# Дочь русского актера

Петр Иванович Григорьев

Шутка-водевиль, в одном действии.

ТЕАТРЪ П. И. ГРИГОРЬЕВА.


ТОМЪ IV.


ИЗДАНІЕ КНИГОПРОДАВЦА М. О. ВОЛЬФА,


ТИПОГРАФА ИМПЕРАТОРСКИХЪ С.-ПЕТЕРБУРГСКИХЪ ТЕАТРОВЪ.


С. ПЕТЕРБУРГЪ

Гостинный Дворъ No 18, 19 и 20.


МОСКВА

Кузнецкій мостъ, домъ Рудакова


1869.


## ДОЧЬ РУССКАГО АКТЕРА.


ШУТКА-ВОДЕВИЛЬ, ВЪ ОДНОМЪ ДѢЙСТВІИ.


ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:


МИХАЙЛО ВАСИЛЬЕВИЧЪ ЛИСИЧКИНЪ, старый актеръ въ отставкѣ.

ВѢРОЧКА, его дочь.

АКАКІЙ НАЗАРЫЧЪ УНИЩА, отставной прапорщикъ, помѣщикъ, влюбленный въ Вѣрочку.

КАТЕРИНА, служанка.


Театръ представляетъ небогатую комнату. Дверь въ срединѣ и дверь въ комнату Вѣрочки; налѣво со сцены окно.


ЯВЛЕНІЕ I.


ЛИСИЧКИНЪ стоитъ по серединѣ сцены, съ поднятыми вверхъ руками. Вокругъ него, на стульяхъ, нѣсколько костюмовъ, париковъ, театральной обуви; у ногъ лежатъ разныя піесы и афиши.


Неблагодарное отечество! что ты со мною сдѣлало? Жестокая дирекція! за что ты самаго ѵморительнаго актера подкузмила такъ ужасно? Я хотѣлъ служить вѣчно, хотѣлъ умереть на сценѣ, получая по семи цѣлковыхъ за каждую роль, и вдругъ... объявили, что я старъ и рѣшительно обезпамятѣлъ! Вздоръ! это интриги! зависть!.. (Осматривая вещи). О вы, друзья мои, драгоцѣнные помощники моей славы! вы осиротѣли! Впродолженіе двадцати-лѣтней службы и двухъ лѣтъ благодарности, вы служило мнѣ вѣрой и правдой! Начинаетъ плакату. За то я васъ, въ-знакъ благодарности, утаилъ, зажилилъ У театральной дирекціи! Увы! что я теперь такое? Я сижу какъ Марій на развалинахъ Карѳагена! Это ужасно! Особливо, какъ чувствуешь, что благородная страсть къ искуству горитъ еще, горитъ во мнѣ отъ головы до пятокъ! О Боже мой! кто-то изъ молодыхъ замѣнитъ меня? кто будетъ въ состояніи такъ отчетливо морить со смѣху? Кто наслѣдуетъ всѣ мои благородные фарсы? Ахъ, не могу безъ слезъ вспомнить о потеряныхъ семи цѣлковыхъ и о знаменитыхъ бенефисахъ по поламъ съ дирекціей! (Разбирая вещи). Вотъ въ этомъ лысомъ паричкѣ, я удивительно какъ сажалъ Синичкина! Чортъ знаетъ какъ мнѣ аплодировали! (Перстъ другой парикъ). А вотъ въ этомъ, морилъ со смѣху лѣтъ пять, играя Наумыча, въ Женѣ каваллериста! Въ этомъ, звѣрски каталъ толстяка Пузина -- въ Отцѣ, какихъ мало -- (Плачетъ). Охъ! лейтесь слезы сокрушенья! Нѣтъ... нѣтъ... я не уступлю! Пусть все погибнетъ, кромѣ чести! Выдамъ дочь замужъ, а самъ уѣду въ провинцію собирать лавры -- и цѣлковые! Чортъ возьми! а я еще приготовилъ-было и дочь для сцены, развилъ ея природныя способности... Кончено! не видать имъ моей дочери! сегодня-же кончу все! приведу жениха, назначу день свадьбы, и прощай Петербургъ! Прощай навсегда, почтенная публика! (Плачетъ). Коли я не гожусь, не нравлюсь ну, Богъ съ вами! веселитесь безъ меня!


ЯВЛЕНІЕ II.


ЛИСИЧКИНЪ и ВѢРОЧКА (вбѣгаетъ съ письмомъ).


Вѣрочка. Ахъ, какая радость! ахъ, папенька! голубчикъ! вотъ письмо! письмо изъ Дерпта!

Лисичкинъ. Ну, ну, что разпрыгалась, какъ глупый котенокъ! Отъ кого письмо?

Вѣрочка (быстро). Отъ моего двоюроднаго братца! пишетъ, что скоро будетъ къ намъ, сто разъ цѣлуетъ меня заочно и говоритъ, что больше учиться не намѣренъ, одобряетъ мою страсть къ театру, желаетъ мнѣ успѣховъ, и проч. и проч. Ахъ, я внѣ себя отъ восхищенія!

Лисичкинъ. Ну, ну! замолола! затарантила!

