# Желанный платило

Михаил Афанасьевич Булгаков

## Михаил Булгаков. Желанный платило


Американский какаду

Поет на ходу.

Научное сообщение


На рассвете в тумане Мурманска против казарм 435-й версты провыл паровозный свисток. И тотчас в жилище железнодорожника началось смятение. Железнодорожник выскочил из теплой постели и, топоча тапками в пол, завыл, как бесноватый:

-- Где подштанники?! Марья, где подштанники?.. Ой, жалованье, Марья... Подштанники... Уедут!!

-- С нами крестная сила! -- вопила Марья, прыгая по избе.

В люльке заревел ребенок.

-- Зажигай свет! -- стонал железнодорожник. -- Ой, Марьюшка, зажигай, сквозь землю подштанники провалились!!

-- Вот они, вот они, ох, окаянный. За лавку завалились. Ой, батюшки, свистит... Кормилец, ты хоть штаны надень! Штаны надень, простудишься.

-- Свистит! -- орал, как одержимый, железнодорожник, натягивая полосатые кальсоны. -- Свистит, проклятый, ой, скорей!!

-- Штаны...

-- К чертовой матери...

Дверь визгнула, и железнодорожник провалился.

Двести саженей он летел в осеннем тумане и поспел. Платежный поезд стоял против казармы и завывал...

-- Что же ты, брат, в таком виде растерзанном? -- благодушно спросил его плательщик. -- Что же ты в голобрысом виде бродишь?

-- Га-га-га! Га-га-га! -- дышал железнодорожник, как пес на жаре. -- Не до ви..., не до виду мне... Жало... га-га-га... жало... Жалованье давай скорей...

-- Да, надо поспешать, и то, сейчас тронемся, -- ответил артельщик. И начал считать: -- Держи червь... пятнадцать, шестнадцать...

-- Ах ты, елки-палки! -- воскликнул железнодорожник в ужасе. -- Тронулись, черти!

-- Ну, ладно, до 441-й версты доедешь, -- успокоил его артельщик, -- а там слезешь.

-- Слезешь! -- передразнил железнодорожник. -- Тебе хорошо говорить, а на чем я обратно поеду?

-- Ну, променаж сделаешь, -- успокоил плательщик, -- хотя, верно, в таком легком декольте холодно.

На 441-й версте железнодорожник зажал в кулаке бумажки, выкинулся из поезда и дернул обратно на 435-ю версту.

Прилетев домой, обрушился на лавку и запел:

-- Палец приморозил, ах ты, чтоб тебя, возьми и с жалованьем. Марья, давай чаю!

-- Штаны-то надень...

-- Постой. Не до штанов. Семнадцать, восемнадцать... сорок копеек. Постой, постой... Касса взаимопомощи... Чтоб тебя разорвало! Ошибся! Не хватает! Вот горе-то, ей-богу!


* * *


Ровно через полмесяца железнодорожник заявил своей жене:

-- Марья, штаны возле меня на лавку клади, как свисток услышишь, буди. Убью, если не разбудишь, на месте.

Спали тревожно, но никакого свистка не было. Платежный поезд прошел без свистка к 441-й версте.

Железнодорожник стоял у окошка и, тыча в него кулаком, ругал по матери и платежный поезд, и плательщика, и того, кто его послал, и туман, и 435-ю версту.

Заявил жене:

-- Ну, он у меня обратно поедет, поймаю, он мне заплатит!

Ждал до 23 числа. Пять дней. И через 5 дней прошел обратно платежный поезд без малейшего свистка и остановки.

Железнодорожник побагровел, взял огрызок карандаша и написал письмо в "Гудок".

"Важно, благородно промелькнул наш желанный платило со скорым поездом. Остается смотреть вдаль, раскинув свои глазные пупыри на плоскогорье небесного свода, и ждать бесконечного предания самих себя обалдению.

Заступись за нас!"


---------------------------------------------


"Гудок", 10 декабря 1924 г.