# Возобновление уголовных дел

Анатолий Федорович Кони

(практическая заметка)

## А. Ф. Кони


## Возобновление уголовных дел1. (практическая заметка)


А. Ф. Кони. Избранные труды и речи

Тула, "Автограф", 2000


1 Здесь и далее в этом разделе печатается по: Кони А. Ф. За последние годы. 2-е изд. СПб., 1898.


Судебная деятельность государства должна отличаться возможным отсутствием колебания вошедших в силу судебных решений. Уголовное законодательство всех стран стремится упрочить незыблемость окончательных уголовных приговоров. По тому же пути идет и наш Устав уголовного судопроизводства. Поэтому оправданный вошедшим в законную силу приговором надлежащего суда, а также и присужденный таким приговором к наказанию не могут вторично предстать пред судом по тому же самому делу, если бы даже впоследствии открылись новые обстоятельства, изобличающие первого или увеличивающие вину второго. Это общее правило не распространяется, однако, на случаи, когда судом будет признано, что вошедший в законную силу приговор был последствием подлога, подкупа или какого-либо другого преступления, или же когда откроются доказательства невиновности осужденного или понесения им наказания по судебной ошибке, свыше меры содеянного. Наличность последнего случая составляет всегда законный повод к возобновлению дела на предмет восстановления чести и прав невинно осужденного. На такое восстановление не имеют влияния ни давность, ни даже самая смерть осужденного.

В развитие этих основных положений, изложенных в 21--23, 25 и 26 ст. Устава уголовного судопроизводства, в последнем помещены статьи 180 и 934--940, коими установляется особый, точно определенный порядок возобновления уголовных дел, разработанный в своих подробностях рядом решений Уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената. В силу этого порядка, просьбы и представления о возобновлении уголовных дел могут быть обращаемы в Уголовный кассационный департамент (ст. 934 Устава уголовного судопроизводства) только по вступлении приговоров в законную силу, т. е. только тогда, когда установленные в законе способы апелляционного или кассационного обжалования приговоров исчерпаны, или ими не представляется возможности воспользоваться по отсутствию оснований или поводов для них (решения Уголовного кассационного департамента 1867 г. No 339; 1868 г. No 871, 920; 1869 г. No 363, 721; 1870 г. No 405 и др.). Ходатайство о возобновлении, для того чтобы быть признанным заслуживающим уважения, должно иметь своим основанием обстоятельства действительные (ст. 936 Устава уголовного судопроизводства), т. е. не предположения, а несомненные факты, удостоверенные определенными способами и служащие доказательством ошибочности состоявшегося приговора (решения Уголовного кассационного департамента 1867 г. No 364; 1868 г. No 333; 1869 г. No 640; 1871 г. No 876 и др.) настолько сильным, чтобы оно если не совершенно исключало всякое предположение о виновности осужденного, то во всяком случае заключало бы в себе полную вероятность, что при новом разрешении дела обвиненный будет оправдан (1871 г. No 161 и 1872 г. No 869).