Вѣрочка (съ живостію). Ахъ! да какъ-же?.. вѣдь мы съ нимъ лѣтъ десять не видались! Онъ всегда былъ такой веселый, игралъ, шалилъ, дурачился со мною. Бывало, вы въ театрѣ играете что-нибудь, а мы возмемъ, растормошимъ ваши космы, надѣнемъ дурацкіе парики, да и давай тоже представлять какую-нибудь страшную трагедію! Ха! ха! ха!.. Бывало распачкаетъ онъ себѣ лицо и корчитъ всегда отчаяннаго злодѣя, я всегда была его любовницей, которая тайно, знаете, обожаетъ другаго. Вотъ мы и начнемъ... Ужасъ какія сцены сочиняли! Онъ подойдетъ ко мнѣ, выхватитъ, вмѣсто кинжала, столовый ножикъ, да и закричитъ (мужскимъ голосомъ): "Приди въ мои объятія, а не то сей кинжалъ поразитъ твое сердце! бррръ! (Своимъ голодомъ). Я сейчасъ такъ, знаете, вся и затрепещу... (Трепещетъ, стоя въ трагической позиціи). Вотъ этакъ, вотъ этакъ... потомъ,-- Какъ будто, не-хотя и обниму его и поцѣлую! И какъ это у насъ всегда выходило натурально! чудо! лучше чѣмъ у васъ на большой сценѣ!.. право! Послѣ этого, онъ въ радости бросается передо мною на колѣни... но вдругъ въ эту минуту... мы слышимъ, Что вы пріѣхали изъ театра, перепугаемся, сбрасываемъ костюмы, кидаемъ по угламъ ваши парики, вытираемъ лица и садимся смирьнехонько, какъ-будто ни въ чемъ не бывало: я, за шитье, онъ за философію... Ха, ха, ха!.. Смотримъ -- вы входите пресердитый, топаете ногами, вотъ такъ... и начинаете по-обыкновенію... (Передразнивая отца). "Чортъ-бы взялъ весь этотъ театръ! Вѣрочка! піеса шлепнулась, и меня опять ошикали! Переводчикъ кричитъ, что я перефарсилъ, оселъ этакой! Давай Ужинать! Это не переводчикъ, а перевощикъ!" Ха, ха ха!.. вѣдь такъ? Не правда-ли?

Лисичкинъ (любуясь ею, сквозь слезы). Злодѣйка! какъ она изучила всѣ мои слабости! (Особо) Въ ней будетъ прокъ! дѣвчонка съ неподдѣльнымъ дарованьицемъ! Увы! и я долженъ поразить ея сердце неожиданнымъ ударомъ...

Вѣрочка. Ахъ, еслибъ пріѣхалъ братецъ Николя! Но что это папаша? зачѣмъ вы здѣсь разложили ваши театральныя вещи? Что это значитъ?

Лисичкинъ (важно, съ душевнымъ вздохомъ). Дочь моя, все кончено! взгляни на эту бумагу! (Вынувъ изъ кармана листъ бумаги и качая головой, поетъ).


Маршъ изъ оперы: (Сорока воровка).


Дитя мое! мой часъ пробилъ!

Я ждалъ, что мнѣ дадутъ прибавку,

( И вдругъ нежданно получилъ

2. ( Съ печатью чистую отставку!!! (Плачетъ).

Вѣрочка (ужасаясь). Возможно-ли!


Лисичкинъ.


Но не забудется вполнѣ

Мой даръ! талантъ мой исполинскій!

(И послѣ смерти обо мнѣ

2. (Вздохнетъ театръ Александринскій!

Вѣрочка. Вы въ отставкѣ? да это невѣроятно! Ахъ, Боже мой! да вы не соглашайтесь, не слушайте никого...

Лисичкинъ. Да я и самъ хотѣлъ-было служить, хотѣлъ умереть на сценѣ, да дирекція не позволяетъ.

Вѣрочка. Да на что-же это похоже? а я собралась-было дебютировать въ вашемъ будущемъ бенефисѣ, думала, надѣялась сама поступить скоро на сцену... это ужасно... это убійственно! (Топаетъ ногой и плачетъ).

Лисичкинъ. Утѣшься, дитя мое! ты будешь дебютировать въ другомъ родѣ: изъ дѣвушки ты скоро сдѣлаешься женой благороднаго человѣка! Ужъ дѣло рѣшено! Убитый артистъ на все готовъ!

Вѣрочка. Какъ! что такое?

Лисичкинъ. Да, да, радуйся! Акакій Назарычъ не-даромъ угощалъ меня обѣдами; онъ влюбленъ въ тебя по-уши... помѣщикъ... 200 душъ, человѣкъ заслужоный -- прапорщикъ въ отставкѣ! Это находка для дочери отставнаго артиста... и я далъ ему слово скорѣй обвѣнчать васъ и ѣхать въ его деревню. (Стиснувъ зубы) Вонъ! вонъ! изъ этого омута всечастныхъ интригъ, обидъ и притѣсненій!

Вѣрочка (съ удивленіемъ). Ни за что на свѣтѣ! Какъ! вы всегда готовили меня къ театру, старались всячески развить мое дарованіе, платили Герке за уроки на фортепіано, Кавосу за уроки пѣнія, даже ежедневно сами водили въ театральную школу учиться танцевать, наконецъ, поселили во мнѣ страсть къ благородному искуству... я начала изучать образцовые характеры... и теперь, все это бросить, забыть, выйди за мужѣ за какого-то отставнаго прапорщика и поселиться въ деревнѣ? Боже сохрани! да я умру преждевременно!..

Лисичкинъ. Пустое, сударыня! Я теперь такъ озлобленъ своей отставкой, что ни за-что не пущу тебя на здѣшную сцену! Злость моя кипитъ во всѣхъ жилкахъ! Сейчасъ-же отправлюсь къ твоему жениху; нынче вечеромъ, я далъ слово предъявить его тебѣ, чтобъ рѣшить все.

Вѣрочка. Папенька! папенька! ради Бога не торопитесь! Упомните, что я вѣдь не театральная невѣста, которую въ полчаса можно сосватать и обвѣнчать; вѣдь вы мой родной отецъ, а не какой-нибудь водевильный дядюшка... Дайте мнѣ подумать!

Лисичкинъ. Ты дура, дитя мое! Акакій Назарычъ Ушица будетъ тебя на рукахъ носить, сдѣлаетъ дворянкой, помѣщицей, отставной прапорщицей, а вѣдь ты дочь артиста -- и больше ничего,-- какъ-же было не дать слова?

Вѣрочка. Ахъ, Боже мой! во всемъ этомъ виновата ваша отставка! Ахъ я несчастная, я умру съ печали!

