# Стихотворения

Наталия Васильевна Грушко

1914 год ("Золотыми удавами блики...")

Александру Блоку ("В стране полунощной, где мертвые цветы...")

Анне Ахматовой ("Как пустыня, ты мною печально любима...")

Балерина ("Я -- маленькая балерина...")

Баллада ("На башне пробило двенадцать часов...")

В курильне ("Скучно в курильне... Народу немного...")

"Взлетают проворные пальцы..."

Виноград "Изабелла" ("О, королева Изабелла...")

"Вся страсть, вся трепет, вся соблазны..."

"Два раза повторил мое имя..."

Две песни ("Милый мой -- лихой разбойник...")

"День ненужный и хмурый скользит за окном..."

Духи ("Твои духи -- мираж Востока...")

Ева ("Я -- Ева, Жизнь, Начало всех Начал...")

Ева ("Я вся дышу печалью гнева...")

Жена воеводы ("Муж мой -- царев воевода...")

"За мгновение счастья с тобой..."

Из "Песни песней" ("Как печать, ты на сердце меня положи...")

"Как напев уныло-погребальный..."

Колыбельная песня ("Ты усни, отдавшись ласке...")

"Конь копытом снег взрывает у ворот..."

"Лукавый китаец, с черной косой..."

"Маленькая девочка бледная, больная..."

Маркиза ("Как-то спуталось все, -- не вчера ли...")

Мессалина ("Император, Клавдий мой, -- руина...")

Метель ("Снегом радостным и чистым...")

"Моя тайна хрупка, ты не тронь ее..."

"Мы были вдвоем одиноки..."

На охоте ("Задремал бродяга ветер...")

"Непорочна, скромна, как лилея..."

Нищий ("Я -- нищий, сгорбленный и старый...")

Носочки ("Ты надела черные носочки...")

Но... спало ты ("Лавина я в горах, ты -- озеро лесное...")

"От века и доныне..."

"Птица Гриф с глазами Мадонны..."

"Серебристая ночь без рассвета..."

Старая дева ("Из-за кудрявых облаков...")

Т. К. ("Кто не помыслил об измене...")

"Тает день багряный..."

Танцовщица ("Я -- танцовщица из Севильи...")

"Твоя любовь -- как старый дом..."

Эскизы ("Сердцем иззябшим, голодной душой...")

"Степь грезит... Забрызганный светом луны..."

"Я сижу в вольтеровском кресле..."

"Я сплету тебе цепи из жгучих лобзаний..."

"Я хочу безумий пьяного разгула..."

## Наталия Грушко


## Стихотворения


## 1914 год


Золотыми удавами блики

От курильниц скользят в сумрак ниш,

В пенно-белой, прозрачной тунике

Я курю с моим другом гашиш.

Там, за окнами, город взволнован,

Говорят -- в целом мире война...

Бледный друг мой уже околдован,

Я -- печальна и гневом пьяна.

Тонут жизни ненужные звуки

В древней сказке индийских ковров,

Кто-то взял мои тонкие руки --

Это больше, чем страсть и любовь.

И, дрожа, словно стебель ириса,

И бледней чем его лепестки,

Я ищу своего Озириса

В глубине моей вечной тоски.

19-е июля 1914


## * * *


Александру Блоку

В стране полунощной, где мертвые цветы

Венчают чьи-то тихие могилы,

Где нет людских шагов, лишь ветр гудет уныло,

Среди снегов почиешь мирно ты.

Живой меж мертвыми и мертвый меж живыми,

Ты шепчешь мне слова давно забытых рун,

И силюсь вспомнить я твое былое имя

И слышу тихий вздох и шепот -- Гамаюн.

1914 г.


## * * *


Анне Ахматовой

Как пустыня, ты мною печально любима,

Как пустыня, твоя беспощадна душа,

Ты стройна, словно струйка прозрачного дыма

Гашиша.

