвоемъ съ ней Матерницкая утащила Васю съ террасы.

-- Ужасный мальчикъ,-- проговорилъ студентъ, оставшись вдвоемъ съ Варей.

-- И вѣдь, главное, все вретъ. Никакихъ у меня такихъ каблуковъ нѣтъ,-- оправдывалась Варя.-- На прошлой недѣлѣ вдругъ что-же... Былъ у насъ Шалыгинъ... пріѣхалъ на велосипедѣ. Пьемъ чай вотъ здѣсь на террасѣ. Вдругъ Вася указываетъ ему на мои косы и говоритъ: "одна привязная, другая настоящая. Угадайте, которая настоящая".

-- Гмъ... Это ужасъ, что такое!-- покачалъ головой студентъ.

-- Ну, а теперь вотъ возьмите въ руки мои обѣ косы и посмотрите, могутъ-ли быть онѣ привязными,-- сказала Варя.-- Берите, берите. Что вы боитесь!

Студентъ млѣлъ.

-- Да я и такъ вамъ вѣрю, Варвара Петровна. Я никогда не сомнѣвался,-- проговорилъ онъ.

-- Нѣтъ, вы берите, берите. Васька всѣмъ и каждому разглашаетъ, что у меня привязная коса, такъ по крайней мѣрѣ хоть вы будете знать, что настоящая.

Студентъ взялъ косы на руку и проговорилъ:

-- Прелестныя косы.

-- Дергайте, дергайте. Можете дергать сколько хотите. Привязная коса всегда подается.

-- Нѣтъ, ужъ вы увольте меня.

-- Ну, какъ хотите,-- пробормотала Варя, взяла изъ рукъ студента свои косы и перекинула ихъ назадъ черезъ плечи.-- Поставьте для меня во время нашего вечера живую картину "Ангелъ полуночи" -- вотъ тогда я распущу свою косу и всѣ будутъ видѣть, настоящая она или ненастоящая.

-- Ахъ, Варвара Петровна! Съ нашимъ праздникомъ просто бѣда!-- вздохнулъ студентъ.

-- Что такое? Опять разстраивается?

-- Нѣтъ, не разстраивается, но денегъ никто не даетъ. Подписались, а не даютъ. Я вотъ сейчасъ просилъ у вашей маменьки дать мнѣ впередъ за уроки пять рублей. Тогда-бы я хоть химическихъ препаратовъ для фейерверка купилъ... И не дала.

-- И нѣтъ у ней. Что было -- все истратила на варенье. Вы не можете себѣ представить, сколько она истратила денегъ на варенье!

На террасу вошла Матерницкая.

-- Заперла его въ чуланъ, гдѣ у меня варенье хранится,-- сказала она про Васю.-- Пусть сидитъ тамъ до вечера. Ахъ, какой несносный мальчишка! Вотъ несносный-то!

-- А все вы его, маменька, избаловали. Нельзя такую волю давать мальчишкѣ,-- замѣтила Варя.

-- Ну, ужъ пожалуйста... Не учи... Онъ теперь наказанъ. Жестоко наказанъ.

-- Хорошо жестокое наказанье! Къ пяти пудамъ варенья мальчишку посадили. Тамъ, кажется, у васъ и домашнія булки лежатъ. Развяжетъ банки и начнетъ мокать...

-- Ну, ужъ довольно. Не такой-же онъ нахалъ.

-- Больше, чѣмъ вы думаете.

-- Брось, тебѣ говорятъ!-- огрызнулась Матерницкая и обратилась къ студенту:-- А я къ вамъ, Веніаминъ Михайлычъ. Мнѣ, право, такъ жалко стало, что я вамъ отказала въ деньгахъ. Ботъ возьмите пять рублей. Это я изъ тѣхъ денегъ, которыя у меня были отложены, чтобы портному за Васинъ гимназическій костюмъ заплатить.

-- Мерси...-- смущенно проговорилъ студентъ.-- Но вѣдь это я свои, свои прошу. И прошу, чтобъ сейчасъ-же внести ихъ въ нашу общую кассу на устройство праздника.