Для чего вы дали слово?

Ахъ, нельзя-ли подождать,

Посмотрите, я готова

Со слезами умолять!

Признаюсь чистосердечно!

Лучше вѣкъ на сценѣ жить,

За кулисами быть вѣчно,

Чѣмъ за прапорщикомъ быть!

Лисичкинъ. О, да, вѣдь, тебя, я знаю, не переслушаешь.... Акакій Назарычъ ждетъ меня. Прощай... и смотри будь готова весело встрѣтить нашего благодѣтеля.

Вѣрочка. Папенька! голубчикъ! послушайте... (Начинаетъ плакать.)

Лисичкинъ. Что? думаешь сыграть драматическую сцену? Дудки! я ужъ ихъ всѣ наизусть знаю... я умѣю заплакать во всякое время. (Кричитъ). Эй, Катерина! Катерина! гдѣ ты? Катерина!


ЯВЛЕНІЕ III.


ТѢ ЖЕ и горничная КАТЕРИНА.


Катерина. Здѣсь, Михайло Васильичъ! Что вамъ угодно?

Лисичкинъ. Спрячь всѣ эти вещи, и къ восьми часамъ приготовь самоваръ, я привезу пріятнаго гостя.

Катерина. Неужели-съ? а въ театръ вы развѣ нынче не поѣдете?

Лисичкинъ (съ отчаяніемъ). Въ театръ? Молчи! не заикайся мнѣ о театрѣ! ни ей -- ни мнѣ! а не то... я не выдержу... заплачу кровавыми слезами!! Вѣрочка! перестань! ты и въ самомъ-дѣлѣ разрюмилась! Ну, я знаю, что ты любишь театръ... что могла-бы быть актрисой... но ужъ коли я отставленъ, такъ чего-жъ тутъ тебѣ надѣяться?

Катерина. Какъ! что? Вы оставлены?

Лисичкинъ (съ бѣшенствомъ, возвышая голосъ). Молчи! или, нѣтъ, говори! Да! да! отставленъ! убитъ! зарѣзанъ! осрамленъ! ограбленъ! разоренъ! осмѣянъ! уничтоженъ! Къ восьми часамъ самоваръ приготовь! (уходитъ.)


ЯВЛЕНІЕ IV.


ТѢ ЖЕ, кромѣ ЛИСИЧКИНА.


Катерина. Ахъ ты Господи! неужели это все правда?

Вѣрочка. Да да... И представь себѣ: съ досады теперь онъ хочетъ выдать меня за своего пріятеля, за этого урода Ушицу... хочетъ, чтобъ я весь вѣкъ жила въ деревнѣ отставной прапорщицей! (Вскакиваетъ со стула). Ну, хорошо! пусть я не поступлю на сцену, пусть они сдѣлаютъ меня несчастною, ужъ за то до свадьбы я постараюсь вполнѣ опротивѣть моему жениху! Катя: ты будешь моей помощницей? (Придумываетъ что-то).

Катерина. О, извольте, сударыня! за вашу честь, я кому угодно глаза выцарапаю! (Подходя къ окну). У! вѣдь я тоже не трусливаго десятка... меня и вашъ батюшка не испугаетъ (Взглянувъ въ окно). Ахти! да посмотрите-ка барышня... это никакъ самъ Акакій Назарычъ ѣдетъ сюда! а Михайло Васильичъ отправился къ нему... вотъ хорошо!

Вѣрочка. А! если онъ одинъ... тѣмъ лучше; пока папенька не воротится, скажи ему, что я сдѣлалась нездорова и заперлась на весь вечеръ въ своей комнатѣ, понимаешь? (Шепчетъ ей на ухо во-время ритурнеля слѣдующаго нумера)


(Изъ оперы: Любовный напитокъ).


Пускай онъ пріѣзжаетъ,

И свадьбу затѣваетъ,

Его здѣсь ожидаетъ

Несвадебный пріемъ!

Лишь стоитъ постараться,

На хитрости подняться,--

Такъ мы свое возмемъ;

Растроимъ свадьбу, а потомъ

И одурачимъ, осмѣемъ

Передъ отцомъ!

Да!

Ужъ мы поставимъ на своемъ!

Да и съ ума его сведемъ!

Я изучила съ дѣтства,

Всѣ хитрости кокетства,

Такъ и теперь всѣ сродства

Должна я предпринять,

Чтобъ жениха заставить

Затѣи всѣ оставить

И многихъ позабавить...

Прощай! бѣгу начать!


(Убѣгая, снова шепчетъ Катеринѣ на ухо. Катерина показываетъ, что поняла ее).


ЯВЛЕНІЕ V.


КАТЕРИНА, потомъ АКАКІЙ НАЗАРЫЧЪ и УШИЦА.


Катерина. Вотъ милая-то барышня! Я не знаю, а надо бы, кажется, однажды навсегда выдать самый строгій законъ, чтобъ ни одинъ старый женихъ, начиная съ сорока лѣтъ, во-вѣки-вѣковъ не смѣлъ свататься на молоденькихъ; а то, ей-Богу, только горе и слезы отъ этихъ обвѣтшалыхъ селадоновъ! Поневолѣ иная дурачитъ всячески стараго сожителя! просто сердцвѣ не терпитъ! То-ли дѣло молоденькій голубчикъ... мигнетъ только глазкомъ... такъ ужъ сейчасъ его понимаешь!


Акакій Назарычъ Ушица

(въ венгеркѣ, синихъ очкахъ и съ усами).


Здорово, Катюша! Здорово, друзья!

А гдѣ-же милашка и прелесть моя?

Пріятно любезнымъ счастливцемъ родиться!

Пріятно по страсти на милой жениться!

Поѣдешь вѣнчаться и всѣ зашипятъ:

"Ахъ, что за невѣста! вотъ чудо! вотъ кладъ

"А кто-жъ новобрачный? что онъ-то за птица?

