# "Экзамент"

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ


Мѣдные лбы.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., No 2

1880


"ЭКЗАМЕНТЪ".


Жена старшаго дворника, жирная женщина съ необычайно развитой грудью, только что вернулась изъ бани въ свою коморку, и красная какъ вареный ракъ, наставляла самоваръ около печки. Старшій дворникъ въ ситцевой рубахѣ и жилеткѣ лежалъ на кровати, наполовину скрытой за ситцевымъ пологомъ, протянутымъ отъ печки къ шкапу и потягиваясь зѣвалъ въ ожиданіи самовара. Въ коморку вошелъ подручный дворника, молодой парень въ толстой полосатой фуфайкѣ, выглядывавшей изъ-подъ жилетки, и снялъ фуражку съ бляхой.

-- Я, дяденька Егоръ Демьянычъ, за ключами...-- сказалъ онъ.-- Завтра въ двадцать первомъ номерѣ стирка, такъ прачешную отворять надо да дровъ наносить.

-- Бери, да какъ наносишь, то запри, а то какъ-бы баловства подъ вечеръ не было. Подозрительный человѣкъ въ ночевку не забѣжалъ-бы...-- отвѣчалъ дворникъ.

-- Само собой. Безъ запору какже.

-- Нѣтъ, я къ тому, что ты вновѣ еще, а отъ насъ тои кость требовается. Вонъ третьяго дня тамъ прачка Акулина съ неизвѣстнаго званія солдатомъ кофій пила.

Подручный взялъ ключи и сѣлъ на табуретку.

-- Хоть погрѣться маленько да окурочка пососать, сказалъ онъ, шаркая спичкой о штанину.

-- Доходишь-ли, Силантьюшка, по своей должности-то? Нонче охъ какъ трудно въ вашемъ дворницкомъ чинѣ! обратилась къ нему дворничиха.-- Поди, дико съ первоначалу-то изъ деревни на наши порядки?

-- Дико-то дико, но дохожу... При старательности можно...

-- А все-таки до настоящей струны еще не дошелъ, какъ слѣдоваетъ, ввернулъ свое слово дворникъ.-- Постой-ка вотъ я тебѣ экзаментъ этотъ самый сдѣлаю.

-- Что жъ, сдѣлай, мы въ лучшемъ видѣ...

-- Зачѣмъ фонарь на воротахъ съ номеромъ вывѣшенъ?

-- Само собою зачѣмъ. Для просвѣщенія улицы.

-- Врешь. Вотъ по первому пункту и врешь! Для просвѣщенія улицы особые фонари выставлены, тѣ газомъ освѣщаются и безъ номеровъ, а этотъ фонарь керосинный и выставленъ онъ для просвѣщенія дома, чтобъ всякій, даже и хмѣльной человѣкъ чувствовалъ свою праву, что онъ въ свой домъ идетъ, а не въ чужое мѣсто лѣзетъ. Теперь второй пунктъ. Что ты долженъ у воротъ на дежурствѣ дѣлать?

-- Сидѣть и по сторонамъ поглядывать, все-ли благополучно.

-- Врешь. Поглядывать мало. А вдругъ ты будешь безъ мыслевъ поглядывать? Ты долженъ поглядывать и думать: какой такой народъ мимо проходитъ? Идетъ къ примѣру барыня, а ты подпускай такую пронзительность, что, молъ, не баринъ ли это переодѣтый балуется?

-- А какъ-же ежели на святкахъ переряженные?

-- Все-равно. Опять ведутъ ночью въ ворота хмѣльнаго человѣка -- ты сейчасъ смотри: свой-ли онъ? Ежели чужой, то не допущай. А будутъ артачиться...

-- Въ загривокъ накласть?

-- По закону -- ни-ни. За это отвѣтишь, ежели при свидѣтеляхъ. Безъ свидѣтелей лупи сколько влѣзетъ, а при публикѣ нельзя. По закону ты ему можешь только уши натереть для вытрезвленія. Еще пунктъ... Какъ ты долженъ себя на дежурствѣ соблюдать?

-- Извѣстно, во всей своей ласковости, и чтобъ городовому почтительность.