-- Да дайте, маменька, ему еще десять изъ Васькиныхъ костюмныхъ денегъ,-- сказала Варя.-- Иначе вѣдь и ничего не состоится и мнѣ даже въ живыхъ картинахъ не постоять.

-- Ну, нате... Ежели что, такъ вѣдь потомъ и отдадите.

-- Еще разъ мерси. А какъ сегодняшній урокъ?-- спросилъ студентъ.-- Прикажете его считать за урокъ или не надо?

-- Считайте!-- отвѣчала за мать Варя.-- Но только ужъ пожалуйста картину "Ангелъ полуночи" для меня поставьте, чтобъ я могла стоять съ распущенными волосами.

-- Постараемся, Варвара Петровна. Ну, а теперь до свиданья. Побѣгу кумачу и коленкору на флаги покупать.

Студентъ распрощался и побѣжалъ съ террасы.


VIII.


Студентъ Кротиковъ сидѣлъ на террасѣ, облокотись на уголъ стола, попыхивалъ папиросой и смотрѣлъ въ садъ на клумбу съ георгинами. Изъ комнаты въ отворенную дверь выглянула Матерницкая.

-- Боже мой! Вы ужъ пришли! И какъ вы подкрались!-- воскликнула она.-- Здравствуйте.

-- И вовсе даже не подкрадывался,-- отвѣчалъ Кротиковъ, здороваясь съ Матерницкой за руку.-- Я здѣсь уже около получаса сижу.

-- Да неужели? А гдѣ-же Вася?

-- Какъ и всегда: его ищутъ.

-- Боже, какой несносный мальчикъ! Но знаете, онъ все-таки ужъ довольно наказанъ. Вчера я его продержала въ чуланѣ около двухъ часовъ. Да продержала-бы и больше, до вечера-бы продержала, но, представьте себѣ, онъ у меня началъ тамъ варенье ѣсть. Въ чуланѣ вѣдь у меня стоитъ варенье и лежали тамъ-же домашнія сдобныя булки, которыя печетъ намъ Марѳа. Сначала онъ тамъ сидѣлъ и плакалъ. Навзрыдъ плакалъ. Потомъ замолчалъ. Стало мнѣ его жалко. Пойду, думаю, посмотрю, что онъ тамъ? Подхожу къ чулану... А тамъ такое окошечко въ двери есть. Смотрю. А онъ что-же? Развязалъ банку съ вареньемъ, мокаетъ туда булкой и ѣстъ. Варенья мнѣ не жаль. Я множество наварила. Но вѣдь объѣсться могъ. Я его и принуждена была выпустить.

Студентъ пожалъ плечами и спросилъ:

-- И это новое преступленіе осталось безнаказаннымъ?

-- Какъ безнаказаннымъ! Нѣтъ! Веніаминъ Михайлычъ, вы жестоко ошибаетесь. Ему ничего безнаказанно не проходитъ. Онъ вчера за обѣдомъ сидѣлъ на одномъ зеленомъ супѣ съ паштетомъ. Ни сладкаго, ни битковъ не получилъ.

-- Да зачѣмъ ему за обѣдомъ сладкое, если онъ его передъ обѣдомъ съѣлъ! Я думаю, онъ съ полъбанки у васъ въ чуланѣ варенья отворотилъ.

-- Нѣтъ, больше. Почти цѣлую банку. Какъ у меня была двухъ-фунтовая банка...

-- И всю ее съѣлъ? Боже мой!-- всплеснулъ руками студентъ.

-- Да вѣдь изъ-за этого и изъ чулана выпустила. Боюсь!.. обожрется. А то я его до вечера бы держала. Нѣтъ, онъ все-таки получилъ наказаніе. Говядины ему жареной вчера не дали, ѣлъ только вареную,-- разсказывала Матерницкая.-- Наконецъ, сегодня второй день будетъ безъ второго и третьяго блюда. Я ужъ какъ сказала вамъ, такъ и сдержу свое слово. Развѣ только вы сжалитесь надъ нимъ и простите его,-- прибавила она и съ заискивающей улыбкой взглянула на студента.