Да просто -- Акакій Назарычъ Ушица.

На что, Катя? гдѣ мой почтенный, знаменитый Мишель?

Катерина. Да онъ, кажется, къ вамъ отправился, сударь.

Ушица. А! такъ мы разошлись съ нимъ... Жалко! Впрочемъ, я подожду его у васъ... Ахъ, Катюша! ужасно тороплюсь ознаменовать свою судьбу третьимъ бракосочетаніемъ! Двѣ первыя покойницы какъ-то не удались мнѣ и обѣ волею Божіею помре... Не знаю, что теперь третья скажетъ?

Катерина. Эхъ, Акакій Назарычъ! сказала-бы я вамъ доброе слово, да боюсь,-- вы дурой назовете...

Ушица. Э, Катюша! такъ ты не знаешь меня? Говори, что такое? Вѣрно о моей наипрелестнѣйшей Вѣрѣ Михайловнѣ?

Каверина. Да-съ.

Ушица. Говори, Катюша, говори... что она? здорова-ли? Вѣрно, радехонька моему предложенію? а?

Катерина. Охъ, нѣтъ, сударь: она больна сдѣлалась отъ моего предложенія! (Кланяясь низко) Батюшка, Акакій Назарычъ! оставьте ее въ покоѣ! не сватайтесь! въ и и поклонись!

Ушица. Что ты, что ты, дура ты этакая! Да знаешь-ли ты, какъ я въ нее врѣзался? Вѣдь вотъ-какъ!

Катерина (также кланяясь). Охъ, знаю, Акакій Назарычъ! ей-то отъ этого не легче. Она очень влюблена, я знаю, только не въ васъ, Акакій Назарычъ.

Ушица. Какъ не въ меня? да въ кого-же?

Катерина (также). Охъ, въ Александровскій театръ, батюшка! Съ измалѣтства, днемъ и ночью, только и бредитъ о чтобъ быть актрисой.

Ушица. О, эта пустая, вздорная страстишка не можетъ помѣшать моему счастію. Послѣ свадьбы я увезу ее въ деревню, окружу ее всевозможными удовольствіями: поручу ей смотрѣть за моимъ погребомъ, за скотнымъ дворомъ, научу ее разводить гусей, цыплятъ и утокъ, познакомлю со всѣмъ, что называется изящнымъ... и она забудетъ и театры, и всѣ эти глупыя, пустыя желанія.

Катерина. Да и васъ также. Смотрите! коли вы двухъ женъ схоронили, такъ эта ужъ до васъ доберется!

Лучше не вяжитесь,

Право откажитесь,

А то вѣдь она какъ-разъ

Упокоитъ васъ!

Ты вѣдь самъ не чаешь.

Что ты затѣваешь?

Рѣдкій муженекъ въ очкахъ,

Здѣсь не въ дурачкахъ.

Ушица. Пожалуйста не безпокойся обо мнѣ: я ужъ пожилъ на свѣтѣ. Михайло Васильевичъ далъ мнѣ слово -- и дѣло кончено.-- Поди-ка лучше, скажи Вѣрѣ Михайловнѣ, что я здѣсь; поди...

Катерина (особо). Какъ-бы мнѣ не забыть, что она мнѣ наказывала?.. Да, подите! она въ слезахъ, бѣдняжка, и заперлась въ своей комнатѣ; къ ней приходила давича какая-то старая цыганка ворожея московская, точно вотъ бѣсъ какой! столько ей наговорила всякихъ бѣдъ отъ будущаго мужа, что барышня теперь какъ рѣка льется.

Ушица. А! такъ она гадала обо мнѣ? прекрасно! вѣрный знакъ, что она будетъ моею! Поплачетъ да и перестанетъ! Дѣвичье сердце мягче воску: это я испыталъ по-милости моихъ двухъ покойницъ.


(въ комнатѣ смерклось въ продолженіе этой сцены).


Катерина (смотря въ глубину). У! душегубецъ! Хорошо-же. Что это? кажись Михайло Васильевичъ возвратился?.. Нѣтъ... Ахъ! да это опять старая колдунья явилась... уйдти отъ грѣха.

Ушица. А! вотъ кстати! Давай ее сюда! (Катерина уходитъ). Постой, вывѣдаю всѣ тайны Вѣры Михайловны! За деньги московская вѣдьма все разболтаетъ.

!


ЯВЛЕНІЕ VI.


УШИЦА и ВѢРОЧКА (въ богатомъ костюмѣ).


Вѣрочка.


Господа!

Всѣ сюда!

Я всѣ тайны знаю!

Всѣмъ служу,

Ворожу,

Все вамъ разгадаю!

Женихамъ

Молодцамъ

Я невѣстъ назначу;

Старичковъ

Простачковъ

Съ-разу одурачу!

Я и зла,

И мила,

Весела, игрива,--

Холодна

И страшна,

И, какъ чортъ, ревнива!

Тамъ и сямъ,

По гостямъ,

Пѣсни распѣваю!

И съ купцовъ

Молодцовъ

Денежки сбираю!


(Подъ мотивъ пѣсни пляшетъ по-цыгански).


Ушица (про себя). Эге! да это и впрямь московская сатана!

Вѣрочка (измѣнивъ голосъ, говоритъ отрывисто и грубо). Что глядишь на меня, баринъ? Здравствуй, баринъ? здоровъ ты? ага!

Ушица. Какъ тебя зовутъ? откуда ты?

Вѣрочка. Изволь, баринъ, скажу, подари золотой на платокъ.

Ушица. Э! ничего не видя, ужъ и подари! Гдѣ это тебя такъ избаловали?

Вѣрочка. Ха! гдѣ! разумѣется въ нашей маткѣ-Москвѣ, баринъ! Тамъ безъ насъ жить никто не можетъ,-- а здѣсь не такіе господа, баринъ! А купцы совсѣмъ не такой характеръ имѣютъ: всѣ боятся своихъ жонъ, и худо живутъ, не мотаютъ деньги.