Способы удостоверения действительности обстоятельств, могущих послужить основанием для возобновления дела, различаются, смотря по роду установленных в законе причин возобновления уголовных дел (ст. 935 Устава уголовного судопроизводства). В тех случаях, когда такой причиной является осуждение кого-либо за преступление, которое не совершилось, или вообще открытие доказательств невинности осужденного или понесения им наказания, по судебной ошибке, вследствие неполноты или искажения обстоятельств дела (решения Уголовного Кассационного департамента, 1867 г. No 303 и 1868 г. No 634), свыше меры содеянного (ст. 935 п. 2), способом вышеупомянутого удостоверения, кроме относящихся к данному случаю судебных приговоров или протоколов (решения Уголовного кассационного департамента, 1866 г. No 66 и 408 и др.), служат дознания, производимые по распоряжению прокурорского надзора, для чего последний даже уполномочен не ожидать разрешения Правительствующего Сената (решение Уголовного кассационного департамента, 1872 г. No 1393); в случаях же, предусмотренных 1, 3 и 4 пунктами 935 ст. Устава уголовного судопроизводства, таким удостоверением считается исключительно вошедший в законную силу приговор суда, который прямо и в существенной своей части противоречит другому, прежде состоявшемуся по обвинению в том же самом преступлении другого лица, так что виновность одного исключает виновность другого (решения Уголовного кассационного департамента, 1870 г. No 1208 и 1872 г. No 895), или которым установляются подложность документов или лживость свидетельских показаний, легших в основание опорочиваемого приговора, или же, наконец, корыстные или иные личные виды судей (решения Уголовного кассационного департамента, 1869 г. No 475 и 810, 1870 г. No 141 и 951 и др.). Сообразно этому, в огромном большинстве случаев просьбы и представления о возобновлении поступают в Правительствующий Сенат уже после того, как вошедший в законную силу приговор обращен к исполнению и действие его по отношению к осужденному уже началось. Согласно ст. 938 Устава уголовного судопроизводства при возобновлении дела по доказательствам, представленным в пользу осужденного, дальнейшее действие приговора немедленно приостанавливается и участь осужденного облегчается во всем, что не препятствует принятию мер к явке его в суд. В противоположность этому, в редких случаях, когда доказательства ошибочности состоявшегося приговора, при полной своей очевидности и неопровержимости, могли бы быть тотчас же, по вступлении такового в законную силу, рассмотрены Сенатом и вызвать отмену приговора, который еще не успел быть обращен к исполнению, исполнение, на основании 937 ст. Устава уголовного судопроизводства, останавливается впредь до окончательного решения дела с принятием лишь мер к воспрепятствованию осужденным скрыться от следствия и суда.

Такой порядок, в точности соответствуя основному началу, состоящему в том, что возобновлению подлежат лишь дела, по коим приговоры вошли в законную силу, построен на вполне оправдываемом судебной практикой предположения, что обстоятельства, служащие основанием для ходатайств о возобновлении, почти всегда обнаруживаются и выясняются уже после вступления приговора в силу, так как если бы они обнаруживались до постановления приговора, то, согласно ст. 549, 634 и 734 Устава уголовного судопроизводства, эти обстоятельства несомненно вошли бы как материал в суждение не только о вине или невиновности подсудимого, подвергаясь установленной законом проверке на судебном следствии, но даже и в суждение об основательности данных для предания его суду (Устава уголовного судопроизводства" ст. 549). Если же такие обстоятельства не обнаружились до постановления приговора, то они могут, по естественному ходу вещей, выясниться лишь по вступлении приговора в силу. Поэтому составители Судебных уставов, вводя в наше Уголовное судопроизводство ряд правил о возобновлении дел, совершенно отличных от существовавших в судопроизводстве по 2 ч. XV т. Свода Законов способов восстановления чести и прав неправильно осужденных, имели в виду две строго различаемые стадии обсуждения доказательств, представляемых в пользу лица, навлекавшего на себя уголовное преследование и предание суду: до постановления приговора о подсудимом и после вступления в законную силу приговора об осужденном (ст. 934 Устава уголовного судопроизводства), приурочивая рассмотрение доказательств на предмет возобновления дела исключительно ко второй из упомянутых стадий. Вследствие этого возможность открытия доказательств невиновности обвиняемого в промежуток между признанием судом (или присяжными заседателями) его виновности в установленной законом форме и вступлением приговора в законную силу оставлено было при начертании ст. 934--938 без обсуждения. Между тем такая возможность, хотя и в редких относительно случаях, существует и разрешенное Харьковской судебной палатой с участием сословных представителей дело почтового чиновника Пономарева, обвиненного в краже, в совершении коей на другой день по провозглашении резолюции повинился почтальон Скрипко, обратившее на себя общее оживленное внимание, служит наилучшим тому доказательством. Ввиду этой возможности вопросы, во-первых, о том, как должен поступать суд, когда после признания подсудимого присяжными заседателями виновным во взводимом на него преступлении, но до постановления резолюции о наказании обнаружатся обстоятельства, предусмотренные 2 п. 935 ст. Устава уголовного судопроизводства и служащие доказательством невиновности осужденного присяжными? Во-вторых, о том, как должен поступать суд, когда такие обстоятельства обнаружатся после провозглашения резолюции, присуждающей подсудимого к наказанию, но до объявления приговора в окончательной форме? В-третьих, о том, подлежит ли обращению к исполнению объявленный в окончательной форме приговор в том случае, если вышеупомянутые обстоятельства откроются после его объявления, но до вступления его в действие порядком, указанным в ст. 947--949 Устава уголовного судопроизводства?