-- Нѣтъ, ужъ будьте тверды хоть въ этомъ-то. Иначе онъ Богъ знаетъ, что надѣлаетъ.

-- Да хорошо, хорошо. Голодать мальчику не годится, но я ему дамъ побольше супу и молока. А все-таки двухъ блюдъ онъ будетъ лишенъ.

-- Вѣдь вотъ и сегодня...-- продолжалъ студентъ.-- Вы ему строжайше запретили, чтобы онъ не убѣгалъ изъ дома въ назначенный для урока часъ, а его опять нѣтъ на мѣстѣ.

-- Да, да... Не знаю ужъ, что съ нимъ и дѣлать. Хотите, я его и завтра безъ сладкаго блюда оставлю?

-- Слѣдовало-бы, Клавдія Максимовна.

-- Хорошо, хорошо. Желаніе ваше будетъ исполнено. Ну, какъ вашъ праздникъ дачный?-- спросила Матерницкая. Подвигается-ли у васъ что-нибудь впередъ?

-- Да, да... Вчера привезли сѣры и селитры съ желѣзными опилками и четыре фонтана для фейерверка сдѣлали... Большіе фонтаны, по два фунта и со шлягами. Фонари у насъ почти всѣ готовы и свѣчи куплены. Вчера Вьюновы пять рублей внесли. Глинковъ ходилъ и получилъ. Подписали три рубля, но дали пять. Старикъ далъ. "Хотя,-- говоритъ, юношества у насъ нѣтъ въ семействѣ, но"...

-- Боже мой! Да вѣдь сами-то будутъ-же они на праздникѣ... Ну, а на счетъ живыхъ картинъ какъ? Для "Ангела полуночи" я предлагаю для Вари сшить длинную коленкоровую рубашку, а сверху задрапировать эту рубашку голубой кисеей.

Студентъ повелъ плечами.

-- Знаете, "Ангела полуночи" придется отмѣнить,-- сказалъ онъ.

-- Какъ отмѣнить? А Варя вчера на музыкѣ ужъ всѣмъ знакомымъ разсказала, что она будетъ позировать "Ангеломъ полуночи"!-- воскликнула Матерницкая.

-- Что дѣлать, Клавдія Максимовна... Не выходитъ...

-- То есть какъ это не выходитъ?

-- Во-первыхъ, тутъ нужно небесную звѣздную декорацію...

-- Ну, такъ что-жъ изъ этого? Что она стоитъ? Какіе-нибудь два рубля? Я дамъ два рубля.

-- Очень вамъ мы благодарны, но кромѣ небесной декораціи...

-- Крылья? Извольте, и на крылья ангельскія рубль прибавлю. Вѣдь это изъ папки.

-- Что крылья! Крылья студентъ Ушаковъ даже уже сдѣлалъ и раскрасилъ. Но не въ томъ суть. Вѣдь нужно на толстой проволокѣ Варвару Петровну съ потолка спустить. Но у сарая нѣтъ потолка, а крыша... И такъ она ветха... Мы вчера смотрѣли... И такъ она ветха, что я боюсь...

-- Вы думаете, не выдержитъ?-- спросила Матерницкая.

-- Да... Храни Господь, Варвара Петровна свалится? Конечно, для одной ноги будетъ подставка деревянная, но все-таки, Клавдія Максимовна...

-- Ахъ, Боже мой! Какая досада! А мы всѣмъ дачникамъ разгласили, что "Ангеломъ полуночи"... Ну, смотрите, Варя вамъ задастъ...

-- Я это чувствую... Но... Мы предполагаемъ ей еще лучше Ангела живую картину поставить,-- сказалъ студентъ.-- Это ужъ безъ опасности. Вотъ я даже кое-что принесъ,-- засуетился онъ и досталъ папку.-- Тутъ у меня корона изъ мѣдной латуни для Варвары Петровны дѣлается. То есть собственно ей повязка... древне-греческій золотой обручъ въ волосы, а мнѣ корона...