Ушица. Неужели? Какъ-же тебя зовутъ-то?

Вѣрочка. Любаша, баринъ! Любаша! Я первый человѣкъ въ таборѣ Ильи Иваныча Соколова! Онъ сюда пріѣхалъ съ нами деньги наживать. Подари на сережки, баринъ! (протягивая руку).

Ушица (особо). Постой! Попробую умѣетъ-ли она угадывать?.. (Вынувъ изъ бумажника ассигнацію). Ну, Любаша, загадай-ка мнѣ, скоро-ли возвратится моя жена изъ вояжа? и здорова-ли она? Вотъ тебѣ на платочекъ.

Вѣрочка. Ха! изволь, баринъ... давай руку отъ сердца... Чекча-алаба, мимши! (Поглядывая на его руку, смотритъ потомъ ему въ глаза и, немного погодя, грозитъ пальцемъ). У! ага! ты баринъ плутъ.

Ушица. Что? что такое?

Вѣрочка (смотря на руку). Да, большой плутъ! Тутъ нѣтъ никакой у тебя жены... право! да совсѣмъ баринъ и не можетъ быть у тебя жены.

Ушица. Какъ, не можетъ быть? Врешь, Любаша! Съ чего ты это взяла?

Вѣрочка (продолжая вертѣть его руку). Не знаю... у тебя тутъ что-то такое... странное... и страшное, баринъ... давай мнѣ правую руку.

Ушица. Ну, на, на! смотри только въ оба и не обманывай.

Вѣрочка (смотря на его правую руку). Э-ге-ге! Какой ты страшный, баринъ! У тебя ужъ были двѣ жены! и ты обѣихъ уморилъ, баринъ, ай, ай, ай!

Ушица. Какъ, уморилъ? Что ты врешь, колдунья?

Вѣрочка. Право! право! вотъ тутъ одна женушка лежитъ-вотъ тутъ другая... смотри... а вотъ, скоро и тебѣ дорога въ холодную могилу.

Ушица (поплевывая на свою руку, вытираетъ, отходя отъ нея). Ахъ ты проклятая! что ты мнѣ за глупости пророчишь. Ну, гдѣ ты тутъ нашла глубокую могилу? Неужели я повѣрю твоимъ бреднямъ?

Вѣрочка. Гмъ! а вотъ будешь скоро умирать, баринъ, такъ повѣришь Любашѣ.

Ушица (громко). Перестань! Перестань! скажи лучше о чѣмъ гадала Вѣра Михайловна? вѣрно, о женихѣ? а?

Вѣрочка. Да, да, о женихѣ!

Ушица. А сказала-ли она тебѣ, кто ея женихъ? а?

Вѣрочка. Нѣтъ, баринъ; да я сама угадала.

Ушица. Угадала? Что-же? Кто онъ? что за человѣкъ?

Вѣрочка. Гмъ! (махнувъ рукой) никуда не годится! Старый, Не хорошій, совсѣмъ не годится.

Ушица. Что? что?

Вѣрочка. Если онъ захочетъ жениться на ней -- пропалъ баринъ! (Опять машетъ рукой). Она его сдѣлаетъ совсѣмъ дуракомъ (въ-полголоса). Она любитъ другого, баринъ! молодого! срашно любитъ!

Ушица. Неужели?

Вѣрочка. Да, да... а этотъ старый передъ свадьбой за недѣлю... тоже умретъ.

Ушица. Что за чортъ, все умретъ, да умретъ! Ну, а если онъ останется живъ?

Вѣрочка (также ему съ таинственностью). Не останется, баринъ! право умретъ! Этотъ молодой, котораго она любитъ, очень часто къ ней пишетъ и божился, что убьетъ старика до смерти! У нихъ есть, баринъ, какая-то тайна!

Ушица. Тьфу ты дьявольщина! (особо) Какъ-же Мишель увѣрялъ меня... Впрочемъ она такая бойкая, глядитъ такъ подозрительно... что пожалуй... (ей) Ну, московская пройдоха, если твое колдовство хоть немножко похоже на правду... то чортъ возьми...

Вѣрочка. Ага! вся Москва знаетъ, что я всегда гадаю правду! Чекча-алаба-мимши!


(Повторяетъ цыганскую пѣсню).


Господа!

Всѣ сюда!

И всѣ тайны знаю! и проч.


(Приплясывая уходитъ).


ЯВЛЕНІЕ VII.


УШИЦА, одинъ, смотря на свои ладони, потомъ КАТЕРИНА.


Ушица. Проклятая вѣщунья! Гдѣ она тутъ нашла глубокую могилу? Ну, просто, вретъ безсовѣстнымъ манеромъ! Чортъ возьми! неужели до такой степени можно напрактиковаться? Не знаю, что подумать? И какъ-же старикъ Мишель ручался мнѣ за скромность своей дочери, увѣрялъ, что сердце ея свободно, а теперь я слышу... Да и Катерина что-то такое намекаетъ... упрашиваетъ... Постой, дай только ему пріѣхать! (увидя входящую Катерину). А! да вотъ, Катерина... поди-ка сюда, поди... что? Мишель еще не пріѣхалъ?

Катерина (входитъ со свѣчей, оглядываясь). Да не видать еще... (особо) То есть глядя на него, такъ смѣхъ и разбираетъ хи! хи! (ему) И барышня къ вамъ также не выходила?

Ушица. Нѣтъ, и не показывалась.

Катерина. Неужто и не показывалась? (особо) Ой! ой! не выдержу! (ему) Ну, Акакій Назарычъ, а о чемъ вы толковали съ колдуньей? Я чай, она напророчила вамъ всякаго счастья съ три короба?

Ушица. Да! коли она не лжетъ, такъ чортъ се побери!