Твои губы душистей смолы эвкалипта,

А улыбка на них -- ядовитей змеи,

Улыбалася так лишь царевна Египта

Ан-нэ-и.

Твои мысли нам, смертным, темны и неясны,

Их прочтут только в будущем -- жрец или бог.

Я хочу умереть под стопою прекрасной

Твоих ног.

1917 г.


## Балерина


Я -- маленькая балерина,

Всегда нема,

Но ярче скажет пантомима,

Чем я сама.

И мне сегодня, за кулисы,

Прислал король --

Жемчужно-бледные ирисы

И лакфиоль.

И, затаив бессилье гнева,

Полна угроз,

Мне улыбнулась королева

Улыбкой слез.

1913 г.


## Баллада


На башне пробило двенадцать часов,

И подняла стража мосты.

Ах, замок наш крепок, супруг мой суров

Не вырвешься ты.

Супруг мой любовью и ревностью пьян.

Потупил он сумрачный взор;

С ним тайно шептался старик-капеллан,

Палач приготовил топор...

Я знаю, что буду томиться в аду,

Прости мне, Небесный Отец!

Я ходом подземным тебя проведу,

Прекрасный певец.

И верный мой паж оседлает коня

И ждать тебя будет в лесу,

Ты радость мою унесешь от меня,

Я -- слезы твои унесу.

И буду я думать: где ступит твой конь,

Умрет, улыбаясь, трава.

И брошу я четки святые в огонь,

В очаг, где пылают дрова.

1914 г.


## В курильне


Скучно в курильне... Народу немного;

Старый матрос из Калькутты, да я.

Будто случайно скрестились дороги

Его и моя.

Он полунаг -- здесь приличья так хрупки --

Щуря глаза, он бранит англичан,

Маленький бой приготовил нам трубки,

Маленький бой -- Ли-Ю-Чан.

Полдень проносится в огненной пляске

Где-то вблизи, за саманной стеной...

Боже, как хочется счастья и ласки,

Боже ты мой!

Как надоело мотаться по свету:

Токио -- Лондон, Москва и Париж.

Нет, гениальней не сыщешь поэта,

Чем вдохновенный гашиш.

Скоро мы будем как древние боги,

Старый матрос из Калькутты, да я.

Скрестятся снова наши дороги

В вечных садах небытья.

1916 г.


## * * *


Взлетают проворные пальцы.

Игла, словно жало, скользит,

И быстро ложится на пяльцы

Узором воздушная нить.

Над пяльцами жизни лениво --

Над мукой царя и раба,

Лукаво смеясь, прихотливо

Узоры выводит судьба.

"Современник", No 10, 1913 г.


## Виноград Изабелла


О, королева Изабелла,

Твой нежный, хрупкий виноград

Хранит ревниво сказки тела

И тонких пальцев аромат.

Моя душа тебя узнала,

Перешагнув за грань веков,

Когда ты гроздья обрывала,

Следя с улыбкой бой быков.

Мне мнится -- корни винограда

Питала гордых мавров кровь

И горько плакала Гренада,

Среди разрушенных дворцов.

Иль инквизитор Торквемада,

Еретиков послав на казнь,

Вкушал от гроздий винограда,

Нечистой совести боязнь.

О, королева Изабелла,

Твой нежный, хрупкий виноград

Хранит ревниво сказки тела

И тонких пальцев аромат.

1917 г.


## * * *


А......ой

Вся страсть, вся трепет, вся соблазны

Ты, -- как весенняя земля,

Когда, пьянея, ветер влажный

Росой кропит ее поля.

Твои ресницы будто травы --

Так шелковисты и нежны,

Сквозь них, смеясь, глядят лукаво

Фиалки глаз -- душа весны.

И юных губ подснежник алый

Меня слепит как солнца свет,

Когда счастливая, устало,

Ты вместо -- да, лепечешь: нет.