Студентъ сталъ развязывать папку.

-- Да какъ картина-то называется? Что она изображаетъ?-- торопила Матерницкая.

-- Плутонъ похищаетъ Прозерпину. Похищеніе Прозерпины. Краснаго бенгальскаго огня у насъ много, чтобы освѣтить.

-- Что-же это въ сущности изображаетъ? Какая это такая... Какъ вы ее назвали?

-- Плутонъ, похищающій Прозерпину.

-- Прозерпину... Не слыхала. Смотрите, это что-нибудь не скабрезное-ли?

-- Да что вы! Миѳологическое. Плутонъ -- богъ подземнаго царства, богъ ада.

-- Батюшки! Это значитъ сатана? Чортъ? Нѣтъ, я думаю, Варя не согласится.

-- Да не чортъ-съ. Греческій богъ... Неужели-же вы не слыхали? Юпитеръ, Нептунъ, Плутонъ. Оперетку "Орфей въ Аду" видѣли?.. Тамъ тоже есть Плутонъ. Такъ вотъ-съ головные уборы изъ латуни. Я ихъ еще не кончилъ, не прорѣзалъ. Я сейчасъ во время урока буду кончать. И навѣрное Варварѣ Петровнѣ понравится. Вотъ тутъ будутъ кусочки красной и синей фольги прикрѣплены. Издали, при бенгальскомъ огнѣ, они будутъ какъ самоцвѣтные камни...-- говорилъ студентъ и показывалъ не скрѣпленные еще въ кругъ обручъ и корону. Повѣрьте, что ужъ все будетъ хорошо. Плутономъ встану въ картину я самъ и ужъ не до чего такого... непріятнаго не допущу Варвару Петровну.

-- Постойте... Надо будетъ самой Варѣ показать и переговорить съ ней,-- сказала Матерницкая и, выглянувъ съ террасы, стала кричать кверху въ мезонинъ, вызывая дочь:-- Варя! Варенька! Одѣвайся, мой ангелъ, скорѣй, да или сюда! Веніаминъ Михайлычъ пришелъ! Съ живыми картинами опять перемѣна!


IX.


На террасѣ показалась Афимья.

-- Привела,-- сказала она.-- Пошелъ сапоги переодѣвать. Сейчасъ придетъ.

-- Ты про Васю?-- спросила горничную Матерницкая.-- Гдѣ онъ былъ?

-- У пруда. И что только они дѣлаютъ, сударыня! Разложили костеръ и пекутъ картофель. Вася, два дьяконскіе сына и Панкратка, сынишка нашего дворника. Я кричу: "Вася! Вася"! Увидалъ меня, спрятался и не откликается.

-- Ну, довольно, довольно! Что-же у него съ сапогами-то?

-- Сжегъ носокъ у сапога. Уголья вздумалъ загребать ногой.

-- Ахъ, негодяй мальчишка! Неужели новые сапоги сжегъ?-- воскликнула Матерницкая.

-- Тѣ, что на прошлой недѣлѣ купили. Нѣтъ, барыня, пока вы его розочками не пристрастите...

-- А тебя спрашиваютъ? Твои сапоги? Ты ему ихъ покупала?

-- Не я, а только вѣдь вчужѣ добраго жалко.

-- Иди, иди. Чисти ягоды. Да лучше хозяйскія-то ягоды пожалѣй, чѣмъ сапоги.

-- А что-жъ такое ягоды?-- удивилась горничная.

-- А отчего у тебя ротъ черный?-- спросила Матерницкая.

-- Какой ротъ?

-- Извѣстно какой ротъ бываетъ. Всѣ губы черныя. Ты вишни-то чистить чисти да вмѣсто рта-то своего почаще на тарелку клади, а не въ ротъ.