Катерина. Э! вотъ какъ!

Ушица. Послушай, Катерина, ты знаешь, что я люблю Вѣру Михайловну и долженъ скоро жениться; но прежде хочу знать всѣ ваши секреты: во-первыхъ отчего она прячется отъ меня? во-вторыхъ, что значатъ твои давишніе намеки? А? Ужъ не дурачите-ли вы меня? Правда-ли, что барышня твоя тайно влюблена въ кого-то?

Катерина. Какъ, сударь! а-ужъ вы развѣ все узнали?

Ушица. Все не все... а слышалъ таки довольно.

Катерина (машетъ руками со страхомъ). Ну, такъ лучше и не распрашивайте, а то намъ бѣда будетъ!


(Хочетъ уйти, Ушица ее останавливаетъ).


Ушица. Стой, стой, плутовская душа! ты мнѣ должна все сказать.

Катерина (съ робостью). Не смѣю, ваше благородіе! вотъ-те Богъ не смѣю!

Ушица. А! не смѣешь? Такъ значитъ тебѣ все извѣстно! признавайся сейчасъ! говори все, а не то...

Катерина (подбоченясь). А что не то? Не хотите-ли застращать, да и вывѣдать всю подноготную? Нѣтъ, ваше благородіе, ужъ коли наша сестра заупрямится, такъ хоть ты тресни, ничего не возьмешь.

Ушица. Пустяки! все скажешь, всѣ шашни откроемъ, дай только возвратиться Михайлу Васильичу!

Материна. Вотъ нашли кѣмъ пугать! да мы ужъ его давно носъ водимъ! Я вѣдь не крѣпостная, а вольная, какъ хочу -- такъ и живу!

Ушица. Какова разбойница!


(За кулисами слышенъ голосъ русской пѣсни).


Катерина. Это что? Ахти! никакъ это нашъ посланный! какъ проболтается!

Ушица (услыша ея слова). Какой посланный? Что это здѣсь дьявольщина.

Катерина. Это кульеръ моей барыни, онъ тоже не смѣетъ ничего открыть (Убѣгаетъ).


ЯВЛЕНІЕ VIII.


УШИЦА и BѢРОЧКА, въ костюмѣ молодаго деревенскаго парня: красная рубашка, короткій синій армячокъ и шляпа.


BѢРОЧКА (поетъ и говоритъ, подражая мужскому голосу).


(На мотивъ "Чарочки" изъ оперы: Аскольдова могила).


Ахъ ты молодость разудалая!

Ахъ ты жизнь моя горемычная!

Губитъ молодца лавка красная,

Рѣжетъ съ ногъ долой -- чарка лишняя!

Изъ ума нейдетъ эта парочка!

Днемъ мерещится, ночью видится!

Полюби-жъ меня, душа-дѣвица,

Оживи мѣня свѣтъ-мой чарочка!


(Пляшетъ русскую подъ мотивъ этой пѣсни).


Ушица. Что это за сорванецъ? Онъ здѣсь какъ-будто себя дома... (ей) Эй, ты! хватъ! Кто ты такой?

Вѣрочка (простодушно). Ась?

Ушица. Кто ты, и зачѣмъ сюда зашолъ?

Вѣрочка (громко). Ась? Кто я? Филимонъ, ваше превосходительство! (Кланяясь въ поясъ). А для-че зашолъ сюда? по своему дѣлу, ваше благородіе. (Осматриваетъ комнату).

Ушица. Да кого тебѣ здѣсь надо?

Вѣрочка. Ась? кого надо-те? (отвѣсивъ поклонъ). Не васъ, баринъ!

Ушица. Но кто тебя прислалъ сюда?

Вѣрочка. Ась? кто прислалъ? ишь ты больно любопытенъ, дашь на чай, такъ скажу.

Ушица. Изволь, изволь, только смотри, не скрывай ничего, мнѣ непремѣнно надо знать...

Вѣрочка (хочетъ взять деньги и останавливается) Гмъ, что это у тя? пятіалтынный! Ишь ты баринъ! больно лакомъ, такъ я и сказалъ! да! держи карманъ! Нѣтъ, барышня, Вѣра Михайловна, больше жалуетъ за службу. Что хошь, говоритъ, возьми, Филимонушка, только, говоритъ, молчи, да помалкивай, чтобъ тятинька не узналъ. Во-какъ у насъ дѣла те дѣлаютъ.

Ушица (про себя). Прошу покорно! Да тутъ въ-самомъ дѣлѣ что-то не доброе... (ей) Но, вѣдь, я не тятенька, мнѣ сказать все можно, я съ ней друженъ и тебя не выдамъ. Ты отъ кого къ ней пришолъ?

Вѣрочка. Ась? не выдашь? полно такъ-ли? смотри баринъ, не то мнѣ бѣда буде. (Оглядываясь, говоритъ съ таинственностью) Я къ ней принесъ грамотку!

Ушица. Неужели?

Вѣрочка. Вотъ-те Богъ!

Ушица. Отъ кого-же? отъ кого?

Вѣрочка (посмотрѣвъ на него). Э! отъ кого! извѣстно дѣло отъ кого! (осмотрѣвъ кругомъ, и говоритъ ему въ-полголоса). Отъ него!

Ушица. А! понимаю! а я было думалъ, что...

Вѣрочка. Что отъ другова? нѣтъ, опять-таки отъ него.

Ушица (про себя). Ахъ, чортъ-возьми! вотъ не ожидалъ (ей). Такъ Михайло-то Васильичъ не знаетъ ни чего объ этомъ?

Вѣрочка. Эво! да хто-бы смѣлъ ему сказать? Барышня-то давно сбирается открыть ему все, да дѣло-то такое страшное, баринъ, что у нея смѣлости не хватаетъ... а теперь, какъ другъ-то ея сердешный провѣдалъ, что на ней хочетъ жениться какой-то негодящій старичишка, то вотъ и пишетъ ей слезную грамотку.