Вопросы эти касаются приговоров обвинительных, они не возбуждаются по приговорам оправдательным, как по краткости промежутка между оправданием подсудимого и объявлением оправдательного приговора в окончательной форме, так и потому, что таковые приговоры обращению к исполнению не подлежат.

Обращаясь к намеченным выше вопросам, нельзя не признать, что первый из них в значительной степени предрешается постановлением, изображенным в 818 ст. Устава уголовного судопроизводства, по которому суд, единогласно признав, что решением присяжных заседателей осужден невинный, постановляет определение о передаче дела на рассмотрение нового состава присяжных" решение которых почитается уже во всяком случае окончательным. Если тотчас по провозглашении решения присяжных заседателей подсудимым или его защитником или даже прокурором, как блюстителем закона, будут представлены доказательства невиновности подсудимого столь веские, что могут вызвать основательное сомнение в его виновности в судьях, пред коими только что заключилось разбирательство дела по существу, то применение 818 ст. Устава уголовного судопроизводства, при условии единогласия на этот предмет судей, не только будет целесообразно и правильно, но и облегчит совесть присяжных заседателей, смущенную наличностью обстоятельства, которого они не могли иметь в виду, решая вопрос об участии подсудимого.

Более сложным представляется второй вопрос. Существует мнение, что в подобном случае суд должен ограничиться одной резолюцией и, применяясь к ст. 549 Устава уголовного судопроизводства, предоставить о вновь открывшемся обстоятельстве инстанции или учреждению, исполняющему обязанности обвинительной камеры, предоставив им действовать в порядке, вытекающем из смысла 549 ст. Такое мнение может иметь основание с точки зрения достижения скорейшего успокоения подсудимого, сознающего свою невиновность, и умиротворения окружающей его среды, но оно не находит себе опоры в законе, который точно намечает последовательный ход обжалования приговоров и в деле о возобновлении рекомендует некоторую медлительную осторожность, избегая неустойчивой, хотя бы и симпатичной, быстроты. Не говоря уже о том, что суд вообще не имеет права приостанавливать на неопределенное время свои резолюции по существу дела, приостановление резолюции могло бы на практике повести к чрезвычайным затруднениям. Рассматривая взаимное отношение резолюции и приговора и обязанности суда по отношению к ним, надлежит признать, что всякая резолюция о вине или невиновности подсудимого имеет неизбежным, неотвратимым последствием своим приговор в окончательной форме. Закон даже в сущности всегда говорит только о приговоре, упоминая о сущности приговора при провозглашении резолюции в ст. 788--790 и установляя затем в ст. 792 и 793 порядок, в котором объявляется, и условия, в которых изготовляется подробный приговор в окончательной форме. Этот последний приговор не представляет собой, в сущности, ничего нового в деле; он естественно вытекает из резолюции, содержа в себе, согласно 3 п. 797 ст. Устава уголовного судопроизводства, подробное положение, согласно с разумом и словами закона, сущности приговора, т. е. резолюции, причем этому изложению предпосылается соображение обвинения с представленными уликами и доказательствами. В этом подробном приговоре суд отдает самому себе и всем заинтересованным лицам отчет в тех основаниях, которые повлияли на убеждение судей в виновности подсудимого, и дает вместе с тем материал для разбора при обжаловании по существу, для суждения о правильности применения закона при кассационном разбирательстве. Никакое обстоятельство, открывшееся после объявления резолюции, не может и не должно влиять на естественное и законное, в течение определенного 793 ст. Устава уголовного судопроизводства срока, созревание мотивированного приговора, ибо он должен быть основан исключительно на уликах и доказательствах, бывших предметом судебного следствия и состязания сторон. Никакое новое, добытое вне суда и после суда доказательство "за" или "против" подсудимого, как бы оно, по-видимому, убедительно ни было, не должно останавливать суд в исполнении его обязанности подробно изложить: почему он до открытия нового доказательства пришел к убеждению, что может сказать подсудимому: "Ты виновен".