-- Господи Боже мой! Ужъ пожалѣли! Работаю, работаю, а тутъ лишней ягоды не съѣшь.

Горничная вильнула юбкой и скрылась въ комнатахъ.

На террасу вышелъ Вася, обдергивая коломянковую блузу.

-- Продырявилъ сапоги-то новые, олухъ!-- встрѣтила его мать.

-- Чуть-чуть. Ежели маленькую заплаточку поставить, той не видать,-- виновато отвѣчалъ Вася.-- Здравствуйте, Веніаминъ Михайлычъ,-- расшаркался онъ передъ студентомъ.

-- А ты опять передъ урокомъ пропадать вздумалъ?-- строго сказала мать.-- И завтра за это безъ обѣда. На одномъ супѣ сиди. А за сапоги... За сапоги отецъ тебѣ встряску дастъ.

Вася усаживался за столъ и слезливо моргалъ глазами.

-- Диктовка?-- спросилъ онъ, посматривая на студента.

-- Нѣтъ, латинская грамматика, отвѣчалъ студентъ.-- Склоняйте мнѣ слово herba. Какого это склоненія слово?

-- Перваго.

-- Ну, слава Богу. Склоняйте.

-- Nominativus -- herbae, Genetivus -- herbae, Dativus -- herba, Accusativus -- herb am, Ablativus -- herba.

Матерницкая умильно взглянула на сына и сказала студенту:

-- Онъ только шалунъ мальчишка, а отлично отвѣчаетъ.

Похвала подѣйствовала. Вася ужъ возмечталъ о себѣ.

-- Мама...-- началъ онъ...-- Мама, можно мнѣ остаться вмѣсто сегодня послѣзавтра безъ сладкаго блюда? Сегодня блинчики съ вареньемъ, а я ихъ очень люблю.

-- Нѣтъ, нѣтъ. Вотъ изъ-за того-то, что ты любишь ихъ, ты ихъ и долженъ лишиться.

-- Ну, множественное число, pluralis...-- понукалъ Васю студентъ.

-- Nominativus -- herbae, Genetivus -- herbarum...

На террасу вышла Варя. Студентъ вскочилъ и расшаркался.

-- Я слышу, что у васъ опять перемѣна насчетъ живыхъ картинъ?-- начала она.-- Послушайте, такъ нельзя поступать. Я только что придумала себѣ костюмъ для "Ангела полуночи", содрала со шляпы васильки себѣ на вѣнокъ въ волосы и вдругъ перемѣна.

-- Перемѣна эта прямо изъ-за того, чтобы оградить вашу жизнь отъ опасности,-- оправдывался студентъ.

-- Онъ, душечка, говоритъ, что если тебя повѣсить за кушакъ на проволокѣ съ потолка, то крыша на сараѣ до того ветха, что не выдержитъ,-- сообщила мать.

-- Какой вздоръ!

-- Увѣряю васъ, Варвара Петровна. И, наконецъ, вообразите, какой скандалъ... Занавѣсъ подымается, вы висите и вдругъ...

-- Позвольте, но съ какой-же стати я просила вчера Чайкина, чтобы онъ игралъ во время картины на корнетъ-пистонѣ: "По небу полуночи ангелъ летѣлъ"?

-- Чайкинъ Чайкинымъ и останется. У меня есть прелестная картина для васъ. Чайкинъ что-нибудь сыграетъ. Тутъ нужно что-нибудь эдакое бѣшеное, адское...-- сказалъ студентъ...

-- Да какая картина-то? спросила -- Варя.

-- Плутонъ, похищающій Прозерпину.

-- А развѣ есть такая картина? Покажите мнѣ ее.

-- Ее нѣтъ-съ, но мы сочинимъ. Прозерпина будете вы, Плутонъ буду я. Вы въ древне-греческой бѣлой туникѣ съ золотымъ металлическимъ обручемъ въ волосахъ, я въ красномъ, пурпурномъ одѣяніи и съ рогатой золотой короной на головѣ.