Ушица. Вотъ что! А гдѣ онъ живетъ?

Вѣрочка Да тамъ, у насъ тамъ... на Козьемъ Болотѣ.

Ушица. Но кто-же онъ такой? Я, кажется, его не видалъ здѣсь.

Вѣрочка. Э! да и не увидишь. А важный баринъ! почище, поглаже эвтова стариченка... ахвицеръ!

Ушица. Офицеръ?

Вѣрочка (таинственно). Да еще какой! съ апалетами!

Ушица. Вотъ!

Вѣрочка. Да мало того, еще и при шпагѣ! А какой храбрый! На евтихъ дняхъ побожился поймать старичонку -- жениха и заколоть на вѣки вѣковъ! Во какъ! А ноничь въ отчаянности написалъ только ей грамотку и просилъ меня хоть черезъ сдѣшнюю Катерину доставить Вѣрѣ-то Михайловнѣ. (Отходя). Эй гдѣ ты? Катюша! Слышь! ты! Катюшка!

Ушица. Да гдѣ-жъ у тебя письмо-то? покажи-ка!

Вѣрочка (вынувъ изъ шляпы пестрый платокъ, вывязываетъ изъ угла). А во! во! ишь куды схоронилъ... ишь ты... небось! всегда въ исправности доставлямъ! што твоя пошта! (показываетъ записку).

Ушица. Такъ дай-же, я самъ отдамъ Вѣрѣ Михайловнѣ, пока еще Михайло Васильевичъ не пріѣхалъ... давай скорѣй!

Вѣрочка (Оглядываясь). Ну, на, пожалуй, коли такъ. Да еще скажи ей: что молъ тамъ больно нездорово, дискать. Слышь? молъ ждутъ ее тамъ-то... ужъ она знаетъ гдѣ. Ты понимаешь?

Ушица. Хорошо, хорошо, ступай съ Богомъ.

Вѣрочка (кланяясь). Ну, такъ прощай, баринъ! всякого благополучія на вѣки нерушимо... (идетъ и возращается, протягивая руку). А што-жъ, обѣщалъ на чаекъ-то? ась?

Ушица. На, на! только убирайся, пока отецъ не пріѣхалъ.


(Даетъ ей денегъ).


Вѣрочка (смотря на деньги). Вотъ уважилъ! Спасибо! пойду въ рестарацію.


(Повторяетъ тотъ же нумеръ, какой пѣла при входѣ).


Ахъ ты молодость разудалая! и пр:


(Приплясывая, убѣгаетъ)


ЯВЛЕНІЕ IX.


Ушица (одинъ, держа письмо). А! такъ вотъ какова Вѣра-то Михайловна! Да хорошъ и батюшка! До-сихъ-поръ не могъ поймать дочку, не умѣлъ догадаться, старый олухъ... а еще называетъ себя опытнымъ, умнымъ актеромъ! Письмо не запечатано... стало быть я, какъ женихъ, могу его прочесть. Что? что тутъ за тайна? (Читаетъ въ слухъ). "Милый другъ! я узналъ, что на тебѣ сватается какой-то уродъ... (говоритъ). Что? про кого-же это? (читаетъ) "сватается уродъ..." (говоритъ). Развѣ онъ меня видѣлъ? (читаетъ) "Ни развѣ ты не знаешь, что мы хоть и тайно, но ужъ обвѣнчаны съ тобой давно..." (говоритъ). Что? что? Возможно ли! Какъ! она, моя невѣста, и тихонько отъ отца... (читаетъ). "Можешь-ли ты забыть, расторгнуть этотъ союзъ? Вспомни только, что мой милый малютка..." (говоритъ). Батюшки свѣты! Что это? чортъ возьми! да ужъ она и мать семейства! Эге, а я дуракъ влюбился, вздумалъ свататься! Ну, такъ теперь понимаю, почему она отъ меня все прячется! Признаюсь! есть за что поблагодарить почтеннаго артиста! одолжилъ за дружбу! Этакой вѣдь безсмысленный слѣпецъ! А! да вонъ и онъ явился! Постой-же!


ЯВЛЕНІЕ X.


УШИЦА и ЛИСИЧКИНЪ (почти вбѣгаетъ).


Лисичинъ. А, да ты ужъ здѣсь, милый Акакій Назарычь! А я все ждалъ тебя на твоей квартирѣ! Здравствуй, благодѣтель мой! мой будущій любезный зять! Приди въ мои отцовскія объятья!

Ушица (смотря на него и качая головой). Ахъ, ты Велизарій, Велизарій!

Лисичкинъ (подбоченясь). А что, неужели я похожъ? Не можетъ-быть! развѣ по фигурѣ смахиваю немножко... я, впрочемъ, гляжу на тебя и на всѣхъ въ оба.

Ушица. Да, да! хорошо ты глядишь! много видишь!

Лисичкинъ. Да ужъ побольше вашего! до-сихъ-поръ не зналъ еще никакихъ очковъ.

Ушица. Это и видно! да за то теперь ужъ тебѣ никакія очки не помогутъ!

Лисичкинъ. Какъ такъ? А! понимаю! ты, вѣрно, узналъ объ моей отставкѣ? Да, чортъ возьми! какъ обухомъ по лбу! (плачетъ). Хорошо, вспомнишь ты меня, Александринская сцена... но, полно плакать! займемся счастіемъ моей дочери. Она теперь одно мое утѣшеніе! Не правда-ли, Акакій Назарычъ?

Ушица. Да, славное утѣшеніе! Ахъ, ты отставной колпакъ! Гдѣ тебя голова-то? а?

Лисичкинъ Голова? какъ гдѣ! протри свои зеленыя очки, такъ увидишь.

Ушица. Да! увидишь! пустое мѣсто! Помилуй, что ты за отецъ, когда до-сей поры не могъ у знать своего дѣтища?