## * * *


Два раза повторил мое имя,

Просветлел и опять погас...

Неужели мы будем чужими

И на этот раз?

Ах, не знаю, кто мне дороже,

Ночь стала ярче дня...

Никола, угодник Божий,

Спаси меня!

1917 г.


## Две песни


I


Милый мой -- лихой разбойник,

Буйной шайки атаман.

Променяла я повойник

На турецкий ятаган.

Но порой в ночи мне снится --

Терем девичий и мать,

И душа в слезах томится,

Но не смеет зарыдать.


II


Пусть метель бушует, пусть крепчает вьюга,

Заметая след.

В эту ночь, я снова поджидаю друга

Через много лет.

Атаманом шайки он гулял в Карпатах,

Был грозой господ,

За него молились здесь в крестьянских хатах,

Он любил народ.

И меня любил он -- молодо и смело,

Весь огнем горел,

Он любил за душу, он любил за тело,

Просто -- как умел.

А теперь, болтают, схвачен он войсками

Лгут, не верю им --

Легче сладить курам с горными орлами

Чем солдатам -- с ним.

Пусть же злится ветер, пусть крепчает вьюга,

Заметая след.

В эту ночь, я снова поджидаю друга

Через мною лет.

1915 г.


## * * *


День ненужный и хмурый скользит за окном,

Осень желтые листья срывает в саду,

Я раскинула карты -- гадаю о нем,

Самовар загудел -- накликает беду.

Карты лгут мне какой-то причудливый вздор --

Путь далекий, король с обручальным кольцом --

Ветер рвется из сада в поля на простор,

От порывов его содрогается дом.

Ах, упиться бы жизнью как старым вином,

Но кому же я сердце свое понесу?

Осень в окна стучится холодным дождем,

Да неясыть хохочет и плачет в лесу...

1917 г.


## Духи


Твои духи -- мираж Востока,

В них лень и солнечная тишь...

Так, целомудренно-жестоко,

Благоухает лишь гашиш.

И снятся мне сады Китая,

Его мистическая тишь,

Склоненный профиль Дао-тая

И в трубке тлеющий гашиш.

1917 г.


## Ева


Я -- Ева, Жизнь, Начало всех Начал,

И путь мой -- путь борьбы, и лик мой -- лик смиренья.

Я сеяла мятеж и мир вела к спасенью,

Иегова меня проклятьем увенчал...

Я -- Женщина, Начало всех Начал.

Вот я иду в веках -- то скорбная Агарь,

То гордая Юдифь, с мечом в поднятой длани,

И робок шепот мой, и клич мой -- знамя брани,

И палачи мои -- то жалкий раб, то царь,

А жертва -- я сама, любовь моя -- алтарь.

Влачилась я в грязи и низвергала троны,

И, юностью моей и нежностью пленен,

Песнь Песней мне слагал премудрый Соломон,

И плакали в садах и рощах анемоны...

И вечность победил великой страсти стон.

Влачилась в тюрьмах я и плакала в гареме,

И мир бы потонул навек в моих слезах,

Но родила Христа я в нищем Вифлееме,

И ангелы хвалу мне пели в небесах.

1916 г.


## Ева


Я вся дышу печалью гнева,

Душа до края им полна.

Вкусив запретный плод от древа,

Я им на смерть осуждена,

В пылу страстей, в огне объятий,

Когда померкнут все слова,

Я слышу звук твоих проклятий,

Палач мудрейший Иегова.

Ты дал нам к вечности стремленье,

Нам, двум безумцам, полным сил,

Но в кубок страсти пресыщенье

Тоску и ужас уронил.

"Современник", No 10, 1913 г.


## Жена воеводы


Муж мой -- царев воевода,

Первый богач.

Мне ли житье не свобода --

Ем я калач,

Сплю на перине пуховой,

Бисером шью,

Муж все балует обновой

Ладу свою.

