# В ялике

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ.


ШУТЫ ГОРОХОВЫЕ

КАРТИНКИ СЪ НАТУРЫ.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., д. No 2,

1879.


## ВЪ ЯЛИКѢ.


Мосты на Невѣ разведены. Ждутъ ледянаго "сала". Койгдѣ показалось уже. Давно пора -- конецъ ноября на дворѣ. Перевозы есть.

Утро. На перевозный плотъ у Спасителя то и дѣло спускается народъ. Чиновники Петербургской стороны ѣдутъ въ должность. Парохода ждать приходится -- ѣдутъ на яликахъ.

-- Не опасно? Не затретъ?-- спрашиваетъ перевознаго старосту купецъ въ сибиркѣ, подбитой лисьимъ мѣхомъ.

-- Гдѣ затереть! Только еще показалось,-- отвѣчаетъ тотъ.-- Смѣло садитесь. За генеральскую душу отвѣчаемъ, а не токмо что...-- добавляетъ онъ.

-- Всякому, другъ любезный, своя душа дорога.

Купецъ крестится и садится въ общій яликъ. Поджидать недолго приходится: въ яликъ вскакиваетъ чиновникъ въ фуражкѣ съ кокардой и съ засаленнымъ портфелемъ въ рукахъ, женщина въ кацавейкѣ и платкѣ, молоденькая дѣвушка въ клеенчатой шляпѣ, въ очкахъ и съ связкой книгъ. Подошелъ мастеровой въ синемъ кафтанѣ и съ пилой, занесъ было въ яликъ ногу и покачнулся.

-- Пьянъ, пьянъ!-- крикнулъ на него перевозный староста.-- Садись на пароходъ! Утонешь, такъ съ насъ спросится, а не съ тебя.

-- Ей Богу, ни въ одномъ глазѣ!-- откликается мастеровой.-- Господи! Хочешь по одной половицѣ пройду?

-- Сажай его. Что тутъ разговаривать!-- кричатъ изъ ялика.-- Пора отчаливать. Смирно сидѣть будешь?-- спрашиваютъ его.

-- Какъ колода! Что-жъ мнѣ изъ-за своей-то собственной души?..

Перевозный староста, осмотрѣвъ мастерового, даетъ разрѣшеніе. Тотъ садится. Яликъ отчаливаетъ отъ плота.

-- Не опасно сало-то?-- спрашиваетъ купецъ перевозчика.

-- Сало опаснѣе весенняго льда. Сало рѣжетъ, ну а тѣмъ только напираетъ,-- разсказываетъ перевозчикъ.-- Да нешто это сало? Такія-ли салы бываютъ!

-- То-то, ты полегче.

-- Робѣешь, господинъ купецъ?-- бормочетъ мастеровой.-- Во я какъ сижу! Хочешь, сейчасъ подъ Плевну пойду? Будь козыремъ, ходи съ заломомъ и куражъ въ затылкѣ имѣй. Наблюдай меня.

-- Что мнѣ тебя наблюдать? Ты мнѣ не указъ. Ты потонешь, у тебя можетъ всего и живота-то что одна пила, а у я меня домъ на каменномъ фундаментѣ, да сироты останутся.

-- И у меня одна беззаконная сиротка на каменномъ фундаментѣ есть. Мамулька зовется.

-- Та, братъ, плакать не будетъ. Сейчасъ себѣ солдата найдетъ. А у меня можетъ при себѣ векселей тысячевъ на пять. Утону съ векселями, кто сиротамъ заплатитъ? Нонѣ деньги-то безъ росписокъ не любятъ платить.

-- Охъ, не любятъ!-- откликается женщина въ кацавейкѣ и платкѣ.-- Сама вотъ человѣка ѣду ловить на ту сторону. Скубентъ у меня съ квартиры сбѣжалъ. Жилъ, жилъ два мѣсяца, а какъ стала деньги просить за квартиру, захватилъ клеенчатую подушку, да и сбѣжалъ. Думала такъ, куда въ гости ушелъ, анъ онъ совсѣмъ, недѣлю ужъ какъ не показывается. Спрашиваю у товарищевъ, а тѣ: "онъ переѣхалъ".

-- Росписка есть?-- спрашиваетъ купецъ.

-- Ни Боже мой! Я не грамотная. Давали ужъ мнѣ росписки то, а тамъ вмѣсто долга-то пѣсни написаны.

-- Ну, коли росписки нѣтъ -- жалуйся Богу. Можетъ качества какія послѣ себя оставилъ?

-- Качествъ у него никакихъ окромя клеенчатой подушки. И ту унесъ. Всей и требухи-то было связка книгъ да подушка.

-- Значитъ у васъ теперь свободная комната?-- спрашиваетъ дѣвушка въ клеенчатой шляпѣ.