Лисичкинъ. Другъ! благодѣтель! постой, ты что-то завираешься!

Ушица. А ты что дѣлаешь? Помилуй! ты меня сватаешь въ то время, какъ меня со стороны угащаютъ этакими посланьицами. На, прочти-ка, полюбуйся... (отдаетъ ему записку) Можно-ли мнѣ жениться? а?

Лисичкинъ. Что? что это за исторія! у меня въ глазахъ зарябило!.. (читаетъ). "Милый другъ! развѣ ты не знаешь, что мы хоть и тайно, по ужъ обвѣнчаны съ тобою давно!.. (говорите) А! а! а! и это къ тебѣ пишутъ?-- (читаетъ). "Можешь-ли ты расторгнутъ этотъ союзъ? вспомни только, что мой милый малютка... (говоритъ) Какъ! такъ у тебя ужъ есть и малютка? Ого! такъ вотъ ты, благодѣтель, какое чудовище! а я, я хотѣлъ отдать мою Вѣрочку! Не ожидалъ.

Ушица. Что ты? что ты?

Лисичкинъ. Вѣдь ты, просто, варваръ, нужды нѣтъ, хоть, и обладаешь какимъ-то малюткой! Вѣдь ты, стало-быть, хотѣлъ имѣя малютку -- совратить съ пути истиннаго и мое дитя! Ахъ ты Донъ-Жуанъ въ зеленыхъ очахъ!

Ушица. Да сумасшедшій ты этакой! Неужели ты ничего не понялъ?

Лисичкинъ. Донъ-Жуанъ! ей-Богу Донъ-Жуанъ!

Ушица. Прошу покорно! Да выслушай прежде, мокрая ты курица!

Лисичкинъ. Ай-да Акакій Назарычъ!

Ушица. Фу, чортъ возьми!


ЯВЛЕНІЕ ПОСЛѢДНЕЕ.


ТѢ ЖЕ, ВѢРОЧКА (въ своемъ видѣ), потомъ КАТЕРИНА.


Вѣрочка (Ушицѣ). Добрый Акакій Назарычъ! я все въ той комнатѣ слышала и теперь прошу васъ объ одномъ; если вы истинно благородный человѣкъ, то вѣрно, не захотите погубить меня? Ради Бога! вы знаете, что я ужъ теперь не могу быть вашею женою, не обвиняйте-же меня.

Лисичкинъ. Напротивъ, мы должны обвинять его: вообрази себѣ, вѣдь онъ...

Ушица. Сударыня! вашъ батюшка хочетъ меня съ-ума свести.

Лисичкинъ. Прошу покорно! съ больной головы -- да сворачиваетъ на здоровую.

Вѣрочка. Папенька, позвольте, мнѣ все извѣстно... мы понимаемъ лучше другъ-друга... не такъ-ли сударь?


(Изъ оперы Лючія).


Если вы добры душою,

То примите мои совѣтъ:

Будьте счастливы съ другою,

А со мной... вамъ счастья нѣтъ!

Вашей я любви не знаю,

Если-жъ быть любимой мнѣ...


(Къ публикѣ).


Такъ отъ васъ лишь я желаю

Заслужить любовь вполнѣ!

Ушица (подумавъ, подходитъ къ Лисичкину). Ну, Михайло Васильичъ! если я остаюсь въ дуракахъ отъ нея, да за то ужъ и тебѣ она приготовила сюрпризецъ на-славу! Прощай! поѣду въ деревню служить панихиду по своимъ покойницамъ. (Уходитъ).

Лисичкинъ. Да что-жъ это такое?

Вѣрочка (прыгая). Избавилась! слава Богу! Ахъ, папаша! какъ я счастлива!

Лисичкинъ. Да кто же кого дурачитъ?

Катерина (съ письмомъ). Прощайте Акакій Назарычъ! Барышня, вотъ къ вамъ письмо изъ театральной дирекціи.

Вѣрочка. Какъ! возможно-ли! давай! давай скорѣе! (распечатываетъ письмо).

Лисичкинъ. Письмо изъ театра! къ моей дочери! отъ кого? А? вѣрно вспомнили и хотятъ отобрать у меня всѣ роли? Нѣтъ! жизнь мою отдамъ скорѣе, а ролей моихъ ни одной не уступлю! въ гробъ велю ихъ положить вмѣстѣ съ моими бренными останками, и на томъ свѣтѣ буду распѣвать куплеты!

Вѣрочка (внѣ себя отъ радости). Принята! я принята на службу! Папаша! Я тихонько отъ васъ подавала просьбу и вотъ мнѣ даютъ дебютъ и обѣщаютъ хорошее жалованье! (отдаетъ ему письмо). Радуйтесь!

Лисичкинъ. Какъ! что? ты будешь на сценѣ? О!, такъ моя фамилія не умретъ на этой... почтенной, на этой синевато-сѣрой театральной афишкѣ! какое счастіе!

Катерина. Ну, вотъ слава Богу!

Лисичкинъ. Но, въ чемъ же ты будешь дебютировать? надо отличиться! Сыграй по-моему въ четырехъ или пяти піесахъ, а въ заключеніе отхватай какое нибудь знаменитое па-де-де вдвоемъ.

Вѣрочка. Извольте, извольте!

Лисичкинъ. Знаешь вотъ это, которое ты со мной тацовала на моихъ имянинахъ. Ну, давай-ка сдѣлаемъ домашнюю репетицію.

Вѣрочка. О, съ удовольствіемъ! вы будете за Фредерика, а я за г-жу Андреянову.

Лисичкинъ. Катерина! убирай сцену! (подходитъ). Господа! прошу покорно не смѣяться, а не то я сконфужусь... да ужъ кстати, и автора за шутку нашу не браните.


МУЗЫКА.


(Лисичкинъ и Вѣрочка танцуютъ Saltarello).


(Къ концу занавѣсъ падаетъ).