# День в природе

Константин Алексеевич Коровин

Коровин К.А. "То было давно... там... в России...": Воспоминания, рассказы, письма: В двух кн.

Кн. 2. Рассказы (1936-1939); Шаляпин: Встречи и совместная жизнь; Неопубликованное; Письма

М.: Русский путь, 2010.


## День в природе


Заехал ко мне на днях петербургский знакомый и пригласил поехать в деревню, километров шестьдесят от Парижа. Приглашение соблазнительное. Я все время жил безвыездно в Париже и дальше Сен-Клу нигде не был.

Кроме того, знакомец мой рассказал мне, что мы будем гостить в маленькой усадьбе с большим деревенским домом. Около, на горе, лес березовый и сосновый, сад с фруктовыми деревьями, а перед домом -- большой луг, кончающийся далями лесов. И добавил:

-- На Россию похоже.

"Не может быть",-- подумал я.

-- Встретит вас ваша знакомая с мужем. Он американец. Вы, когда увидите его, удивитесь -- он точь-в-точь Шаляпин, и роста такого же...


* * *


Два часа ехали по железной дороге. На станции встретила нас моя знакомая, а около нее, вижу, и впрямь стоит Шаляпин.

Я не поверил своим глазам. Сходство было действительно поразительным, особенно -- когда он засмеялся.

Я с ним заговорил по-русски, но он ничего не понял, любезным жестом пригласил нас садиться в автомобиль и сам сел за руль.

Мы помчались по ровной дороге.

Кругом поля, и на них были разбросаны снопы скошенного овса.

"Что же это такое?-- подумал я. -- И вправду, точно в России, березовый лес, наш березовый лес, такие же канавки, трава, голубые колокольчики, срубленные дрова так же сложены, сосны. Такой же вид, как когда я ехал к себе в деревню со станции Итларь Ярославской железной дороги". И мне казалось, что вот-вот покажется возвышенность, где был сад мой и деревенский дом.

Когда выехали из леса, показались дальние леса за большими лугами, такими же, какие были за моим домом. И розовая дрема около мелкой еловой заросли -- такая же, как была около моего сада.

Я попросил остановиться и вышел из автомобиля.

У края дороги шли протоптанные дорожки. Около -- розовые цветочки, кашка клевера. Я подошел к сложенным дровам. Около дров, сбоку, сидели двое крестьян. У одного была плетеная сумка, другой был подпоясанный, в рубашке и в армячке. Оба -- в картузах.

Один из них сказал другому по-русски:

-- Надо дать народу то, что он хочет. Обязательно надо дать.

-- Ну, как сказать,-- ответил другой,-- а если он хочет грабить, кто побогаче?

-- Вот и надо дать.

-- Ну что же, вот у нас и дали, что же получилось?

-- А вот теперь он узнал, что получилось. Вышла дорожка-то кривая. Выучился, теперь уж он понял, что из этого ничего не вышло. И остался ни при чем. Он не знал, что его тоже ограбят.

-- Да, забыли закон и правду,-- сказал другой.

И оба встали и прошли мимо, посмотрев на меня пристально.

-- Едем,-- крикнул мне "Шаляпин".

"До чего все это странно,-- подумал я,-- природа русская, и надо было мне еще и встретить русских..."


* * *


Когда мы проезжали деревню -- впечатление изменилось. Пропала Россия.

Каменные большие дома, скучные и серые. Кое-где окошки со ставенками, в окошках герань. Совсем непохоже на русскую деревню.

А потом опять огромный луг и русская даль лесов, с клубящимися розовыми облаками.

-- Вот слева наш сад и домик,-- показала мне моя знакомая.

Когда мы вылезали из автомобиля, у калитки нас радостно встретила собака и ручной большой заяц.

Сад был похож на русский. Перед окнами росли большие груши, обильно покрытые плодами.

Как уютно было в доме. Тишина, отреченность... В небольшие окна виднелся зеленый луг: какой-то волшебный русский край, казалось мне, который будто я когда-то видал. Самовар стоял на столе, и я не мог оторваться от окна, смотря на этот дальний лес...

Муж моей знакомой переоделся в рубашку с короткими рукавами, надел соломенную шляпу и еще больше стал похож на Шаляпина.

После чая он повел меня посмотреть огород, разведенный им самим. Частокол, как был у меня, огурцы, клубника, около -- кусты ольхи, сосновый лес, такой же, как у моего дома в деревне, обрыв... И я подумал, вот увижу реку, но реки моей не было...

По дорожке внизу прошли французские крестьяне и крикнули, здороваясь:

-- Хотите слив для варенья? Большой урожай, девать некуда.

И через несколько минут принесли к дому большие корзины мелкой сливы.

-- Что это стоит?-- спросил я хозяйку.

-- Как -- что стоит, это подарок,-- ответила она.


* * *


Сладко спалось под кровлей милых моих хозяев.

Проснувшись рано, я отворил окно, и какой красоты был зеленый луг! Какой-то особенный румянец лежал на кустах ивняка. Вдали белели коровы, и, как снопы огня, пролетели несколько фазанов.

В окно я увидел "Шаляпина". Он был одет по-городскому.

Увидав меня в окно, он подошел и сказал:

-- Одевайтесь, надо ехать в Париж.

Я удивился. Потом в дом вошла моя знакомая,-- лицо у нее было расстроенное. Она огорченно сказала:

-- Надо ехать в Париж. Простите...

-- Что такое?-- встревоженно спросил я. -- Что-нибудь случилось у меня?

-- Нет.

-- Скажите мне правду,-- настаивал я.

-- Нет, ничего, успокойтесь, даю вам слово, но мой сын хотел приехать и не может.

-- Он болен?

-- Нет, нет, совсем другое...

И она вышла расстроенная.


* * *


Живо выносили мой чемодан, краски, холсты в автомобиль. Муж озабоченно что-то говорил моей знакомой по-английски и повторял: "Spirit" {Здесь: бензин (англ.).}.

-- Достанем ли мы бензину доехать?-- сказала она мне.


* * *


По дороге автомобиль перегнал шедшего пешком старика, одетого по-городскому.

Муж знакомой моей остановился, посмотрел назад, вышел и позвал прохожего старика. Тот сел в автомобиль рядом с нами, поздоровался и сказал:

-- Неужели война?


* * *


Мы ехали до Парижа молча. Было два часа дня. Серое небо, огромные темные дома Парижа. Шел дождь, а я думал: "Там, в деревне, в этой мирной тишине красивых полей и лесов, мне казалось: неужели есть Париж? Какая тишина и мир были кругом, и иволга свистела, как в моем саду, в России!.."

Мрачно было в моей комнате, когда я вернулся из этого прекрасного рая. Грустно встретила меня моя собака Тобик. Тихо ворчал. Сердился на меня, что я его оставил. Он давно, как и я, не видел природы. Я хоть один день видел лес и луга, а Тобик не видел и этого...


## ПРИМЕЧАНИЯ


День в природе -- Впервые: Возрождение. 1939. 1 сентября. Печатается по газетному тексту.