Суд -- учреждение человеческое. Ему свойственно ошибаться, ему возможно иметь дело с неполноценным материалом. Для исправления этого установлены определенные способы, но суд поступил бы несогласно с своим достоинством, если бы, встретив обстоятельство, которое ему было известно при постановлении приговора о судьбе человека, уклонился от подробного изложения соображений, которые при неизвестности этого обстоятельства привели его к выводу, оказывающемуся, быть может, ошибочным. Такое собственное признание своего бессилия доказать обдуманность и основательность приговора, поставленного в наличных условиях места и времени, несравненно более колебало бы доверие к правосудию, чем возможность случайно обнаружившейся ошибки, для исправления которой, притом, указаны в законе определенные пути. Наконец, уклонение суда от изложения приговора в окончательной форме преграждало бы возможность возобновления, ибо по точному смыслу ст. 938 Устава уголовного судопроизводства, при возобновлении дела дальнейшее действие приговора немедленно приостанавливается и т. д., а действием этим несомненно должно считаться приведение приговора в исполнение, но не его мотивировка. Об отмене же судом своей резолюции ввиду вновь открывшегося обстоятельства, говорить едва ли возможно уже потому, что суду не предоставлено права отмены своих решений по существу дела, а такое право, и то с известными ограничениями, предоставлено ему лишь по отношению к частным определениям о порядке производства дела.

Сверх того, необходимо заметить, что такое приостановление резолюции суда представляется неудобоисполнимым еще и потому, что оно предполагает, как естественное свое последствие, в случае признания новых обстоятельств могущими иметь влияние на направление дела, отмену этой резолюции со стороны учреждения, в которое последовало представление суда по 549 ст. Устава уголовного судопроизводства. Но таким учреждением не всегда будет высшая над судом инстанция -- Судебная палата или, в некоторых случаях, по отношению к Палате -- Правительствующий Сенат, а таковым, по преступлениям должности лиц не судебного ведомства, является их единоличное или коллегиальное начальство, коему принадлежит, по ст. 1088 Устава уголовного судопроизводства, право предания суду. Согласно закону 7 июля 1889 г., суду Палаты предаются за преступления по должности, в пределах ее ведомства совершенные, административные должностные лица, поименованные в ст. 1072 и 1073 Устава уголовного судопроизводства, а именно, чины губернских и государственных учреждений, занимающие должность от восьмого до пятого класса включительно, а также чины всех ведомств, занимающие должность от четырнадцатого до девятого класса включительно, если они обвиняются в преступлениях, за которые законом положены наказания с лишением всех прав состояния или всех особенных прав и преимуществ. На основании 1 п. 1088 ст. Устава уголовного судопроизводства, должностные лица административных ведомств, определяемые к должностям губернскими и равными им властями, предаются суду за преступления должности по постановлениям губернских правлений. Поэтому во многих делах, судимых Судебными Палатами с участием сословных представителей (ст. 1105 Устава уголовного судопроизводства) с представлением по 549 ст. Устава уголовного судопроизводства после приостановки резолюции вследствие открывшихся после ее провозглашения обстоятельств, Судебной палате приходилось бы входить в губернское правление и от него ожидать отмены этой приостановленной резолюции. Едва ли нужно доказывать полную неприменимость подобного порядка и несогласие его с основным началом невмешательства административной власти в постановление, отмену или изменение судебных решений.