Гости привозят товары

Прямо на двор:

Шали, ковры из Бухары --

Хитрый узор:

Вытканы горы да море.

Зори встают,

Волны шумят на просторе --

Так и бегут,

Я погляжу и заплачу;

Спросит -- молчу....

Эк, заганула задачу

Воли хочу!

1916 г.


## * * *


За мгновение счастья с тобой

Заплачу я тяжелой судьбой.

Дни позорно-темны, не смеются мечты.

Где же ты? Где же ты?

Презирать я тебя не могу,

А скажу: ненавижу, -- солгу.

Засыпая, хочу тебя видеть во сне,

Но... не снишься ты мне.

Ранним утром, встречая зарю,

-- Ближе смерть, -- я смеясь говорю...

Ведь душа умерла... Дни уныло-пусты...

Плачу я... Где же ты?

1913


## Из Песни песней


Как печать, ты на сердце меня положи,

И как перстень -- на руку твою.

Что сильнее любви? Смерть равна ей? Скажи,

Как потушишь ты ревность мою?

Ведь любовь, это -- ад, -- Пламень яркий, большой,

Как гасить его будешь? Возьмешь

Необъятные воды пучины морской,

Но водами его не зальешь.

Кто богатства свои отдает за любовь,

Тот отвергнут с презреньем... забыт...

Но зажег мне возлюбленный юную кровь,

И ему лишь шатер мой открыт.

1912 г.


## * * *


Как напев уныло-погребальный

Над могилой только что зарытой,

Голос твой глубокий и печальный

Прозвучал в душе полуразбитой.

Голос твой глубокий, и печальный,

Как напевы арфы многострунной,

Как на глади озера зеркальной

Поцелуй тоскливый ночи лунной.

Как на глади озера зеркальной

Ветерок певучий в час рассвета,

Голос твой глубокий и печатный

Прозвучал и замер без ответа.

1913


## Колыбельная песня


Ты усни, отдавшись ласке,

Не моей, о нет...

Старой няни, певшей сказки

В прошлом, много лет.

"Ты, мой серенький котенок,

Козлик золотой.

Спи, мой сладкий, мой ребенок,

Спи, Господь с тобой".

В этой песне смысла мало,

Нет и красоты,

Но спокойней засыпала

В колыбели ты.

И теперь, когда страданья,

Душу истомят,

Не таи в груди рыданья,

Слез горючих яд.

И усни, отдавшись ласке,

Не моей, о нет,

Старой няни, певшей сказки

В прошлом, много лет.

"Пробуждение", No 7, 1912 г.


## * * *


Конь копытом снег взрывает у ворот,

Не меня ли там красавец стройный ждет.

Ехать, что ли? -- Мне сегодня не до сна,

Заговорщицей, смеясь, глядит луна.

Под полозьями хрустит, скрипит снежок,

Пробирается под полость холодок,

Ясных глаз твоих темнеет синева,

Цепенеют, обрываются слова.

Светом призрачным забрызгана земля,

Грозной далью расстилаются поля,

Никуда нам не заказаны пути

От себя лишь не уйти мне, не уйти...

1913 г.


## * * *


Лукавый китаец, с черной косой,

Ухмыляясь, подает вино,

В глубине его глаз что-то сверкнуло грозой,

И снова печально и темно.

В курильне нет ни души,

На полу циновки и грязь,

Движения китайца надменно-хороши,

Будто он древний, монгольский князь.

Опьянения не дает вино....

Бой, зачем ты здесь стоишь?

-- Я думаю о том, как давно

Madame не курила гашиш.

Тянется легкий, таинственный дымок...

Забыты все знакомые слова...

Океан моих грез безгранично широк

И мечты -- на нем острова.

Ах, сколько еще мне неведомых стран --

Тибет, Япония, Цейлон!

Гашиш мне даст много нирван

И как смерть глубокий сон.

1916 г.