-- Позвольте, позвольте. Вы какъ-же меня похищать-то будете?-- спросила Варя.

-- Ну, какъ похищаютъ... Ну, схвачу васъ за талію... А вы въ изнеможеніи опустившись на моихъ рукахъ... Видите, это нельзя теперь разсказать, но когда примѣримся и такъ и сякъ... При постановкѣ видно будетъ...

-- Если я съ закрытыми глазами, если я въ обморокѣ, то ни за что на свѣтѣ!..

-- Позвольте... Позу мы предоставимъ вамъ самимъ выбрать. Наконецъ, вся эта картина будетъ чрезвычайно эффектна, мы ей придадимъ демоническій характеръ, освѣтимъ краснымъ бенгальскимъ огнемъ.

-- И зачѣмъ вамъ только понадобилась такая картина!

-- Миѳологическій сюжетъ. Миѳологическіе сюжеты вообще любятъ. Тутъ яркая окраска костюмовъ. Два пятна, красное и бѣлое... Вы посмотрите, какую я корону ухитрился сдѣлать. Корону и обручъ. Наконецъ, изъ этой же золотой латуни будутъ вамъ два широкіе браслета повыше локтей.

Студентъ развернулъ папку и сталъ показывать корону, обручъ.

-- Здѣсь мы налѣпимъ красной, зеленой и голубой фольги,-- продолжалъ онъ.-- Все это будетъ блестѣть.

-- И какъ это вамъ все красное нравится! Словно Ивану-дураку въ сказкѣ... Красный кафтанъ, красная шапка, красныя рукавицы!-- воскликнула Варя.

Студентъ опѣшилъ.

-- Позвольте, Варвара Петровна. Зачѣмъ-же такъ?.. Я вовсе на Ивана-дурака не похожъ...-- обидчиво выговорилъ онъ.

-- Вы мнѣ только скажите одно: могу я волосы распустить въ этой картинѣ?-- спросила Варя.

-- Насколько мнѣ извѣстно, древне-греческія женщины имѣли совсѣмъ другую прическу. Ихъ прическа была...

-- Ну, такъ я вовсе въ вашей картинѣ не встану! Не желаю, не хочу. Ставьте кого-нибудь другого.

-- Варвара Петровна...

-- Не желаю! Не хочу, не хочу!

Варя замахала руками.

Студентъ умоляюще взглянулъ на Матерницкую.

-- Я говорила вамъ...-- развела та руками.

Варя сидѣла отвернувшись и надувши губы.

-- Будемъ продолжать заниматься,-- сказалъ послѣ нѣкоторой паузы студентъ, осмотрѣлся и спросилъ Матерницкую:-- А гдѣ-же вашъ Вася?

-- Убѣжалъ. Ну, скажите, пожалуйста, какой мерзкій мальчишка!-- всплеснула та руками и крикнула:-- Афимья! Позови, пожалуйста, скорѣй сюда Васю!


X.


Студентъ Кротиковъ, какъ и всегда въ тужуркѣ и въ пенснэ, шнурокъ отъ котораго для чего-то былъ перекинутъ за ухо, попыхивая папиросой, входилъ по ступенькамъ на террасу дачи Матерницкихъ. Войдя, онъ умышленно нѣсколько разъ кашлянулъ, дабы дать знать о себѣ. Дверь, выходившая изъ дола на террасу, была отворена.

-- Кто тамъ?-- послышался изъ комнаты женскій голосъ.

-- Это я, Клавдія Максимовна, я...-- откликнулся Кротиковъ, узнавъ голосъ Матерницкой.

Матерницкая вышла на террасу. Она, какъ и прежде, была въ нанковомъ передникѣ поверхъ ситцевой блузы и съ рукавами, засученными по локоть.

-- Здравствуйте, Веніаминъ Михайлычъ,-- проговорила она.-- Подала-бы вамъ руку, но вся рука липкая. Варенье варю, такъ въ вареньѣ. Это ужъ послѣднее варенье. Яблоковъ немножко сварила. Надо-бы баночку, другую изъ барбариса еще сварить, да мужъ денегъ больше не даетъ, такъ ужъ яблочное варенье послѣднее.