Наконец, нельзя не упомянуть и о том затруднительном положении, -в которое были бы поставлены суды нередко на практике, если бы им в случае, указываемом во втором из возникающих вопросов, было разрешено приостанавливать резолюцию и направлять все производство по 549 ст. Устава уголовного судопроизводства. Наиболее резким случаем обнаружения обстоятельств, могущих служить доказательством невиновности осужденного и ошибочности состоявшегося о нем приговора, бывает явка с повинной другого лица, заявляющего о совершении им преступления, повлекшего неправильное осуждение. Как бы убедительно, по-видимому, ни было собственное сознание преступника, оно уже давно не признается уголовно-судебной теорией и практикой за "лучшее свидетельство всего света" (т. XV, ч. 2) и всегда требует тщательной проверки (3 п. 297 и 310 ст. Устава уголовного судопроизводства), ибо оно может быть результатом не только могущественного требования проснувшейся совести, но и результатом великодушного порыва, заставляющего, во имя привязанности, принимать на себя вину близкого, родного, любимого человека, или проявлением душевного расстройства, в виде маниакального бреда преследования, или осуществлением изуверного стремления "принять страдание", свойственное некоторым сектантам, или попыткой спасти выдающегося деятеля тайной организации, пожертвовав вместо него простым "рядовым", или, как то бывает в скопческих делах, систематическим принятием на себя одним лицом всех оскоплений, совершенных в известный период времени, или же, наконец, последствием подкупа или иной преступной сделки. Эта тщательная проверка выражается в форме предварительного следствия, обязательного, по ст. 310 Устава уголовного судопроизводства, во всех случаях, когда признание явившегося прямо не опровергается имеющими у следователя сведениями. Очевидно, что в случае производства следствия суд был бы вынужден, приостановив свою резолюцию, выждать окончания не только предварительного, но и судебного следствия, и лишь имея в наличности обвинительный приговор о повинившемся, мог бы войти куда следует с представлением по 549 ст. Устава уголовного судопроизводства. Допустить иной исход значило бы дать полную возможность повинившемуся играть с правосудием и, сознавшись при следствии, отказаться от своего сознания на суде, после того, как цель его -- прекращение дела о действительно виновном и уже единожды осужденном--достигнута- Но поставить судьбу приостановленной резолюции в зависимость от окончания следствия и суда над повинившимся -- значило бы в некоторых случаях фактически отменить состоявшийся приговор, в сущности, без всяких данных, уважительность коих была бы точно доказана. Так было бы, например, в случае явки с повинной человека, который затем скрылся и в течение шестимесячного срока, указанного 852 ст. Устава уголовного судопроизводства, не разыскан, так что дело о нем, согласно ст. 518 Устава уголовного судопроизводства, должно быть приостановлено, причем возникал бы вопрос, что же будет делать суд со своей приостановленной резолюцией ввиду такого приостановленного следствия? И каким образом разрешит он дело, по коему, за отсутствием приговора в окончательной форме, обвиненному преграждена возможность прибегнуть к законным способам обжалования, а потерпевшему, предъявившему гражданский иск, возможность удовлетворения?

Таким образом, приходится признать, что при обнаружении обстоятельств, могущих послужить доказательством невиновности обвиненного, после провозглашения резолюции, но до объявления приговора в окончательной форме, суд обязан изложить этот приговор и объявить его установленным порядком, предоставив сторонам обжаловать его или, отказавшись от обжалования за отсутствием к тому поводов, дать ему вступить в законную силу и затем прибегнуть к ходатайству о возобновлении.