## * * *


Маленькая девочка бледная, больная

Голодная собачка с звездною душой

Милостыню просит, тщетно выжидая,

Что подаст ей кто-то щедрою рукой.

Маленькая девочка скажет, умирая:

"Люди очень добры... Только... голод злой"...

Маленькая девочка бледная, худая

Голодная собачка с звездною душой.

1913


## Маркиза


Как-то спуталось все, -- не вчера ли

В Трианоне звучал менуэт,

И украдкой мне принцы шептали:

Да -- или нет?

А сегодня -- смешно, мне, маркизе,

Укрываться на поле, во ржи,

И от верной служанки Элизы

Вдруг узнать, что король в Conciergerie!

И ночуя в убогой таверне,

Средь солдат и свирепых мегер,

Слушать пьяные выкрики черни,

Разоренной и дикой как зверь...

Ах, одну только мысль я лелею

И, пока, не хочу умирать:

Поскорей бы пробраться в Вандею --

Королевское знамя поднять!

1914 г.


## Мессалина


Император, Клавдий мой, -- руина...

Отчего же негодует Рим?

Мессалина... Боги... Мессалина,

Юлий Гай -- стал Цезарем твоим!

Но когда я ночью выходила,

Вся дрожа от страсти и тоски,

В вечный Город, как Изида к Нилу,

Все молчали -- даже старики...

И украдкой строгие матроны

Покидали сонный гинекей.

До зари звучали страсти стоны,

-- Мессалина... будь моей!

Но теперь, у римлян нет надежды

Мессалину встретить средь гетер,

Никому из них она, как прежде,

В Капитолий не откроет дверь.

Вечный Рим, мне целовавший ноги

Я боюсь, не вспыхнула б война

Оттого что, -- праведные боги --

Оттого, что Гаю я верна!

Эй, рабы! Беснуетесь вы! Что же?

Не затем ли подняли вы вой,

Что никто уж не разделит ложе

С августейшей Цезаря женой?

1916 г.


## Метель


Снегом радостным и чистым

Путь задернула метель,

Будто пологом сребристым

Свеже-смятую постель.

И земля, полна смиренья.

Спит невинна и тиха,

Словно не было паденья,

Словно не было греха.

"Пробуждение", No 4, 1913 г.


## * * *


Моя тайна хрупка, ты не тронь ее

Как любовь отпылавшую нашу,

Новый друг мой поедет в Японию,

Привезет мне старинную чашу.

Я в нее соберу наслаждение

Поцелуев твоих отзвучавших,

Новой страсти тоску и томление,

Смех души над собой отрыдавшей,

И за тех, кто придет за тобою,

Ты осушишь ее на прощанье,

Я слегка улыбнусь -- над собою --

И учтиво скажу: до свиданья.

1917 г.


## * * *


Мы были вдвоем одиноки

И странно, и просто близки,

Как, в устье впадая, притоки

Одной многоводной реки.

Мелькнули мгновенья как птицы,

Умчалась безумья гроза,

Скажи мне, зачем же с ресницы

Устало скатилась слеза?

И разум -- миражей могила --

Твердит мне: любовь твоя ложь,

Но шепчет мне вещая сила,

Что вновь ты меня позовешь.

1913 г.


## На охоте


Задремал бродяга ветер

И к земле на миг прильнул.

Мой любимец -- рыжий сеттер.

Воздух в ноздри потянул.

Тишина... кругом -- ни звука.

Чу!.. кричат перепела.

Долго ль ждать? Какая мука!..

Вот... летят... моя взяла!..

1913 г.


## * * *


Непорочна, скромна, как лилея,

Но преступно коварна, как грех,

В сердце темные чары лелея,

Адским ядом дурманю я всех.

И с улыбкой святою колдую,

Как Мадонна невинная сна,

Как вакханка бесстыдно целую,

Вся томясь, вся дрожа, как струна.