-- Вы послѣднее варенье варите, Клавдія Максимовна, а я пришелъ Васѣ дать послѣдній урокъ,-- сказалъ студентъ, улыбнувшись.

-- Послѣдній?-- нѣсколько удивленно спросила Матерницкая.-- Что-же это такое?... Развѣ ужъ онъ достаточно подготовленъ, чтобы поступить въ гимназію?

-- Да вѣдь ужъ мы, въ сущности, проходили съ нимъ предметы перваго класса. Я это дѣлалъ нарочно, чтобы, при поступленіи въ первый классъ, ему не было слишкомъ трудно.

-- Вотъ, вотъ... Это-то и хорошо. Но я думала, что вы ужъ такъ вплоть до отправленія его въ гимназію.

-- Нѣтъ, ужъ увольте меня, Клавдія Максимовна.

-- Да что, развѣ опять у васъ съ нимъ что-нибудь вышло?

-- Даже и не переставало выходить. Слушать онъ меня не слушается, какъ учителя, въ грошъ не ставитъ и насмѣхается на каждомъ шагу,-- отвѣтилъ студентъ.

-- А вы не будьте къ нему строги. Вѣдь ребенокъ. Конечно, шалунъ, но все-таки ребенокъ.

-- Да ужъ какая тутъ строгость, Клавдія Максимовна! А что касается до его ребячества, то онъ далеко не такой ребенокъ, какъ вы думаете. Онъ вонъ вызывалъ вашу горничную на свиданіе въ паркъ къ пруду.

-- Ребячья шалость, самая ребячья. Впрочемъ, насчетъ уроковъ, какъ хотите. Откровенно говоря, я даже рада за Васю, что это будетъ для него послѣдній урокъ. Вѣдь ужъ съ 15 августа аминь, каждый день ученье,-- отправимъ мы его въ городъ къ теткѣ Настасьѣ и будетъ онъ тамъ жить, такъ ужъ пусть теперь эти послѣдніе дни въ волю погуляетъ на дачѣ.

-- Ну, вотъ видите. Стало быть, я дѣлаю вамъ угодное,-- поклонился студентъ.

-- Васъ-то мнѣ жалко, что вы останетесь безъ заработка.

-- Ну, что!-- махнулъ рукой студентъ.-- Я живу въ семьѣ, сытъ... Мнѣ хотѣлось на нашъ дачный прощальный праздникъ побольше заработать, на спектакль, на живыя картины. Ну, а такъ какъ спектакль и живыя картины разстроились...

-- Какъ? И живыя картины разстроились?-- воскликнула Матерницкая...

-- Разстроились.

-- Да отчего-же? Что за причина?

-- Прежде всего безденежье. На танцовальный вечеръ и на фейерверкъ съ иллюминаціей намъ хватитъ, а на живыя картины не хватаетъ.

-- Позвольте... Да вѣдь вамъ священникъ отецъ Павелъ хотѣлъ что-то дать...

-- Отецъ протоіерей? Ничего-съ,-- проговорилъ студентъ.-- Былъ я у него съ подписнымъ листомъ и получилъ такой отвѣтъ: "я даю только благословеніе на устройство праздника, а денегъ дать не могу, ибо лѣтомъ у насъ какіе-же доходы? Теперь не Великій постъ".

-- Странно. А мнѣ сказалъ: "хорошо, я дамъ имъ три рубля".

-- Гроша мѣднаго не далъ и даже не позволилъ своей Женичкѣ въ живыхъ картинахъ стоять. Да вотъ и это обстоятельство: Женичкѣ Елеонской запрещаютъ въ картинахъ позировать, а Варвара Петровна сама отказывается, такъ кому-же стоять-то?

-- Варя отказывается? Какъ отказывается? Вѣдь она же согласилась.

