# Г. Евгений де-Роберти: Социология. Спб. 1880 г

Виктор Александрович Гольцев

Г. Евгеній де-Роберти: Соціологія. Спб. 1880 г.


Книга г. де-Роберти уже вызвала отзывы нашей печати и отзывы эти неблагопріятны сочиненію. Къ крайнему сожалѣнію, мы должны въ свою очередь недружелюбно привѣтствовать автора "Соціологіи". Первый упрекъ нашъ заключается въ томъ, что г. де-Роберти неясно опредѣлилъ себѣ, къ какому классу читателей онъ обращается. Для людей, знакомыхъ съ лучшими, по крайней мѣрѣ, сочиненіями западно-европейской литературы по общественной наукѣ, въ книгѣ г. де-Роберти много балласта. Для другихъ читателей въ "Соціологіи" много непонятнаго. Второй упрекъ относится къ растянутости и неточности изложенія. Въ книгѣ, посвященной, главнымъ образомъ, методологическимъ вопросамъ, каждое слово должно быть строго взвѣшено.

Во вступленіи къ сочиненію, г. де-Роберти говоритъ о задачѣ соціологіи, ея методахъ, о нравственности и правѣ, объ альтруизмѣ и, о многомъ другомъ. Капитальнѣйшіе вопросы, здѣсь, задѣваются и перепутываются къ прямому вреду для читателей. "Что такое нравственность, или такъ называемыя всеобщія начала нравственности и проистекающее изъ нихъ право, какъ не своеобразный осадокъ сложныхъ общественныхъ процессовъ, какъ не болѣе или менѣе безсознательное отраженіе или отголосокъ сокровенныхъ законовъ общественной организаціи?" спрашиваетъ г. де-Роберти (стр. 10). "Всякое нарушеніе такихъ законовъ, говорится далѣе на той же страницѣ, ощущается какъ нѣчто нравственно-непріятное или ненормальное: какъ дурной или безнравственный поступокъ, какъ несправедливость, наконецъ, какъ преступленіе. Все это -- видоизмѣненія одного и того же основнаго явленія". "Право является здѣсь, какъ естественный продуктъ нравственности" (11). Въ дѣйствительности, дѣло вовсе не такъ просто, какъ кажется это г. де-Роберти, и его бѣглыя замѣтки ни сколько не проливаютъ новаго свѣта на вопросы о происхожденіи и содержаніи нравственности и права; а потому лучше бы, по нашему мнѣнію, и не задавать этихъ вопросовъ.

Г. де-Роберти склоненъ, иногда, игнорировать чужія мысли. "Лучшимъ опредѣленіемъ нравственности едва-ли не будетъ назвать ее гигіеною общественнаго союза. Требованія нравственности разнятся отъ требованій гигіены только тѣмъ, что они обращены къ охраненію не индивида, а всего союза" (11--12). Докторъ Клавель уже давно и обстоятельно развилъ эту мысль (Clavel; La morale positive, Paris, 1873, см., напримѣръ, 15, 93, 94 и многія другія страницы). Въ другой главѣ, г. де-Роберти толкуетъ о мѣстѣ психологіи въ ряду наукъ и высказываетъ, какъ оригинальный, взглядъ, уже давно нашедшій себѣ прекрасное выраженіе въ "Вопросахъ о жизни и духѣ" Льюиса (русскій переведъ, 1875, т. I, стр. 161, 163, 164, 168 и др.). ,

Вторая глава сочиненія г. де-Роберти занята вопросомъ о методѣ въ соціологіи Эта наука употребляетъ описаніе, какъ методъ научнаго изслѣдованія (29). Въ слѣдующей главѣ авторъ вступаетъ въ длинныя разсужденія объ абстрактныхъ и конкретныхъ наукахъ, показываетъ неправильность отожествленія послѣднихъ съ науками описательными. "Конкретная наука есть наука синтетическая, задающаяся цѣлью возсоединить вновь то, что было предварительно разрознено науками аналитическими или отвлеченными; я говорю науками, а не наукою, потому что это различіе имѣетъ въ данномъ случаѣ огромное значеніе". Авторъ вступаетъ далѣе въ довольно наивную бесѣду съ читателемъ, задаваясь вопросомъ: "возможно ли возстановить самое простое конкретное явленіе съ помощью одного, хотя бы и основнаго свойства вещества?" (46). Настоящій типъ конкретной науки представляетъ геологія. "Конкретныя науки, читаемъ мы далѣе, суть всегда исключительно науки продуктовъ, а не факторовъ или элементовъ, и только въ этомъ смыслѣ онѣ и могутъ называться синтетическими, въ противоположность наукамъ аналитическимъ или отвлеченнымъ" (49.)

Г. де-Роберти переходитъ потомъ къ опредѣленію мѣста соціологіи въ ряду другихъ наукъ и защищаетъ (старыми аргументами, главнымъ образомъ) Контовскую классификацію отъ нападенія Спенсера. Что касается до внутренняго дѣленія соціологіи, то здѣсь авторъ справедливо рекомендуетъ крайнюю осторожность. Самъ г. де-Роберти считаетъ цѣлесообразныхъ раздвоить науку объ обществѣ на естественную исторію (общества) и естественную науку явленій (общественныхъ). Г де-Роберти придаетъ этому раздвоенію соціологіи слишкомъ большое значеніе. Надобно замѣтить, что и въ настоящемъ случаѣ авторъ разбираемаго сочиненія нѣсколько запоздалъ съ своимъ взглядомъ (для русской публики, такъ какъ трудъ г. де-Роберти по-французски печатался ранѣе). Одинъ изъ наиболѣе талантливыхъ молодыхъ русскихъ ученыхъ, г. Коваленскій, развилъ ту же мысль гораздо проще, яснѣе и короче въ своей брошюрѣ: "Историко-сравнительный методъ въ юриспруденціи и пріемы изученія исторіи права", Москва, 1880.

Въ главахъ, посвященныхъ вопросу объ отношеніи соціологіи къ біологіи и психологіи, интересны только довольно основательныя нападенія на злоупотребленія, такъ называемою, реальною аналогіею. Мнѣнія Шеффле и другихъ ученыхъ, которые видятъ въ обществѣ организмъ въ буквальномъ смыслѣ, не безъ успѣха опровергаются г. де-Роберти. Мы не понимаемъ только ожесточенныхъ нападеній автора "Соціологіи" на монистическія ученія въ виду слѣдующей фразы г. де-Роберти: "психологическія явленія составляютъ только особое видоизмѣненіе отправленій жизни, отнюдь не обнаруживающее новаго свойства матеріи и не представляющее новаго осложненія въ естественномъ ряду явленій" (98). Мы не говоримъ уже о противорѣчіи этой мысли съ взглядами г. де-Роберти на психологію. Заключаемъ нашу замѣтку указаніемъ на то, что авторъ, какъ и многіе другіе позитивисты, съуживаетъ задачу философіи. "Ни по другому пути, чѣмъ наука, ни впереди ея -- вотъ настоящій позитивизмъ". Смѣемъ думать, что это не совсѣмъ настоящій позитивизмъ, но о такомъ вопросѣ нельзя говорить въ библіографической замѣткѣ.


В. Гольцевъ


"Русская Мысль" 1880, No 2