Дышат страстью наивные речи

В душном зное разгульных утех

И целует покорные плечи

Опьяненный, тоскующий грех.

1913


## Нищий


Я -- нищий, сгорбленный и старый.

Чтоб жить в грязи, на чердаке,

Весь день бренчу я на гитаре

В промозглом, пьяном кабаке.

Кричат, дерутся проститутки,

Как стая псов из-за куска,

А я бренчу -- о как здесь жутко,

Как жизнь наивна и жестка.

А ночью, у себя в конурке,

Когда сойдет на город тишь,

С своей судьбой играя в жмурки,

Я, как калиф, курю гашиш.

Тогда душистый дым, как сон, сметает годы

И глубь веков становится ясна --

Я вижу, как рождаются народы,

Как вымирают племена.

А утром, сгорбленный и старый,

Бреду по улицам в тоске,

Чтоб снова тренькать на гитаре

В промозглом, пьяном кабаке.

И ничего не знает город --

О, как горда моя душа --

Что победил я смерть и голод

Одною трубкой гашиша.

1916 г.


## Носочки


Ты надела черные носочки,

А теперь на улице зима....

Если б у меня была такая дочка,

Я б сошла с ума.

Но теперь гляжу я, улыбаясь,

Как вино ты жадно льешь в бокал,

Как в кольце смеется, разгораясь,

Кем-то зачарованный опал.

Как несчастны люди и как грубы --

Я хочу от страха закричать....

Кто твои накрашенные губы

Этой ночью будет целовать?

Ты надела черные носочки,

Но теперь на улице зима....

Если б у меня была такая дочка,

Я б сошла с ума.

1916 г.


## Но... спало ты


Лавина я в горах, ты -- озеро лесное.

И мчалась вихрем я, с безумной высоты;

На грудь твою упасть хотелось мне с мольбою,

Но... спало ты.

Я мимо пронеслась!.. Обвала яркий грохот

Был полон ужаса... был полон красоты;

И эхо слышалось, как чей-то дикий хохот,

Но... спало ты.

"Пробуждение" No 11, 1911 г.


## * * *


От века и доныне

Я жду -- любовь придет.

Горят пески в пустыне

Под солнцем, будто мед.

Века неумолимы

И каждый миг -- как год...

О, неужели мимо

Меня любовь пройдет,

И сердце умирает

От гнева и тоски,

Горят, горят в пустыне

Предвечные пески.


## * * *


Птица Гриф с глазами Мадонны,

Только тобой я живу,

Ты сошла с византийской иконы

В моем сне наяву.

Ах, никогда, никогда не забуду,

Разве мысли мои сгорят,

Это великое Божье чудо --

Твой взгляд.

1917 г.


## * * *


Серебристая ночь без рассвета

Как тогда заглянула в окно.

Я забыла, что песня пропета

И тобой позабыта давно.

И опять захотелось мне снова

Беззаветной, горячей любви,

Яркой ласки, привета родного...

Позови меня вновь... позови.

1913 г.


## Старая дева


Из-за кудрявых облаков

Глядит луна напудренной маркизой,

Мороз трещит и в небо от костров

Несется дым молочно-сизый.

С Невы мой особняк такой надменно-строгий,

И взгляд привратника презрительно гнетет,

И люди думают: Царевна-Недотрога,

Должно быть, здесь, отшельницей живет.

А в зале холодно, сухой трещит паркет,

Со стен глядят старинные портреты

Моих прабабушек... Увы! их больше нет,

Когда-то здесь несли им дань поэты,

Когда-то здесь звучал жеманный менуэт,

Слова признания с капризных уст летели...

Ах, Боже мой! Они -- любить умели,

А я -- состарилась без страсти, без побед...

И одинока я -- девица в сорок лет.

Я затоплю камин, велю подать вина

И буду молча пить до самого рассвета...

Люблю -- а в волосах змеится седина,

Стара и влюблена... Плохая шутка это.

1916 г.