-- Да-съ, согласилась, но ни въ чемъ другомъ не хочетъ стоять, какъ только въ "Ангелѣ полуночи", а мы эту картину поставить не можемъ.

-- Да что вы! Она отказалась только отъ этой... отъ вашей... Какъ ее?.. Прозерпины. А. поставьте ее въ картинѣ "Переходъ черезъ ручей", такъ она и согласится. Она даже новые чулки, голубые со стрѣлками, для этой картины купила.

-- И отъ "Перехода черезъ ручей" отказывается.

-- Да что вы! Зачѣмъ-же она голубые чулки-то купила?

-- А для "Ангела полуночи". Чайкинъ тутъ...-- робко выговорилъ студентъ.-- Просила она его, чтобы онъ во время живой картины игралъ на корнетѣ "По небу полуночи ангелъ летѣлъ".

-- Мало-ли что просила! А я не желаю!-- крикнула Матерницкая.-- Не позволю я ей съ Чайкинымъ хороводиться! Что это въ самомъ дѣлѣ...

-- Да вѣдь вы его такъ хвалили, Клавдія Максимовна.

-- Я его хвалила, потому что думала, что онъ судебный слѣдователь, а когда узнала, что онъ какой-то учитель пѣнія и даже учитель не на коронной службѣ... Сейчасъ я позову Варю...

Матерницкая сдѣлала движеніе, направляясь въ комнаты.

-- Да ужъ все кончено съ живыми картинами, Клавдія Максимовна... Не трудитесь и звать Варвару Петровну. Вчера мы, распорядители, такъ рѣшили: убрать сарай елками, гирляндами и флагами внутри и снаружи. Затѣмъ въ немъ танцы подъ рояль. Легонькая иллюминація и фейерверкъ. Угощеніе у каждаго свое. Распорядители дадутъ только клюквенный морсъ и лимонадъ.

-- Ахъ, какъ все это измѣнилось у васъ!-- покачала головой Матерницкая.-- Жалко.

-- Не на что сдѣлать-съ,-- отвѣчалъ студентъ.-- Помилуйте, что это за дачники! Придешь просить денегъ на общее дѣло, а тутъ отвѣчаютъ: "Я могу вамъ дать только благословеніе".

Въ саду показалась горничная Афимья. Она была запыхавшись.

-- Ну, что?-- спросилъ ее студентъ.-- Нашли вы Васю?

-- Искала, искала -- нигдѣ его нѣтъ. Всѣ мѣста обѣгала, даже смучилась вся,-- отвѣчала Афимья.

-- Ахъ, вы ужъ посылали за Васей!-- проговорила Матерницкая.

-- Да. Встрѣтилъ ее давеча въ саду, такъ просилъ поискать, но вотъ поиски оказались тщетными. Думалъ -- сегодня послѣдній дать урокъ, но ужъ, какъ видится, не приходится дать. Гдѣ-жъ его ждать!-- сказалъ студентъ.

-- Да, да. Забѣжалъ куда-нибудь нашъ Вася.

Студентъ переминался съ ноги на ногу и наконецъ сталъ прощаться.

-- Прощайте, Клавдія Максимовна!-- поклонился онъ Матерницкой.

-- Прощайте, прощайте. Съ Васей, стало-быть, совсѣмъ ужъ покончили?-- спросила она.

-- Совсѣмъ, совсѣмъ.

-- Ну, и отлично. Очень рада за Васю. Благодарю васъ... Съ вами надо еще за нѣсколько уроковъ расчитаться, такъ ужъ вы зайдите какъ нибудь на будущей недѣлѣ, а то я теперь совсѣмъ не при деньгахъ. Мужъ мнѣ далъ, признаться; но вотъ это варенье противное. Впрочемъ, ужъ сегодня послѣднее сварила. На будущей недѣлѣ я съ вами и расчитаюсь.

-- Зайду, зайду, Клавдія Максимовна. Не безпокойтесь, пожалуйста.

Студентъ еще разъ поклонился и сталъ сходить съ террасы.