Третий вопрос, возникающий из возможности обнаружения обстоятельств, могущих служить доказательством невиновности обвиненного после постановления приговора, но до обращения его к исполнению, сводится, в сущности, к тому, подлежит ли обращению к исполнению приговор, когда в виду суда имеются данные, служащие или послужившие основанием для ходатайства о возобновлении дела? По свойству своему обстоятельства этого рода могут требовать иногда продолжительного судебного производства или поверочного дознания, да и самое удостоверение со стороны Сената в их действительности (ст. 936 Устава уголовного судопроизводства), безусловно требуемое законом и предшествующее, во всяком случае, возобновлению дела, может продолжаться более или менее длинный промежуток времени. С другой стороны, эти обстоятельства могут быть с момента обнаружения их настолько ясны и несомненны, что должны рождать в суде основательное убеждение в ошибочности состоявшегося приговора, т. е. или совершенно исключать всякое предположение о виновности осужденного, или, по крайней мере, давать полную вероятность предположению, что при новом рассмотрении дела обвиненный будет оправдан (1870 г. No 161 и 1872 г. No 896). Между тем вошедший в силу приговор обращается немедленно к исполнению, хотя бы суд и пришел к убеждению в его ошибочности и удостоверился в его неправильности (ст. 941 Устава уголовного судопроизводства, решения Уголовного кассационного департамента 1871 г. No 1727; 1880 г. No 17 и 24), причем такая неправильность может быть вызвана даже и не ошибками в оценке представленных по делу доказательств, но отсутствием существенных доказательств невиновности подсудимого, обнаруженных лишь после постановления обвинительного о нем приговора. Обращение в этом случае приговора к исполнению представляется, однако, не имеющим ни практического, ни нравственного основания. Отправление правосудия не должно быть совершаемо механически, по формальным поводам, и поддержание общественного порядка, которому служит, между прочим, и уголовная репрессия, не должно сводиться к напрасному и бесцельному причинению страданий отдельным лицам. Нельзя поэтому не признать, что такому взгляду вполне противоречит приведение в действие органов прокурорского надзора и администрации для исполнения уголовной, а иногда весьма тяжкой, кары над человеком, дело о котором, вследствие ошибки, признаваемой самим судом, постановившим приговор, подлежит, почти с достоверностью, пересмотру. Не говоря уже о совершенно напрасных расходах казны по осуществлению приговора, сопряженного с лишением прав, такое осуществление является причинением осужденному, во всяком случае, преждевременного и, быть может, вовсе не заслуженного страдания, что не может не возбуждать в обществе тягостного недоумения и сомнения в правомерности существующих на предмет возобновления дел законов. Статьи 937 и 938 Устава уголовного судопроизводства, говорящие об остановке исполнения неисполненного еще приговора в случае отмены его Сенатом и о немедленном приостановлении действия исполненного уже приговора при возобновлении дела по доказательствам, представленным в пользу осужденного, проникнуты мыслью о необходимости избавить осужденного, дело о котором возобновляется, от напрасного отягощения его участи. Но статьи эти имеют в виду уже состоявшееся распоряжение о возобновлении дела. Необходимо распространить их смысл и на случаи самого возбуждения ходатайства о возобновлении дел, когда приговор не обращен еще к исполнению.

Такая мера, справедливая сама по себе и согласная с духом ст. 937 и 948 Устава уголовного судопроизводства, находится в связи с весьма желательным расширением содержания 934 ст. Устава уголовного судопроизводства. На основании последней статьи ходатайства о возобновлении уголовных дел поступают в Сенат или в виде представлений лиц прокурорского надзора, или же в виде просьб самих осужденных, их родственников и свойственников. Хотя лица прокурорского надзора, ходатайствуя о возобновлении, и могут действовать не только как сторона, но и как представители закона, тем не менее, некоторая односторонность целей и положения на суде как представителей прокуратуры, так и осужденного вместе с близкими ему лицами, вызывает крайнюю желательность и необходимость предоставления права такого ходатайства и суду, рассматривавшему дело. Приняв на свою совесть решение участи подсудимого и высказав свое решительное мнение о его вине, судьи нравственно заинтересованы, чтобы Сенатом были даны способы к уяснению и, буде возможно, исправлению сознаваемой ими ошибки. Лишать суд этого права несправедливо уже потому, что он не может быть ставим, в удовлетворение своей нравственной надобности видеть исправление своей ошибки, выразившейся в неправильном приговоре, в зависимость от усмотрения, досуга или умения сторон.