## Т. К.


Кто не помыслил об измене

Своей любовнице, Мечте,

Когда, как вихрь, я мчусь по сцене

В диагональном fouetté.

Или в капризах арабески

Ногой едва коснусь земли,

Как тень давно забытой фрески...

Мне рукоплещут короли!

И, словно серые вороны,

У парапета темных лож,

Следят обманутые жены

Мою чарующую ложь.

Кто ж не помыслит об измене

Своей любовнице, Мечте,

Когда, как вихрь, я мчусь по сцене

В диагональном fouetté.

1917 г.


## * * *


Тает день багряный,

Ночь змеей ползет.

Кто-то грезой странной

В даль меня зовет.

Друг мой позабытый,

Я бы и пришла,

Да в душе разбитой

Сказка умерла.

1913


## Танцовщица


Я -- танцовщица из Севильи,

Старик-король в меня влюблен,

Старинных кружев для мантильи,

С своим пажом, прислал мне он.

Ресницы юноши -- как стрелы,

Глаза -- темнее чем агат,

Движенья быстры и несмелы,

Но горд и смел влюбленный взгляд.

Друг к другу юность нас толкнула,

А страсть сказала все слова...

Смеясь и плача, я швырнула

Ему под ноги кружева.

1915 г.


## * * *


Твоя любовь -- как старый дом,

Где так уютно у камина

Дремать и грезить пред огнем

О том, о сем.

Но я хочу лазури знойной,

Где с небом слился океан,

И запах ветра беспокойный

Безумьем пьян.

В порту -- бродяги разных стран

Матросы пьяные толкутся,

И все слилось в один туман --

Христос и Будда и Конфуций.

Где смех и пляски у костра

Под крики пробужденных чаек

И жизнь наивна и пестра,

Как сказки эллинских мозаик.

И каждый миг к иной стране

Меня несет корабль послушный,

И так легко не видеть мне

Твоей улыбки благодушной.

1917 г.


## Эскизы


Сердцем иззябшим, голодной душой

Скрытно ревнуя,

Страстно кричу я, в тоске огневой!

-- Правды хочу я!..

С тихой улыбкой, ко мне ты идешь, --

-- Полно, родная!..

Скажешь "люблю" и бесстыдно солжешь,

Скуку скрывая.


* * *


Степь грезит... Забрызганный светом луны,

Алмазами искрится снег.

Нарушил лишь чуткий покой тишины

Саней раскатившихся бег.

В сторонке, что тучка, синеет лесок,

Открыто раздолье степей.

Мы едем за счастьем... Наш путь не далек.

-- Ямщик!.. не гони лошадей!..

"Пробуждение", No 14, 1913 г.


## * * *


Я сижу в вольтеровском кресле,

Обрывая цветок, ворожу,

И я думаю: Боже мой, если

Он вернется -- ну что я скажу?

Ах, зачем он со мною лукавил,

Иль изменой все души полны?

Грустно смотрит император Павел,

Улыбаясь мне со стены.

1917 г.


## * * *


Я сплету тебе цепи из жгучих лобзаний,

Знойных ласк и таинственных грез,

Безграничных, безумных желаний

И из перлов сверкающих слез.

И за власть над твоею душою

Я своею душой заплачу,

Оттого, что блаженство с тобой

Я ни с кем разделить не хочу.

1913


## * * *


Я хочу безумий пьяного разгула,

Чтоб меня ласкала дерзкая рука,

Чтобы в море оргий камнем потонула

И моя тревога и моя тоска.

Я хочу упиться бледными страстями

Пресыщенных жизнью бедных богачей

И сердца их молча попирать ногами,

И смяться ярче, ярче и звончей.

Я хочу глумиться дерзко без пощады

Над мечтою чистой, над чужой тоской.

Оттого что в сердце, полном слез и яда.

Все разбито жизни грубою рукой.

1913

Оригинал здесь.