-- Мало. Съ мастеровыми ты долженъ не якшаться, содержать себя гордо и разговоры не водить, а молъ: "проходите, господа, васъ честью просятъ". Вотъ и все. За водкой не посылать и не трескать винища, ежели тебя и проходящіе изъ своей посуды соблазнять будутъ.

-- Слушаю.

-- Ну, а когда ворота запирать, огонь на лѣстницахъ гасить?

-- Въ одиннадцать часовъ вечера этому препона...

-- Это ловко и даже въ центру. А какъ ты узнаешь, что одиннадцать часовъ? Вѣдь у тебя часовъ нѣтъ.

-- Когда кабакъ насупротивъ насъ запирать начнутъ, тогда и одиннадцать.

-- Вѣрно. А какіе еще есть признаки?

-- Дѣвицы изъ шестнадцатаго номера гулять въ клубъ поѣдутъ.

-- Дуракъ! А ежели дѣвицы въ клубъ не поѣдутъ? Ежели у нихъ гость дома сидитъ? Дѣвицы тутъ не причемъ! А окромя кабака, у тебя есть портерная и трактиръ подъ наблюденіемъ. Тамъ запорами зазвенятъ -- звени и ты. Понялъ?

-- Понимаю.

-- Теперь десятая аллегорія... Какъ ты долженъ съ извощикомъ разговаривать, который ночью подозрительнаго мазурика къ воротамъ привезъ?

-- Никакъ, дяденька. Обязанъ сидѣть и молчать.

-- Врешь. Ты долженъ подойти и спросить его: откуда взялъ.

-- Все это я, дяденька, буду чувствовать.

-- Ну, то-то. Теперь въ одиннадцатомъ пунктѣ...

-- Да что ты къ малому-то присталъ, Елизаръ Демьянычъ!-- остановила дворника жена.-- Дай ему передышку сдѣлать, а то съ однако напираешь.

-- Съ однако!.. Коли онъ новикъ у насъ, то я его долженъ обучать. Ему-же въ пользу... возразилъ дворникъ.

-- Да самъ-то ты много-ли знаешь! Подъ носомъ что у тебя дѣлается ты и то не видишь. По трактирамъ да портернымъ ты ходить гораздъ, такъ гдѣ-же тебѣ про жильцовъ наблюденіе дѣлать.

-- Анъ врешь! Я все до тонкости! крикнулъ дворникъ.-- Ну, дѣлай мнѣ сама экзаментъ!

-- Изволь. Только я про жильцовъ больше, потому дворницкихъ порядковъ вашихъ я не знаю, чтобы какъ тамъ въ караулѣ съ бляхой стоять, сказала дворничиха и подбоченилась. По какому виду у тебя кухарка Ульяна въ девятомъ номерѣ живетъ?

-- Извѣстно по адресному билету, а адресный выданъ по плокату.

-- Брешь. Она живетъ такъ безъ всего. Старый паспортъ и деньги она послала съ земляками въ деревню, а тѣ пропили и новаго паспорта не выслали. Вчера она какъ въ прачешной-то выла! "Хозяева, говоритъ, съ мѣста гонятъ". А барыня въ сорокъ четвертомъ номерѣ какимъ рукомесломъ занимается?

-- Учительша она.

-- Врешь.

-- Ну, повитуха.

-- Все не такъ. Ты вотъ разузнавалъ-разузнавалъ кто она такая, да и не разузналъ. А я знаю. Она гадалка. На картахъ да на кофейной гущѣ гадаетъ. И мнѣ гадала.

-- Ахъ, шельма!

-- Какой вѣры?

-- Русской.

-- Врешь. Лимонской. Стала я ее спрашивать какой она вѣры, потому образовъ у ней нѣтъ. А она мнѣ: "намъ, говоритъ, образовъ не полагается, потому мы изъ Лимоніи, латыши, и вѣра у насъ лимонская". Ахъ ты! А еще старшій дворникъ!

-- Да ну тя въ болото! огрызнулся дворникъ. Смотри, вонъ самоваръ ушелъ.

Дворничиха подняла съ пола ведерный самоваръ и поставила его на столъ.