Право суда входить с представлением о возобновлении дела в Сенат, не существующее для общих судебных мест, установлено, однако, ст. 180 Устава уголовного судопроизводства по отношению к органам мировой юстиции, так как, согласно многочисленным разъяснениям Правительствующего Сената, просьбы о возобновлении дел, решенных этими учреждениями, должны быть подаваемы мировому судье или в съезд, постановившие приговор, причем последние, произведя надлежащее расследование о действительности указываемых к возобновлению поводов, обязаны в случае признания просьбы уважительной составить о том определение и сделать представление в Сенат о возобновлении дела. Такой же порядок, без сомнения, должен быть соблюдаем по отношению к Соединенному Присутствию Первого и Уголовного кассационного департамента земскими начальниками, городскими судьями и уездными съездами по ст. 243 Высочайше утвержденных правил о производстве судебных дел, подведомственных земским начальникам и городским судьям.

Вместе с тем, ввиду того, что указанные в ст. 934 Устава уголовного судопроизводства представления лиц прокурорского надзора, основанные на данных, почерпнутых не только из просьб осужденных, но и непосредственно усмотренных или добытых прокуратурой, заменяются представлениями в Сенат органов мировой юстиции, нельзя не признать, что мировой судья или съезд (а также лица и учреждения, упомянутые в вышеприведенной 253 ст. Правил о производстве судебных дел), осведомясь о достоверных данных, могущих служить основанием для возобновления дела и проверив их надлежащим расследованием, имеют право составить об этом определение и представить в Сенат о возобновлении.

Поэтому следует предоставить общим судебным учреждениям право, во-первых, входить наравне с осужденными и лицами прокурорского надзора в Сенат с ходатайством о возобновлении дел, указанных в 934 стл Устава уголовного судопроизводства, основанным на определении суда о действительности и уважительности имеющихся в виду его обстоятельств, могущих послужить законной, по ст. 935 Устава уголовного судопроизводства, причиной для возобновления дела; и во-вторых, в случае признаваемой судом уважительности оснований для возобновления дела, выраженной в особом определении, не обращать, по непосредственному своему усмотрению или по предложению прокурора, вошедшего в законную силу приговора к исполнению впредь до получения разрешения Сената на предъявленное ему ходатайство о возобновлении, причем это последнее право должно, в силу 118 ст. Устава уголовного судопроизводства, распространяться и на мировые судебные учреждения, а также на учреждения, заменившие их в губерниях, где введено в действие Высочайшее утвержденное 12 июля 1889 г. Положение о преобразовании местных крестьянских и судебных учреждений.

Дополнение в вышеизложенном смысле ст. 934 Устава уголовного судопроизводства и введение в главу пятую V раздела Устава уголовного судопроизводства нового Постановления о праве суда по предложению прокурорского надзора и по собственному усмотрению не обращать к исполнению приговора, вошедшего в законную силу, по делу, по которому суд или прокурор ходатайствуют пред Сенатом о возобновлении, послужило бы существенным средством для устранения обнаруживаемого жизнью и судебной практикой пробела в правилах о возобновлении уголовных дел. Оно облегчило бы затруднения, в которые впадает практика. Оно удовлетворило бы и справедливому требованию жизни, устранив вместе с тем по вопросам о возобновлении и поводы к нареканиям на судебные органы, нареканиям, поспешность коих далеко превышает их основательность.