-- Какъ есть свободная. Мы на Малой Дворянской... Другой, скубентъ въ сочинители нанялся и тоже на ту сторону переѣхалъ. Этотъ ничего,-- за долгъ самоваръ и одѣяло оставилъ.

-- Я ищу себѣ комнату на Петербургской,-- начинаетъ дѣвушка.-- Ежели недорого возьмете...

-- Съ дѣвушками-то-бы не хотѣлось возиться,-- перебиваетъ ее женщина.-- Теперича кофеи пойдутъ, подтопки подъ таганъ... Смотрите, у насъ ходъ черезъ хозяйку и мы съ мужемъ...

-- Ежели не дорого, мнѣ все равно.

-- А мужчиновъ водить будете? Съ мужчинами цѣна -- безъ мужчиновъ другая. Вы вѣрно съ телеграпа?

Дѣвушка краснѣетъ и молчитъ.

-- Можетъ повитуха?-- допрашиваетъ ее женщина.-- Что-жъ вы не отвѣчаете?

-- Я послѣ вашихъ дерзостей и отвѣчать не хочу...

-- Вы на счетъ мужчиновъ-то? Которыя ежели по телеграпу или скубенки завсегда къ себѣ пѣсни пѣть водятъ, а то такъ возьметъ да и наѣстся сѣрныхъ спичекъ. Возись потомъ. У меня у кумы жила одна скубенка -- кислоту самоварную выпила. Свезли въ больницу, а за квартиру ни копѣйки...

Вдали показывается на водѣ пятно ледянаго сала.

-- Смотри, смотри! На ледъ ѣдешь!-- кричитъ купецъ перевозчику.

-- Ничего, этотъ ледъ можно съ хлѣбомъ ѣсть,-- откликается перевозчикъ и ѣдетъ прямо на пятно.

-- Ты ѣшь, а я ѣсть не стану. Ахъ, ты, Господи! Вотъ сунуло-то на яликъ! Подрядъ, вѣдь, братцы, брать ѣду. Утону и подряда не взять. Залоги везу. Пронеси Богородица!

-- Мы и сами за подрядомъ ѣдемъ,-- снова вставляетъ слово мастеровой -- Какіе твои подряды, купоросная твоя душа!-- огрызается купецъ.-- Перевозчикъ! Что-жъ ты на льдину-то?.. Ворочайся назадъ! Я не позволю!-- кричитъ онъ.

-- Я позволю! перебиваетъ его мастеровой.-- Бери, землякъ, Плевну! Наши на землѣ ее взяли, а мы на водѣ! Ура!

-- Ахъ, ты дубина, дубина! Перевозчикъ -- назадъ! Господа, братцы! Вѣдь у меня тысяча рублевъ наличными въ карманѣ! И сиротамъ не достанутся.

Ледяное пятно проѣхали. Въ яликѣ смѣются.

-- Вы только хуже своимъ крикомъ и размахиваніемъ дѣлаете,-- замѣчаетъ купцу чиновникъ.-- Какъ можно въ яликѣ вскакивать? Долго-ли до грѣха! И чево вы боитесь? Хуже мы васъ, что-ли? Отчего-же я сижу безъ робости?

-- Эхъ, ваше благородіе!-- протягиваетъ купецъ.-- Вы чиновинки, вашего брата много въ департаментѣ; утонете -- за васъ ваше дѣло другой справитъ, возьметъ перо и справитъ, а я одинъ во всемъ своемъ составѣ. Кто, окромя меня, подрядъ возьметъ!

-- Чортъ знаетъ, что вы городите, почтенный коммерсантъ!

-- Нѣтъ, я дѣло... Какое такое ваше чиновничье упованіе къ празднику? Пятьдесятъ цѣлковыхъ награды и, окромя того, кошкѣ на говядину не очистится даже, а я отъ своего подряда можетъ каменный домъ у себя на пустопорожнемъ мѣстѣ вытянуть могу. Вотъ вы и учтите, кому жизнь краше.

-- Эхъ, толстопузый, толстопузый! Всякому своя слеза солона!-- упрекаетъ купца женщина.

-- Молчи, долгогривая! Правда, ваше благородіе, я на счетъ упованія-то?-- пристаетъ онъ съ вопросомъ къ чиновнику и трогаетъ его за колѣнку.

-- На такія рѣчи и отвѣчать нельзя, а можно только посовѣтывать вамъ послѣ взятія подряда отправиться въ сумасшедшій домъ и сѣсть тамъ,-- произноситъ чиновникъ и отворачивается.

-- Ничего, сядемъ! Съ выгоднымъ дровянымъ подрядомъ и въ сумасшедшемъ домѣ хорошо!-- радостно восклицаетъ купецъ, видя что яликъ приближается къ плоту.-- Зима-то нонѣ гдѣ? Много-ли ее осталось? Ну, а дровъ-то у насъ позапасено! На, получай свои двѣ копѣйки!-- швыряетъ онъ перевозчику деньги.

Яликъ причаливаетъ къ плоту.